Фандом: Гарри Поттер. Гилдерой Локхарт живет себе в Мунго вот уже сколько лет. Но похоже, с ним что-то нечисто.
Добавить в моё избранное
45 мин, 45 сек 5928
Видите ли, но мистер Локхарт никогда не писал ни одного справочника. Никогда. Только художественную литературу. Удивлены? Ну, право. Это условия договора: мы издавали под его именем всю справочную литературу, но оплата была немного иной: шестьдесят процентов мне, сорок — ему, как плата за имя. Магглы называют это «франшиза». Абсолютно законная сделка. Так что, если вы имеете в виду справочники девяносто четвертого и девяносто пятого годов и их переиздание в девяносто девятом, то это полностью материал двух сотрудников министерства. Разумеется, они получают свой процент.
Рон перестал что-либо понимать. Хотя сведения Кавендиша подтверждали его первоначальную версию: слава Локхарта никуда не исчезла, его книги до сих пор продаются, хотя…
— Хорошо, а как тогда с его книгами?
— Книги переиздаются, — пояснил Кавендиш. — Я опасался, что тираж упадет, но нет. Я не думаю, что их читают как раньше — как истории о живом герое, но как художественный вымысел — да, бесспорно. Они ведь действительно хороши.
Рон кивнул, хотя за всю свою жизнь не прочитал ни одной книги Локхарта.
— А как вы думаете, поклонники продолжают ему писать?
— О, — засмеялся Кавендиш, — поклонники любят героев, даже если их уже не в живых. А мистер Локхарт ведь жив, не так ли? И, насколько я знаю, даже весьма активен…
— Вы знаете? — поразился Рон. — Но…
— Ну, пусть вас это не удивляет. Письма ведь приходят не только в больницу Святого Мунго, но и на имя агента. Я честно пересылаю их, да. У него одна отрада в жизни — когда-то он был знаменитостью. Впрочем, почему был, остался, хотя он этого и не помнит. Но я скажу вам так: если бы мистер Локхарт не в состоянии был бы на письма отвечать, я нанял бы еще одну секретаршу. Я честный человек, но я делец.
Когда Кавендиш повторил это во второй раз, Рон сообразил.
— А ведь мистер Локхарт обеспеченный человек?
— Обеспеченный? — Кавендиш опять засмеялся. — Ну что вы. Обеспеченный — неверное слово. Мистер Локхарт очень богатый человек. И, чтобы вы понимали… учитывая его опасную, назовем ее так, работу, я настоял на том, чтобы получить право дорабатывать его недописанные книги даже без воспоминаний. Художественная обработка, это тоже совершенно законно. В конце концов, его книги не носят характер автобиографии. Мистер Локхарт не оставил завещания, насколько я знаю, впрочем, это может быть и тайной, поскольку он все еще жив. Если учесть, что одна книга стоит галлеон, а с одной книги Локхарту шло восемьдесят пять процентов, то можно себе представить, сколько он заработал хотя бы на тираже учебников в тот самый год, который для него оказался последним.
Рон произвел нехитрые подсчеты.
— Семь книг, — пробормотал он, — только на нашем факультете и нашем курсе это почти пятьдесят галлеонов. А если посчитать всю школу…
— Около полутора тысяч, — кивнул Кавендиш. — И это только издание перед учебным годом. А другие англоговорящие страны? За последние тринадцать лет переиздания этих семи книг принесли ему тысяч двадцать. А встречи с поклонниками? Я делец, мистер Уизли. Мистер Локхарт подписывал только что купленные книги — и никак иначе! Никаких исключений!
Рон обалдело крутил головой. Выходило, что и маги могут заработать книгами ничуть не хуже магглов, если захотят.
— Так что вы подумайте насчет своей книги, — улыбнулся Кавендиш. — Редактуру я предоставлю. Поверьте, быть писателем затягивает, да…
Прямо от литературного агента Рон отправился в больницу Святого Мунго.
Он пытался уложить в голове полученные от Кавендиша сведения и сопоставить их с рассказом Невилла и собственными впечатлениями. Итак, Локхарт — богатый человек. Очень богатый, и он ничего не потерял, в отличие от владельцев лавочек в Косой аллее и уцелевших Пожирателей, с деньгами которых Шеклболт не церемонился, каждый раз при малейшей нужде волшебного сообщества залезая в их сейфы, как в свой карман. Капиталы Локхарта были нетронуты, и по расчетам Рона, в сейфе умалишенной знаменитости находилось как минимум тысяч пятьдесят галлеонов. Это, конечно, было куда меньше тех сумм, которое получали за писательство магглы, но…
Выходило, что Гилдерой Локхарт, прекрасно понимая положение вещей — начиная от собственной славы победителя зла и заканчивая вероятным появлением Волдеморта, — решил, что проще всего будет притвориться, будто бы заклинание не сработало так, как надо (с дурачка взятки гладки), спокойно пересидеть грядущую войну, каков бы ее исход ни был, в самом безопасном месте, ни во что не вмешиваясь и мило улыбаясь посетителям, поддерживая репутацию прославленного автора, а потом, когда опасность минует, постепенно «выздороветь» и явиться в свободный магический мир человеком живым и баснословно богатым?
Но в Мунго Рона не пустили. Привет-ведьма отчитала его за поздний визит, объявила, что пациенты уже спят, и велела явиться с утра после завтрака.
Рон перестал что-либо понимать. Хотя сведения Кавендиша подтверждали его первоначальную версию: слава Локхарта никуда не исчезла, его книги до сих пор продаются, хотя…
— Хорошо, а как тогда с его книгами?
— Книги переиздаются, — пояснил Кавендиш. — Я опасался, что тираж упадет, но нет. Я не думаю, что их читают как раньше — как истории о живом герое, но как художественный вымысел — да, бесспорно. Они ведь действительно хороши.
Рон кивнул, хотя за всю свою жизнь не прочитал ни одной книги Локхарта.
— А как вы думаете, поклонники продолжают ему писать?
— О, — засмеялся Кавендиш, — поклонники любят героев, даже если их уже не в живых. А мистер Локхарт ведь жив, не так ли? И, насколько я знаю, даже весьма активен…
— Вы знаете? — поразился Рон. — Но…
— Ну, пусть вас это не удивляет. Письма ведь приходят не только в больницу Святого Мунго, но и на имя агента. Я честно пересылаю их, да. У него одна отрада в жизни — когда-то он был знаменитостью. Впрочем, почему был, остался, хотя он этого и не помнит. Но я скажу вам так: если бы мистер Локхарт не в состоянии был бы на письма отвечать, я нанял бы еще одну секретаршу. Я честный человек, но я делец.
Когда Кавендиш повторил это во второй раз, Рон сообразил.
— А ведь мистер Локхарт обеспеченный человек?
— Обеспеченный? — Кавендиш опять засмеялся. — Ну что вы. Обеспеченный — неверное слово. Мистер Локхарт очень богатый человек. И, чтобы вы понимали… учитывая его опасную, назовем ее так, работу, я настоял на том, чтобы получить право дорабатывать его недописанные книги даже без воспоминаний. Художественная обработка, это тоже совершенно законно. В конце концов, его книги не носят характер автобиографии. Мистер Локхарт не оставил завещания, насколько я знаю, впрочем, это может быть и тайной, поскольку он все еще жив. Если учесть, что одна книга стоит галлеон, а с одной книги Локхарту шло восемьдесят пять процентов, то можно себе представить, сколько он заработал хотя бы на тираже учебников в тот самый год, который для него оказался последним.
Рон произвел нехитрые подсчеты.
— Семь книг, — пробормотал он, — только на нашем факультете и нашем курсе это почти пятьдесят галлеонов. А если посчитать всю школу…
— Около полутора тысяч, — кивнул Кавендиш. — И это только издание перед учебным годом. А другие англоговорящие страны? За последние тринадцать лет переиздания этих семи книг принесли ему тысяч двадцать. А встречи с поклонниками? Я делец, мистер Уизли. Мистер Локхарт подписывал только что купленные книги — и никак иначе! Никаких исключений!
Рон обалдело крутил головой. Выходило, что и маги могут заработать книгами ничуть не хуже магглов, если захотят.
— Так что вы подумайте насчет своей книги, — улыбнулся Кавендиш. — Редактуру я предоставлю. Поверьте, быть писателем затягивает, да…
Прямо от литературного агента Рон отправился в больницу Святого Мунго.
Он пытался уложить в голове полученные от Кавендиша сведения и сопоставить их с рассказом Невилла и собственными впечатлениями. Итак, Локхарт — богатый человек. Очень богатый, и он ничего не потерял, в отличие от владельцев лавочек в Косой аллее и уцелевших Пожирателей, с деньгами которых Шеклболт не церемонился, каждый раз при малейшей нужде волшебного сообщества залезая в их сейфы, как в свой карман. Капиталы Локхарта были нетронуты, и по расчетам Рона, в сейфе умалишенной знаменитости находилось как минимум тысяч пятьдесят галлеонов. Это, конечно, было куда меньше тех сумм, которое получали за писательство магглы, но…
Выходило, что Гилдерой Локхарт, прекрасно понимая положение вещей — начиная от собственной славы победителя зла и заканчивая вероятным появлением Волдеморта, — решил, что проще всего будет притвориться, будто бы заклинание не сработало так, как надо (с дурачка взятки гладки), спокойно пересидеть грядущую войну, каков бы ее исход ни был, в самом безопасном месте, ни во что не вмешиваясь и мило улыбаясь посетителям, поддерживая репутацию прославленного автора, а потом, когда опасность минует, постепенно «выздороветь» и явиться в свободный магический мир человеком живым и баснословно богатым?
Но в Мунго Рона не пустили. Привет-ведьма отчитала его за поздний визит, объявила, что пациенты уже спят, и велела явиться с утра после завтрака.
Страница 7 из 13
