Фандом: Ходячий замок, Миры Хаяо Миядзаки и студии GHIBLI. Возле очага в Ходячем замке стоят два стула, на спинках которых вырезаны буквы: на одном — «Х», на другом — «С». Откуда взялись эти стулья и кому они изначально предназначались? Хотела бы Софи это знать…
Добавить в моё избранное
19 мин, 8 сек 18100
Из ванной по всем этажам и закоулкам Ходячего замка растекался сильный и очень возбуждающий аромат жимолости. Сегодня Хаул явно был настроен игриво. Очень хотелось пойти прямо туда, к нему, но увы… Вода гасит огонь, как тьма гасит свет звезд. Поэтому ванная — единственное место в замке, где Хаул для него недоступен. Хотя оба они — и он сам, и Хаул — иногда очень об этом сожалеют.
Да, противостоять воде ему не дано. Хотя в остальном он способен на многое: будучи воплощенным огнем, не обжигать Хаула в секунды легких прикосновений и в часы сплетения их тел; улавливать настроение Хаула вплоть до мельчайших оттенков — и реагировать на это цветными всполохами своей шевелюры; а главное, оставаться невидимым для всех, кроме Хаула…
Впрочем, иногда ему очень хотелось, наоборот, быть видимым для всех. И поражать воображение смертных тем, какая они с Хаулом красивая пара. Двое прекрасных юношей, один с золотыми волосами, другой с ярко-рыжими, один в голубом (ну, может, в синем или фиолетовом, смотря по настроению), другой — всегда в красном. А в остальном они одинаковые. Рост, фигура, черты лица, оттенок кожи, цвет глаз…
Да, у них одинаковые лица. А люди боятся такой сильной схожести. Наверное, оно и к лучшему, что смертные не могут его видеть (за исключением волшебников, а их он тут, кроме Хаула, не встречал). Не для их глаз такой союз. Не понравилась бы им такая пара, и не только странной, потрясающей, какой-то нечеловеческой схожестью этих двух. Он ведь был не властен изменить не только свою внешность, идентичную внешности Хаула, но и свой пол — насколько уместно вообще говорить о этом применительно к демону. А смертные не любят однополые союзы, и это естественно. Те, кто не способны жить вечно, обязаны стремиться к продолжению рода. Ради всех таких, как они сами, и ради самих себя. Воспроизведение себе подобных — великая иллюзия бессмертия для тех, кто его лишен от природы.
Тогда, несколько лет назад, когда юный Хаул пожалел его, падающего с небес, и согрел теплом своей груди, впустив его в свое сердце в прямом и переносном смысле слова, он поначалу дрожал от страха. Тьма Портхавенских топей, казалось, готова пожрать их с Хаулом безвозвратно. Ведь даже демоны смертны (хорошо, что люди об этом не знают…
Но Хаул горячо дохнул на него и ласково сказал:
— Эй, оживай! Зря я тебя спасал, что ли?
И тогда он, окончательно возвращаясь к жизни, игриво ответил:
— Наверное, зря. Ведь теперь я навсегда останусь с тобой.
Он ожидал смущения, но восторженный и самоуверенный мальчишка с энтузиазмом ответил:
— Вот и отлично!
И понес его домой. Что ж, нет худа без добра. Он лишился вечности, но теперь у него был свой дом. И свой человек.
На следующее утро они с Хаулом проснулись в его постели. Постель была холодной. Как и весь замок. Но сам Хаул был теплый, даже разгоряченный от сна.
— Почему у тебя так холодно? — удивленно спросил демон, переливаясь сгустком огня возле его груди. — Тут что, нет очага?
— Есть. Но мне лень собирать для него хворост на Пустоши.
— Ну, так купи дров на рынке…
— Для этого нужны деньги.
— А у тебя с деньгами не ахти, да?
— Вовсе нет, — беззаботно улыбнулся Хаул. — Я волшебник, и неплохо зарабатываю. Но мне жаль тратить деньги на отопление. Да и на рынок ходить лень.
Демон огляделся по сторонам. По спальне тут и там были разбросаны красивые наряды, дорогая обувь, на туалетном столике стояли огромные флаконы парфюма. На стене висела роскошная, богато отделанная гитара. В общем, было понятно, на что предпочитает тратить деньги этот парень.
— И что, тебе совсем-совсем не холодно? — спросил он Хаула.
— Нет. По мере надобности я наколдовываю тепло для согревания своего тела. А согревать все остальное в этом помещении совершенно не обязательно.
Демон ничего не ответил, подивившись про себя столь бездумной растрате магической энергии. Ничего, скоро Хаулу станет теплее… Ему не терпелось показаться своему человеку в своем новом облике.
И вот они стоят друг перед другом — двое абсолютно одинаковых юношей, несхожие только по одежде и цвету волос.
— Почему ты так похож на меня? — спрашивает Хаул, недоуменно хлопая длинными черными ресницами. Ресницы он почему-то не красит. Наверное, так смотрится более эффектно.
— Я — падающая звезда, дух вселенского огня. Я принимаю форму того, с кем остаюсь.
— А если бы я тебя не поймал, кем бы ты стал? — с любопытством спрашивает Хаул.
— Тьмой, — коротко отвечает демон, полыхнув пурпуром шевелюры.
Хаул смущенно хмурится и, чтобы перевести тему разговора, шутливо спрашивает:
— Кстати, а почему ты — парень? Девушкой можешь стать? Я бы за тобой поухаживал…
— Я же сказал, — терпеливо поясняет демон, — я принимаю форму того, с кем остаюсь.
Да, противостоять воде ему не дано. Хотя в остальном он способен на многое: будучи воплощенным огнем, не обжигать Хаула в секунды легких прикосновений и в часы сплетения их тел; улавливать настроение Хаула вплоть до мельчайших оттенков — и реагировать на это цветными всполохами своей шевелюры; а главное, оставаться невидимым для всех, кроме Хаула…
Впрочем, иногда ему очень хотелось, наоборот, быть видимым для всех. И поражать воображение смертных тем, какая они с Хаулом красивая пара. Двое прекрасных юношей, один с золотыми волосами, другой с ярко-рыжими, один в голубом (ну, может, в синем или фиолетовом, смотря по настроению), другой — всегда в красном. А в остальном они одинаковые. Рост, фигура, черты лица, оттенок кожи, цвет глаз…
Да, у них одинаковые лица. А люди боятся такой сильной схожести. Наверное, оно и к лучшему, что смертные не могут его видеть (за исключением волшебников, а их он тут, кроме Хаула, не встречал). Не для их глаз такой союз. Не понравилась бы им такая пара, и не только странной, потрясающей, какой-то нечеловеческой схожестью этих двух. Он ведь был не властен изменить не только свою внешность, идентичную внешности Хаула, но и свой пол — насколько уместно вообще говорить о этом применительно к демону. А смертные не любят однополые союзы, и это естественно. Те, кто не способны жить вечно, обязаны стремиться к продолжению рода. Ради всех таких, как они сами, и ради самих себя. Воспроизведение себе подобных — великая иллюзия бессмертия для тех, кто его лишен от природы.
Тогда, несколько лет назад, когда юный Хаул пожалел его, падающего с небес, и согрел теплом своей груди, впустив его в свое сердце в прямом и переносном смысле слова, он поначалу дрожал от страха. Тьма Портхавенских топей, казалось, готова пожрать их с Хаулом безвозвратно. Ведь даже демоны смертны (хорошо, что люди об этом не знают…
Но Хаул горячо дохнул на него и ласково сказал:
— Эй, оживай! Зря я тебя спасал, что ли?
И тогда он, окончательно возвращаясь к жизни, игриво ответил:
— Наверное, зря. Ведь теперь я навсегда останусь с тобой.
Он ожидал смущения, но восторженный и самоуверенный мальчишка с энтузиазмом ответил:
— Вот и отлично!
И понес его домой. Что ж, нет худа без добра. Он лишился вечности, но теперь у него был свой дом. И свой человек.
На следующее утро они с Хаулом проснулись в его постели. Постель была холодной. Как и весь замок. Но сам Хаул был теплый, даже разгоряченный от сна.
— Почему у тебя так холодно? — удивленно спросил демон, переливаясь сгустком огня возле его груди. — Тут что, нет очага?
— Есть. Но мне лень собирать для него хворост на Пустоши.
— Ну, так купи дров на рынке…
— Для этого нужны деньги.
— А у тебя с деньгами не ахти, да?
— Вовсе нет, — беззаботно улыбнулся Хаул. — Я волшебник, и неплохо зарабатываю. Но мне жаль тратить деньги на отопление. Да и на рынок ходить лень.
Демон огляделся по сторонам. По спальне тут и там были разбросаны красивые наряды, дорогая обувь, на туалетном столике стояли огромные флаконы парфюма. На стене висела роскошная, богато отделанная гитара. В общем, было понятно, на что предпочитает тратить деньги этот парень.
— И что, тебе совсем-совсем не холодно? — спросил он Хаула.
— Нет. По мере надобности я наколдовываю тепло для согревания своего тела. А согревать все остальное в этом помещении совершенно не обязательно.
Демон ничего не ответил, подивившись про себя столь бездумной растрате магической энергии. Ничего, скоро Хаулу станет теплее… Ему не терпелось показаться своему человеку в своем новом облике.
И вот они стоят друг перед другом — двое абсолютно одинаковых юношей, несхожие только по одежде и цвету волос.
— Почему ты так похож на меня? — спрашивает Хаул, недоуменно хлопая длинными черными ресницами. Ресницы он почему-то не красит. Наверное, так смотрится более эффектно.
— Я — падающая звезда, дух вселенского огня. Я принимаю форму того, с кем остаюсь.
— А если бы я тебя не поймал, кем бы ты стал? — с любопытством спрашивает Хаул.
— Тьмой, — коротко отвечает демон, полыхнув пурпуром шевелюры.
Хаул смущенно хмурится и, чтобы перевести тему разговора, шутливо спрашивает:
— Кстати, а почему ты — парень? Девушкой можешь стать? Я бы за тобой поухаживал…
— Я же сказал, — терпеливо поясняет демон, — я принимаю форму того, с кем остаюсь.
Страница 1 из 6
