Уголек

Но ты все равно можешь за мной поухаживать, если хочешь…

Хаул весело смеется. Демон немного обескуражен. Даже этот, не самый глупый из смертных, так ограничен в своих взглядах! Разбивая женские сердца направо и налево, он фактически все же идет по пути, который предназначен большинству смертных — по пути воспроизведения себе подобных. Несмотря на то, что собственный ребенок — это последнее, что сейчас нужно в жизни этому парню.

Ну ничего, дайте срок — и Хаул поймет, что такое любовь, не знающая границ. Он ему объяснит. Он сумеет разжечь его душу. А пока что нужно начать с малого — разжечь очаг. Жилище без огня выглядит отвратительно. Конечно, демоны не нуждаются ни в каком комфорте, в том числе и в отоплении, но надо немного повоспитывать этого лентяя.

— Не хочу тебя огорчать, — тихонько говорит он Хаулу, который хлопочет над завтраком, — но если ты не разожжешь очаг, я вскоре умру. Ты же не для этого меня спасал, правда?

Побледневший Хаул вылетает за дверь и вскоре возвращается с маленькой вязанкой дров.

— Пока хватит? — спрашивает он с тревогой.

— Да, — отвечает довольный демон, пряча улыбку под спадающими на лицо длинными огненными кудрями. — Но ты должен будешь следить, чтобы у меня всегда была пища. Иначе я долго не протяну. Я же не ты, мне человеческая пища ни к чему. Мне дрова нужны.

— Будут тебе дрова! Сколько хочешь! — уверенно говорит волшебник, и демон с удовлетворением отмечает нотки ответственности в его голосе. Кажется, с этим парнем можно рассчитывать на надежное будущее. А ведь сразу и не скажешь — на первый взгляд разгильдяй еще тот.

— Послушай, а как тебя зовут? — вдруг спохватывается Хаул. — Или у вас не бывает имен? Извини, если вопрос немного бестактный…

— Почему это не бывает? Они у нас есть. Изначально данные всем нам. Меня, например, зовут Сифер. А точнее, Каль Сифер.

— Си-ифер… — тянет Хаул, словно пробуя на вкус это слово. — Красиво! А что означает это имя?

— Ничто.

— А, прости… Я думал, что у него есть значение.

— Я и говорю: есть. Оно означает «Ничто». Нуль. Исходник. Первоисточник. Великое ничто.

— А «Каль» — это твое второе имя?

— Нет. Говоря вашим языком, это скорее фамилия. Так зовемся все мы — небесные демоны огня, которых вы, люди, называете звездами.

— Это слово тоже что-то значит?

— Разумеется! Оно означает «Легкий».

— Значит, ты, получается…

— Да, я — «Легчайшее ничто». Очень подходит тому, кто умеет менять форму, не так ли?

— Хм… — Хаул задумывается. — Слушай, Сифер, а почему ты не полностью похож на меня? Волосы у тебя рыжие, одежда — красная…

— Я принимаю форму того, с кем остаюсь. Но я не могу поменять свой цвет, свою суть… Понимаешь?

— Кажется, понимаю… — тихо говорит Хаул. — Знаешь, а это хорошо! Ты необычный. И ты мне очень нравишься…

Демон играет огненно-оранжевыми бликами в шевелюре, безмолвно давая понять, что принял к сведению этот важный факт. Хаул протягивает ему руку, и Сифер осторожно пожимает ее. Хаул удивленно смотрит на него.

— Да, — улыбается ему Сифер. — Я тебя не обжигаю, потому что люблю. Я всегда буду тебя согревать…

Даже сейчас, спустя годы, Сиферу было приятно вспоминать тот давний разговор, с которого у них все и началось.

Жимолостью повеяло еще сильнее, хотя казалось, что дальше уже просто некуда. Хлопнула наверху дверь ванной. Наконец-то! Хаул, сияющий, как летняя заря, спускался по лестнице. От его красоты могло бы захватить дух, но демоны не умеют дышать. Поэтому Сифер только сказал:

— Сегодня ты прекрасен как демон…

И Хаул счастливо засмеялся в ответ, медленно спускаясь к нему. Скрип деревянных ступеней показался Сиферу самым прекрасным звуком на свете.

В то холодное июньское утро Хаул, вставший на удивление рано, собрался в лавку.

— У меня куча заказов, — пояснил он Сиферу. — Надо все успеть. Вот я и встал пораньше… Хочу сходить за продуктами — и сразу засесть за работу, когда вернусь. Но ты еще поспи, если хочешь.

— Не-е-ет… — сытым, довольным голосом протянул Сифер с постели. — Я лучше в очаге подожду.

Это был их маленький ритуал. Когда Хаул уходил куда-то днем и мог вернуться не один, а с заказчиком (а также в тех случаях, когда очередной портхавенский или столичный клиент стучался в дверь дома волшебника), Сифер прикидывался огнем в очаге. Почти обычным. Но если внимательно приглядеться, у этого огня можно было различить глаза, рот и пышную шевелюру.

— Не понимаю, — сказал ему как-то Хаул. — Если никто, кроме меня, тебя все равно не видит, к чему заботиться о маскировке? Не лучше ли тебе оставаться просто невидимым?

— А может быть, я хочу, чтобы меня увидели? Такое тебе в голову не приходило, а? — лукаво улыбаясь, ответил демон.