Фандом: Ходячий замок, Миры Хаяо Миядзаки и студии GHIBLI. Возле очага в Ходячем замке стоят два стула, на спинках которых вырезаны буквы: на одном — «Х», на другом — «С». Откуда взялись эти стулья и кому они изначально предназначались? Хотела бы Софи это знать…
Добавить в моё избранное
19 мин, 8 сек 18102
Другое дело, когда Хаул уходил по ночам, иногда прихватив свою гитару. Такое случалось, и довольно часто. Волшебник говорил, что это вызовы по серьезным заказам, но никогда не брал демона с собой, как бы настойчиво тот ни предлагал ему свою помощь. Сифер подозревал, что Хаул во время таких отлучек на самом деле встречается с дамами — несмотря на горячие отношения с ним, Сифером, молодой обаятельный волшебник ничуть не утратил в округе своей репутации сердцееда. Но верить в такое Сиферу все же не хотелось.
Ночами он ждал Хаула не в очаге, а сидя на его стуле. Да, у них уже были свои стулья, именные. Два простых деревянных стула, сработанных портхавенским столяром — больше надежные, чем красивые. На спинке одного из них Хаул собственноручно вырезал букву «Х», а на спинке другого — букву «С». В ожидании Хаула Сифер по ночам усаживался на стул с буквой «Х». Это была его маленькая счастливая примета: когда Хаула нет дома, сидеть на его стуле, а не на своем. Чтобы он побыстрее вернулся домой.
После одной такой отлучки, когда Хаул вернулся утром помятый, уставший, но при этом страшно довольный, Сифер сказал ему:
— Когда ты женишься…
Он не успел договорить — Хаул громко расхохотался и воскликнул:
— Я? Женюсь? Ты с ума сошел, дружище! У меня опасная работа, и если бы у меня появилась жена, она рисковала бы рано остаться вдовой! Да и зачем мне брак? Кому нужны эти якобы нерушимые узы, эти договоры о верности, которые люди равно нарушают сплошь и рядом? Дороже всего на свете — свобода! Только в ней — истина…
— Нет. Истина — в любви, — непривычно серьезным, даже грустным голосом ответил демон, и Хаул удивленно воззрился на него. — Но помни: когда ты женишься, я все равно буду с тобой. Мы — единое целое. Ты — мое сердце, а я — твое. Я навсегда притворюсь простым огнем в очаге, но все равно буду рядом.
— Но я не женат, и слава богу! — заявил Хаул. — Брось хандрить, Сифер! Что с тобой такое? Погляди, что я принес — шикарный мясной пирог! Меня угостили… Ой, то есть, я купил его вечером в лавке.
Сифер отвел его руку с протянутым пирогом:
— Хаул, мне не нужна человеческая пища. Я питаюсь дровами. Но я понимаю, что тебе хочется угощать кого-то себе подобного… Придет день, и ты захочешь жениться. И когда-нибудь ты захочешь иметь ребенка.
Волшебник посмотрел на него в упор, открыл рот и снова закрыл, так ничего и не сказав. А потом круто развернулся и потопал вверх по лестнице.
Сифер, чеканя каждое слово, сказал ему вслед:
— Когда ты женишься, я возьму на хранение твое сердце. Чтобы его никто не сумел разбить. А тебе оставлю свое сердце. Это будет просто уголек, но он будет принадлежать только тебе.
Шаги наверху на несколько секунд затихли, затем возобновились. Коротко тренькнули струны гитары. Хлопнула дверь спальни. Наступила тишина.
Сейчас, вспоминая тот давний разговор, Сифер беспокойно заворочался в очаге. Прошло уже полтора года, а Хаул вроде как действительно не задумывается о делах матримониальных. Но чем дальше идет время, тем выше вероятность того, что это все-таки произойдет. Углубившийся в свои мысли Сифер аж всколыхнулся от неожиданности, когда к очагу склонился Хаул, держа в руке кошелек:
— Я пошел, Сифер! Смотри, без меня никому не открывай!
Это была их постоянная шутка. Хаул частенько прохаживался по поводу того, что в доме катастрофически не хватает еще одной пары рук, чтобы бесперебойно принимать заказы в отсутствие волшебника. Сифер, мол, не может показаться людям иначе как в форме сгустка огня — но зачем же так пугать клиентов? Демон охотно смеялся этой шутке. Но при мысли о том, что в их с Хаулом Ходячем замке может поселиться кто-то еще, ему становилось не по себе.
— Пока! — крикнул от порога Хаул.
Сифер хотел было ответить, но не успел: вслед за щелканьем переключателя и скрипом отворяющейся двери послышался какой-то глухой стук, тихий, сквозь зубы, матерок Хаула и его же изумленный возглас:
— Ты кто?!
Заспанный полудетский голос отозвался:
— Я — Майкл, сэр…
— Тебя родители прислали? С заказом?
— У меня нет родителей, сэр. Я просто ночевал у вас на пороге… Извините.
Наступила пауза. Сифер максимально вытянул шею — что было очень трудно, когда он находился в форме огня в очаге — и увидел, что возле входной двери рядом с волшебником стоит высокий (едва ли не ростом с самого Хаула) тощий подросток в грязной, запыленной одежде.
— Значит, своего дома у тебя тоже нет? — спросил Хаул ровным голосом.
— Не-а, — тихо ответил мальчишка. — Да вы не беспокойтесь, я уже ухожу…
Он двинулся было прочь, но Хаул схватил его за плечо и втолкнул внутрь.
— Погоди. Я сейчас схожу за хлебом, а ты подожди меня тут.
Когда за Хаулом закрылась входная дверь, парнишка начал оглядываться по сторонам.
Ночами он ждал Хаула не в очаге, а сидя на его стуле. Да, у них уже были свои стулья, именные. Два простых деревянных стула, сработанных портхавенским столяром — больше надежные, чем красивые. На спинке одного из них Хаул собственноручно вырезал букву «Х», а на спинке другого — букву «С». В ожидании Хаула Сифер по ночам усаживался на стул с буквой «Х». Это была его маленькая счастливая примета: когда Хаула нет дома, сидеть на его стуле, а не на своем. Чтобы он побыстрее вернулся домой.
После одной такой отлучки, когда Хаул вернулся утром помятый, уставший, но при этом страшно довольный, Сифер сказал ему:
— Когда ты женишься…
Он не успел договорить — Хаул громко расхохотался и воскликнул:
— Я? Женюсь? Ты с ума сошел, дружище! У меня опасная работа, и если бы у меня появилась жена, она рисковала бы рано остаться вдовой! Да и зачем мне брак? Кому нужны эти якобы нерушимые узы, эти договоры о верности, которые люди равно нарушают сплошь и рядом? Дороже всего на свете — свобода! Только в ней — истина…
— Нет. Истина — в любви, — непривычно серьезным, даже грустным голосом ответил демон, и Хаул удивленно воззрился на него. — Но помни: когда ты женишься, я все равно буду с тобой. Мы — единое целое. Ты — мое сердце, а я — твое. Я навсегда притворюсь простым огнем в очаге, но все равно буду рядом.
— Но я не женат, и слава богу! — заявил Хаул. — Брось хандрить, Сифер! Что с тобой такое? Погляди, что я принес — шикарный мясной пирог! Меня угостили… Ой, то есть, я купил его вечером в лавке.
Сифер отвел его руку с протянутым пирогом:
— Хаул, мне не нужна человеческая пища. Я питаюсь дровами. Но я понимаю, что тебе хочется угощать кого-то себе подобного… Придет день, и ты захочешь жениться. И когда-нибудь ты захочешь иметь ребенка.
Волшебник посмотрел на него в упор, открыл рот и снова закрыл, так ничего и не сказав. А потом круто развернулся и потопал вверх по лестнице.
Сифер, чеканя каждое слово, сказал ему вслед:
— Когда ты женишься, я возьму на хранение твое сердце. Чтобы его никто не сумел разбить. А тебе оставлю свое сердце. Это будет просто уголек, но он будет принадлежать только тебе.
Шаги наверху на несколько секунд затихли, затем возобновились. Коротко тренькнули струны гитары. Хлопнула дверь спальни. Наступила тишина.
Сейчас, вспоминая тот давний разговор, Сифер беспокойно заворочался в очаге. Прошло уже полтора года, а Хаул вроде как действительно не задумывается о делах матримониальных. Но чем дальше идет время, тем выше вероятность того, что это все-таки произойдет. Углубившийся в свои мысли Сифер аж всколыхнулся от неожиданности, когда к очагу склонился Хаул, держа в руке кошелек:
— Я пошел, Сифер! Смотри, без меня никому не открывай!
Это была их постоянная шутка. Хаул частенько прохаживался по поводу того, что в доме катастрофически не хватает еще одной пары рук, чтобы бесперебойно принимать заказы в отсутствие волшебника. Сифер, мол, не может показаться людям иначе как в форме сгустка огня — но зачем же так пугать клиентов? Демон охотно смеялся этой шутке. Но при мысли о том, что в их с Хаулом Ходячем замке может поселиться кто-то еще, ему становилось не по себе.
— Пока! — крикнул от порога Хаул.
Сифер хотел было ответить, но не успел: вслед за щелканьем переключателя и скрипом отворяющейся двери послышался какой-то глухой стук, тихий, сквозь зубы, матерок Хаула и его же изумленный возглас:
— Ты кто?!
Заспанный полудетский голос отозвался:
— Я — Майкл, сэр…
— Тебя родители прислали? С заказом?
— У меня нет родителей, сэр. Я просто ночевал у вас на пороге… Извините.
Наступила пауза. Сифер максимально вытянул шею — что было очень трудно, когда он находился в форме огня в очаге — и увидел, что возле входной двери рядом с волшебником стоит высокий (едва ли не ростом с самого Хаула) тощий подросток в грязной, запыленной одежде.
— Значит, своего дома у тебя тоже нет? — спросил Хаул ровным голосом.
— Не-а, — тихо ответил мальчишка. — Да вы не беспокойтесь, я уже ухожу…
Он двинулся было прочь, но Хаул схватил его за плечо и втолкнул внутрь.
— Погоди. Я сейчас схожу за хлебом, а ты подожди меня тут.
Когда за Хаулом закрылась входная дверь, парнишка начал оглядываться по сторонам.
Страница 3 из 6
