Фандом: Ходячий замок, Миры Хаяо Миядзаки и студии GHIBLI. Возле очага в Ходячем замке стоят два стула, на спинках которых вырезаны буквы: на одном — «Х», на другом — «С». Откуда взялись эти стулья и кому они изначально предназначались? Хотела бы Софи это знать…
Добавить в моё избранное
19 мин, 8 сек 18103
Потрогал череп на столе, потаращился на пучки трав, висящие на стене, на горшочки с ингредиентами зелий на полках… Наконец он подошел к очагу.
— Привет! — сказал Сифер и приготовился наслаждаться испугом мальчишки. Но тот с интересом уставился на него и вежливо отозвался:
— Здравствуйте! А вы кто?
— Я — Каль Сифер. Демон огня.
— Очень приятно, э-э-э… сэр. А я — Майкл.
— И что же вас привело к нам, дитя мое?
— Меня отовсюду гнали. Не разрешали ночевать в лодках и на порогах домов. А отсюда никто не гнал. Ну, вот я и ночую у вас на пороге. Уже третью ночь подряд.
— А как вы оказались в таком положении? — спросил Сифер и тут же пожалел об этом: на него одна за другой упали три соленые капли. Мальчишка плакал, стоя у очага и утирая лицо грязной рукой.
— Отец погиб в прошлом году… во время шторма… Мама умерла месяц назад. Меня выставили из дома — нечем было платить. Вот я и… Ой, вы извините, что я плачу, господин Кальцифер.
— Ну, ну, поплачьте, дитя мое, — ответил Сифер, морщась от портхавенского акцента сироты, исказившего его имя. — Только чуточку подальше от меня, ладно? Во-от так. Присядьте на тот стул. На стул, говорю! Ладно, если хотите, можно и на пол. Я вам сейчас кое-что расскажу…
Когда Хаул, нагруженный продуктами, вошел в дом, Майкл сладко спал на теплых плитках пола перед очагом под песенку огненного демона:
Я — ветер, дующий в теплой ночи.
Пускай хранят тебя звезд лучи!
На самой трудной из всех дорог
Найдешь от счастья ключи…
— Ну что — пусть остается? — кивнув на мальчишку, спросил Хаул у Сифера.
— А что с ним делать… — отозвался тот. — Не гнать же парня обратно на улицу. В этом весь ты. Меня подобрал с неба, его — с земли… Вот только мне теперь из очага вылезать, наверное, почти не придется. Как думаешь, сможет он привыкнуть к другому моему облику? Тому, который почти человеческий?
Хаул, нарезавший хлеб за столом, оставил свое занятие и растерянно посмотрел на Сифера:
— В каком смысле — привыкнуть? Разве он сможет увидеть тебя таким?
— Разумеется, — невозмутимо ответил огненный демон. — Он же волшебник.
Дело шло к полуночи. Софи сидела на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, и не отрываясь смотрела на дверь сквозь просвет в перилах. Спина заболела от напряженной позы. Ногу свело судорогой. Софи поменяла позу и, склонившись к перилам, устало прислонилась виском к деревянной балясине.
Хаула все не было. Где же он? Что с ним? Некоторые из его приключений, которые он называл бесцветным словом «дела», бывали довольно опасными. И каждый раз она переживала за него, проклиная его скрытность и безалаберность. Чертовски неудачное сочетание качеств! Именно в этом причина того, что она каждый раз вот так ждет мужа и не спит, порой до утра! Он никогда не говорил, куда уходит, и никогда не делился тем, где был — даже если возвращался раненым (бывало и такое).
В глубине души Софи порой ненавидела короля, который посылает Хаула на самые опасные задания, ничуть не заботясь о безопасности своего придворного волшебника. Право же, королю не помешало бы стать немного дальновиднее и не разбрасываться такими ценными кадрами!
Софи как раз мысленно призывала очередные кары небесные на голову его величества, когда Кальцифер капризно протрещал снизу:
— Софи! Ты что опять туда забилась, как мышка в уголок? Посиди со мной. Я ведь тоже переживаю за него…
У Софи не хватило духу отказать огненному демону, хотя ей очень не нравилось сидеть у огня в такие тревожные часы. Огонь — это свет, это радость. В ее сознании он был связан с теми счастливыми вечерами, которые они проводили вместе, в кругу семьи — они с Хаулом, Кальцифер и, конечно, их ворчливая, но ласковая старушка, которую когда-то называли Ведьмой Пустоши… Иногда заходили и Майкл с Мартой, и тогда становилось совсем весело и шумно. Но такие вечера, как сегодня, Софи предпочитала проводить в полумраке лестницы, таившейся в углу.
Она нехотя поднялась, распрямила затекшие ноги и стала медленно спускаться, опустив голову. У огня стояли два стула. Для нее и для Хаула. Остальные стулья выставлялись в центр комнаты по мере необходимости, когда приходили гости. Но эти два стула были только для них. Более того, они были именные! На их фигурных спинках были вырезаны буквы. На одном — «Х», на другом — «С». Это при каждом взгляде на них неизменно грело душу Софи, хотя она точно знала, что это никак не связано с ней. Их с Хаулом инициалы уже имелись на стульях, когда она, Софи, впервые появилась в Ходячем замке.
Однажды, вскоре после свадьбы, она спросила у Хаула, что означают эти буквы. Он смущенно засмеялся, дернул плечом и сказал, что не знает точно — он купил эти стулья несколько лет назад на домашней распродаже в Портхавене. Должно быть, сказал он, это инициалы прежних владельцев.
— Привет! — сказал Сифер и приготовился наслаждаться испугом мальчишки. Но тот с интересом уставился на него и вежливо отозвался:
— Здравствуйте! А вы кто?
— Я — Каль Сифер. Демон огня.
— Очень приятно, э-э-э… сэр. А я — Майкл.
— И что же вас привело к нам, дитя мое?
— Меня отовсюду гнали. Не разрешали ночевать в лодках и на порогах домов. А отсюда никто не гнал. Ну, вот я и ночую у вас на пороге. Уже третью ночь подряд.
— А как вы оказались в таком положении? — спросил Сифер и тут же пожалел об этом: на него одна за другой упали три соленые капли. Мальчишка плакал, стоя у очага и утирая лицо грязной рукой.
— Отец погиб в прошлом году… во время шторма… Мама умерла месяц назад. Меня выставили из дома — нечем было платить. Вот я и… Ой, вы извините, что я плачу, господин Кальцифер.
— Ну, ну, поплачьте, дитя мое, — ответил Сифер, морщась от портхавенского акцента сироты, исказившего его имя. — Только чуточку подальше от меня, ладно? Во-от так. Присядьте на тот стул. На стул, говорю! Ладно, если хотите, можно и на пол. Я вам сейчас кое-что расскажу…
Когда Хаул, нагруженный продуктами, вошел в дом, Майкл сладко спал на теплых плитках пола перед очагом под песенку огненного демона:
Я — ветер, дующий в теплой ночи.
Пускай хранят тебя звезд лучи!
На самой трудной из всех дорог
Найдешь от счастья ключи…
— Ну что — пусть остается? — кивнув на мальчишку, спросил Хаул у Сифера.
— А что с ним делать… — отозвался тот. — Не гнать же парня обратно на улицу. В этом весь ты. Меня подобрал с неба, его — с земли… Вот только мне теперь из очага вылезать, наверное, почти не придется. Как думаешь, сможет он привыкнуть к другому моему облику? Тому, который почти человеческий?
Хаул, нарезавший хлеб за столом, оставил свое занятие и растерянно посмотрел на Сифера:
— В каком смысле — привыкнуть? Разве он сможет увидеть тебя таким?
— Разумеется, — невозмутимо ответил огненный демон. — Он же волшебник.
Дело шло к полуночи. Софи сидела на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, и не отрываясь смотрела на дверь сквозь просвет в перилах. Спина заболела от напряженной позы. Ногу свело судорогой. Софи поменяла позу и, склонившись к перилам, устало прислонилась виском к деревянной балясине.
Хаула все не было. Где же он? Что с ним? Некоторые из его приключений, которые он называл бесцветным словом «дела», бывали довольно опасными. И каждый раз она переживала за него, проклиная его скрытность и безалаберность. Чертовски неудачное сочетание качеств! Именно в этом причина того, что она каждый раз вот так ждет мужа и не спит, порой до утра! Он никогда не говорил, куда уходит, и никогда не делился тем, где был — даже если возвращался раненым (бывало и такое).
В глубине души Софи порой ненавидела короля, который посылает Хаула на самые опасные задания, ничуть не заботясь о безопасности своего придворного волшебника. Право же, королю не помешало бы стать немного дальновиднее и не разбрасываться такими ценными кадрами!
Софи как раз мысленно призывала очередные кары небесные на голову его величества, когда Кальцифер капризно протрещал снизу:
— Софи! Ты что опять туда забилась, как мышка в уголок? Посиди со мной. Я ведь тоже переживаю за него…
У Софи не хватило духу отказать огненному демону, хотя ей очень не нравилось сидеть у огня в такие тревожные часы. Огонь — это свет, это радость. В ее сознании он был связан с теми счастливыми вечерами, которые они проводили вместе, в кругу семьи — они с Хаулом, Кальцифер и, конечно, их ворчливая, но ласковая старушка, которую когда-то называли Ведьмой Пустоши… Иногда заходили и Майкл с Мартой, и тогда становилось совсем весело и шумно. Но такие вечера, как сегодня, Софи предпочитала проводить в полумраке лестницы, таившейся в углу.
Она нехотя поднялась, распрямила затекшие ноги и стала медленно спускаться, опустив голову. У огня стояли два стула. Для нее и для Хаула. Остальные стулья выставлялись в центр комнаты по мере необходимости, когда приходили гости. Но эти два стула были только для них. Более того, они были именные! На их фигурных спинках были вырезаны буквы. На одном — «Х», на другом — «С». Это при каждом взгляде на них неизменно грело душу Софи, хотя она точно знала, что это никак не связано с ней. Их с Хаулом инициалы уже имелись на стульях, когда она, Софи, впервые появилась в Ходячем замке.
Однажды, вскоре после свадьбы, она спросила у Хаула, что означают эти буквы. Он смущенно засмеялся, дернул плечом и сказал, что не знает точно — он купил эти стулья несколько лет назад на домашней распродаже в Портхавене. Должно быть, сказал он, это инициалы прежних владельцев.
Страница 4 из 6
