Фандом: Ходячий замок, Миры Хаяо Миядзаки и студии GHIBLI. Возле очага в Ходячем замке стоят два стула, на спинках которых вырезаны буквы: на одном — «Х», на другом — «С». Откуда взялись эти стулья и кому они изначально предназначались? Хотела бы Софи это знать…
Добавить в моё избранное
19 мин, 8 сек 18104
Затем поднял на нее взгляд, в котором плескалось какое-то странное выражение, и отчетливо произнес:
— Но сейчас я верю, что это было не просто так. Это было предсказание, что в моей жизни появишься ты.
Он крепко обнял ее. Софи прильнула к нему, но тут же взвизгнула от неожиданности: за ее спиной Кальцифер пыхнул жаром, сильно затрещал поленьями и осыпал ее юбку снопом искр. Спешно вырвавшись из объятий Хаула, Софи стала отряхивать подол и негодующе простонала, увидев, что в двух местах юбку прожгло искрами, причем довольно заметно. А ведь это было ее новое домашнее платье, купленное всего лишь неделю назад!
Хаул, глянув на Софи, которая готова была вот-вот расплакаться от сожаления по поводу платья, пробормотал себе под нос заклинание, легонько махнул рукой в сторону жены и спросил как ни в чем не бывало:
— Софи, в чем дело?
— Моя юбка… — простонала безутешная Софи.
— Софи, дорогая моя, прошу прощения! — негромком проскрипел Кальцифер, полыхнув зелеными языками пламени, что означало у него выражение крайнего стыда и раскаяния. — Я тут вздремнул маленько… Ну и чихнул спросонок, очень неудачно… Прости.
— Но в чем, собственно, дело? — настаивал Хаул, обращаясь к Софи.
— Мне юбку прожгло… — прошептала Софи.
— Где именно? — продолжал любопытствовать Хаул. — Покажи.
Софи слегка приподняла подол, демонстрируя ему пострадавший домашний наряд.
— Вот здесь и здесь… — начала было она, но осеклась: на юбке не было ни одной дырочки! Потрясенная, она подняла глаза на Хаула, а тот обнял ее и, улыбаясь, сказал:
— Паникерша ты у меня…
Софи, уткнувшись в грудь Хаулу, не видела, как Кальцифер состроил волшебнику пристыженную рожицу, а тот, в свою очередь, сначала притворно нахмурил в ответ брови, а затем подмигнул огненному демону.
Софи вспомнила этот случай сейчас, усаживаясь на стул с буквой «Х». Это была ее маленькая счастливая примета: когда Хаула нет дома, сидеть на его стуле, а не на своем. Чтобы он побыстрее вернулся домой.
Но Софи редко пользовалась этой приметой. Сидеть на стуле несколько часов подряд, когда так хочется спать, было довольно тяжело — на лестнице в этом плане было не в пример удобнее. К тому же Софи однажды упала со стула, когда заснула во время такого вот ночного «дежурства». Было не столько больно, сколько обидно. Будучи превращенной в старуху, она могла часами преспокойно дремать на одном из таких стульев, а сейчас, стоило ей заснуть как следует, как проснулась на полу, под взглядом оторопевшего Кальцифера… Кстати, другая старушка — та, настоящая, что сейчас вовсю храпела наверху — категорически не советовала ей ждать Хаула ночами.
— Только красу молодую портить… — прошамкала она, глядя на Софи с упреком. — От бессонных ночей цвет лица портится и морщины появляются. А мужчины все равно наших жертв не ценят. Если уж не спать из-за него всю ночь, так разве что на пару с ним самим! И не на стуле, а в постели! С наслаждением и комфортом!
Сама старушка явно знала толк в комфорте: она никогда не засыпала на неудобном стуле и не ленилась подниматься для сна в свою спаленку с уютной кроватью — что ночью, что днем.
В общем, Софи решила: никаких ночных бдений на стуле! Тем более сейчас. Ведь несколько дней назад она объявила Хаулу, что у них будет ребенок — и увидела бескрайнее счастье в его глазах. Ей нужно беречь себя — так сказал Хаул. Она посидит с Кальцифером минут пятнадцать, развлечет его беседой (да и сама приглушит тревогу в душе), а потом вернется в свой уютный «уголок для переживаний» на лестнице. Но Кальцифер сегодня был явно не расположен болтать. Зато от него шел такой приятный жар… Софи сама не заметила, как глаза ее закрылись. Во сне ей становилось все жарче, и она все быстрее проваливалась в глубины сновидений.
Рядом раздался негромкий хриплый кашель. Софи вздрогнула и приоткрыла глаза. Сколько она спала — десять минут, полчаса? Нет, кажется, она всё еще спит… А иначе как объяснить вот это? Софи почти без удивления заметила, что на соседнем стуле сидит Хаул. Но это был какой-то странный Хаул. С рыжими волосами и весь в красном. Хаул никогда в жизни не покрасил бы волосы в такой цвет! И в красное никогда бы не вырядился — особенно при рыжей шевелюре. Уж в чем-чем, а в отсутствии вкуса ее мужа нельзя было упрекнуть. Эстетический вкус Хаула по своей безупречности мог поспорить с его же внешностью, манерами и колдовскими умениями.
Софи, боясь шелохнуться, искоса глядела на странного Хаула, но тут раздался звук переключателя на двери. Хаул пришел! Погодите, а это тогда кто? Софи моргнула, а когда вновь открыла глаза, то на соседнем стуле никого не было, только на сиденье посверкивала какая-то искорка… Но Софи было не до того, чтобы разгадывать сновидения — она стрелой помчалась к входной двери, попутно отметив, что часы на стене показывают без четверти три часа ночи.
— Но сейчас я верю, что это было не просто так. Это было предсказание, что в моей жизни появишься ты.
Он крепко обнял ее. Софи прильнула к нему, но тут же взвизгнула от неожиданности: за ее спиной Кальцифер пыхнул жаром, сильно затрещал поленьями и осыпал ее юбку снопом искр. Спешно вырвавшись из объятий Хаула, Софи стала отряхивать подол и негодующе простонала, увидев, что в двух местах юбку прожгло искрами, причем довольно заметно. А ведь это было ее новое домашнее платье, купленное всего лишь неделю назад!
Хаул, глянув на Софи, которая готова была вот-вот расплакаться от сожаления по поводу платья, пробормотал себе под нос заклинание, легонько махнул рукой в сторону жены и спросил как ни в чем не бывало:
— Софи, в чем дело?
— Моя юбка… — простонала безутешная Софи.
— Софи, дорогая моя, прошу прощения! — негромком проскрипел Кальцифер, полыхнув зелеными языками пламени, что означало у него выражение крайнего стыда и раскаяния. — Я тут вздремнул маленько… Ну и чихнул спросонок, очень неудачно… Прости.
— Но в чем, собственно, дело? — настаивал Хаул, обращаясь к Софи.
— Мне юбку прожгло… — прошептала Софи.
— Где именно? — продолжал любопытствовать Хаул. — Покажи.
Софи слегка приподняла подол, демонстрируя ему пострадавший домашний наряд.
— Вот здесь и здесь… — начала было она, но осеклась: на юбке не было ни одной дырочки! Потрясенная, она подняла глаза на Хаула, а тот обнял ее и, улыбаясь, сказал:
— Паникерша ты у меня…
Софи, уткнувшись в грудь Хаулу, не видела, как Кальцифер состроил волшебнику пристыженную рожицу, а тот, в свою очередь, сначала притворно нахмурил в ответ брови, а затем подмигнул огненному демону.
Софи вспомнила этот случай сейчас, усаживаясь на стул с буквой «Х». Это была ее маленькая счастливая примета: когда Хаула нет дома, сидеть на его стуле, а не на своем. Чтобы он побыстрее вернулся домой.
Но Софи редко пользовалась этой приметой. Сидеть на стуле несколько часов подряд, когда так хочется спать, было довольно тяжело — на лестнице в этом плане было не в пример удобнее. К тому же Софи однажды упала со стула, когда заснула во время такого вот ночного «дежурства». Было не столько больно, сколько обидно. Будучи превращенной в старуху, она могла часами преспокойно дремать на одном из таких стульев, а сейчас, стоило ей заснуть как следует, как проснулась на полу, под взглядом оторопевшего Кальцифера… Кстати, другая старушка — та, настоящая, что сейчас вовсю храпела наверху — категорически не советовала ей ждать Хаула ночами.
— Только красу молодую портить… — прошамкала она, глядя на Софи с упреком. — От бессонных ночей цвет лица портится и морщины появляются. А мужчины все равно наших жертв не ценят. Если уж не спать из-за него всю ночь, так разве что на пару с ним самим! И не на стуле, а в постели! С наслаждением и комфортом!
Сама старушка явно знала толк в комфорте: она никогда не засыпала на неудобном стуле и не ленилась подниматься для сна в свою спаленку с уютной кроватью — что ночью, что днем.
В общем, Софи решила: никаких ночных бдений на стуле! Тем более сейчас. Ведь несколько дней назад она объявила Хаулу, что у них будет ребенок — и увидела бескрайнее счастье в его глазах. Ей нужно беречь себя — так сказал Хаул. Она посидит с Кальцифером минут пятнадцать, развлечет его беседой (да и сама приглушит тревогу в душе), а потом вернется в свой уютный «уголок для переживаний» на лестнице. Но Кальцифер сегодня был явно не расположен болтать. Зато от него шел такой приятный жар… Софи сама не заметила, как глаза ее закрылись. Во сне ей становилось все жарче, и она все быстрее проваливалась в глубины сновидений.
Рядом раздался негромкий хриплый кашель. Софи вздрогнула и приоткрыла глаза. Сколько она спала — десять минут, полчаса? Нет, кажется, она всё еще спит… А иначе как объяснить вот это? Софи почти без удивления заметила, что на соседнем стуле сидит Хаул. Но это был какой-то странный Хаул. С рыжими волосами и весь в красном. Хаул никогда в жизни не покрасил бы волосы в такой цвет! И в красное никогда бы не вырядился — особенно при рыжей шевелюре. Уж в чем-чем, а в отсутствии вкуса ее мужа нельзя было упрекнуть. Эстетический вкус Хаула по своей безупречности мог поспорить с его же внешностью, манерами и колдовскими умениями.
Софи, боясь шелохнуться, искоса глядела на странного Хаула, но тут раздался звук переключателя на двери. Хаул пришел! Погодите, а это тогда кто? Софи моргнула, а когда вновь открыла глаза, то на соседнем стуле никого не было, только на сиденье посверкивала какая-то искорка… Но Софи было не до того, чтобы разгадывать сновидения — она стрелой помчалась к входной двери, попутно отметив, что часы на стене показывают без четверти три часа ночи.
Страница 5 из 6
