Фандом: Гарри Поттер. Будь осторожнее с ворожбой да с гаданиями, неизвестно, к кому тебя дорога приведёт.
Добавить в моё избранное
8 мин, 30 сек 11004
23 июня, 2005 год
«Мазсалаца» — название города само по себе звучало как диковинный зверь с громадными ручищами, каменной кожей и жёлтыми, словно сердца полевых цветов, глазами. Возможность открывать новые горизонты профессии и изучать бестий, доселе ей не известных, манила сладким ароматом мёда, сыра и костра, но культурный шок, непонятный язык и неспособность даже парой фраз обменяться с волшебным латышским сообществом пугали невероятно; она честно пробовала запомнить:«Labdien. Mani sauc Hermione Grendžera, un es mīlu jūsu valsti», надеясь, что иностранные коллеги действительно будут впечатлены и познаниями языка, и приятностями, которые она на нём сказать собиралась. Перспектива того, что везде придётся таскаться с переводчиком из Отдела Международного Сотрудничества, совершенно не радовала, так как сверхсамостоятельную Гермиону Грейнджер чуть ли не в прямом смысле приковывали цепью к малознакомому ей человеку, за безопасность которого ей нужно будет отвечать (не хватало повторения той истории с индейским вендиго, когда они с беднягой из Подразделения Зверей еле ноги унесли из пещеры).
— Доброе утро, мисс Грейнджер, — приятный мужской голос отразился от каменных стен зала порталов и заставил её, нервничавшую и перебиравшую узелки сумочки, обернуться.
— Доброе утро, мистер… — она запнулась, так как совершенно забыла имя своего спутника.
Уголки жёлтых глаз слегка сощурились — волшебник улыбнулся.
— Адам Гарднер.
— А вы случайно не родственник Джеральда Гарднера? — не задумываясь, выпалила она возникший в голове вопрос; в конце концов, история зарождения Викки влекла её который месяц, а тут потомок самого родоначальника так удачно на пути оказался.
— К счастью или сожалению, наша семья не имеет к господину Гарднеру никакого отношения. Насколько мне известно, детей у них с женой не было, — Гермиона удивилась осведомлённости переводчика в такой области, хотя всё это наверняка было плодом исследования магической генеалогии.
— Что ж, портал активируется через две минуты, — она сверила часы и нервно улыбнулась: путь на такое далёкое расстояние всё-таки переносился тяжело. — Как называется праздник, который они отмечают?
— Лиго, — и снова улыбнулся.
Гермиона слегка нахмурилась от излишне подозрительной доброжелательности Адама. Да и таких глаз драконоподобных она ещё ни разу в жизни не видела.
Они встали у небольшого дубового столика, на котором лежал глиняный кувшин с засиявшей двумя золотыми галочками руной Йера. Короткий водоворот из картин и звуков бурной волной вымыл их на огромный луг. В нос тут же ударил запах недавно скошенной травы и цветов — от настолько чистого воздуха закружилась голова.
— Labdien!
— Labrīt!
— Priecājamies, ka esat ieradušies!
Гермионе лишь оставалось махать рукой и улыбаться на манер королевы Британии — смелости произнести зазубренную фразу у неё так и не хватило. Адам стал быстро транслировать щебечущих, будто воробушки, латышских коллег, мол, и рады они, и давайте-ка мы пивка нашего хмельного за приезд выпьем да пойдём быстренькую экскурсию по городку проводить. От такого потока предложений Гермиона остолбенела и не знала, на какое отвечать первым (а затея с пивом ей совершенно не понравилась, хотя ей говорили, что не пристало балтийский народ отказами обижать).
— Адам, это сумасшедший дом какой-то, — украдкой шепнула она своему переводчику, вызвав короткий смешок; они как раз миновали старинный колодец, в котором совсем недавно нашли припрятанное золото. — Давайте как-нибудь побыстрее все дела закончим, и я пойду прогуляюсь — столько всего интересного!
Полтора часа экскурсии по вольерам с бестиями, которых она в жизни не встречала, пролетели на удивление быстро; если бы ей не сказали, что тот симпатичный огромный чёрный кот — не кто иной, как Рунгис, Гермиона бы с радостью забрала его к себе домой, невзирая на предполагаемую ревность Живоглота. Вскоре она решила сменить деловой настрой на более расслабленный и будто обрела способность воспринимать окружающий мир в иных цветах: яркие венки, будто разноцветные живые кольца, обнимали головы длинноволосых девушек в длинных расшитых оранжевыми узорами платьях; маленькие девочки с разноцветными лентами убегали от небольшой компании мальчишек-разбойников, которые, судя по возгласам, явно их дразнили и получали дразнилки в ответ. От обилия лавок на праздничном базаре зарябило в глазах: и кольца с полудрагоценными камнями, предсказывавшими судьбу (некоторые и вовсе заигрывали с покупательницами, отвешивая комплименты, судя по переводу Адама, весьма пылкие и откровенные), и платки, менявшие цвет от настроения владельца, и деревянный оркестр без дирижёра, и магические атрибуты, назначения которых Гермиона представить себе не могла (в Латвии не колдовали, а ворожбу устраивали, снова подмечал ценнейший переводчик, по-прежнему сверкая своими жёлтыми глазами — при свете солнца в них будто переливалось золото).
«Мазсалаца» — название города само по себе звучало как диковинный зверь с громадными ручищами, каменной кожей и жёлтыми, словно сердца полевых цветов, глазами. Возможность открывать новые горизонты профессии и изучать бестий, доселе ей не известных, манила сладким ароматом мёда, сыра и костра, но культурный шок, непонятный язык и неспособность даже парой фраз обменяться с волшебным латышским сообществом пугали невероятно; она честно пробовала запомнить:«Labdien. Mani sauc Hermione Grendžera, un es mīlu jūsu valsti», надеясь, что иностранные коллеги действительно будут впечатлены и познаниями языка, и приятностями, которые она на нём сказать собиралась. Перспектива того, что везде придётся таскаться с переводчиком из Отдела Международного Сотрудничества, совершенно не радовала, так как сверхсамостоятельную Гермиону Грейнджер чуть ли не в прямом смысле приковывали цепью к малознакомому ей человеку, за безопасность которого ей нужно будет отвечать (не хватало повторения той истории с индейским вендиго, когда они с беднягой из Подразделения Зверей еле ноги унесли из пещеры).
— Доброе утро, мисс Грейнджер, — приятный мужской голос отразился от каменных стен зала порталов и заставил её, нервничавшую и перебиравшую узелки сумочки, обернуться.
— Доброе утро, мистер… — она запнулась, так как совершенно забыла имя своего спутника.
Уголки жёлтых глаз слегка сощурились — волшебник улыбнулся.
— Адам Гарднер.
— А вы случайно не родственник Джеральда Гарднера? — не задумываясь, выпалила она возникший в голове вопрос; в конце концов, история зарождения Викки влекла её который месяц, а тут потомок самого родоначальника так удачно на пути оказался.
— К счастью или сожалению, наша семья не имеет к господину Гарднеру никакого отношения. Насколько мне известно, детей у них с женой не было, — Гермиона удивилась осведомлённости переводчика в такой области, хотя всё это наверняка было плодом исследования магической генеалогии.
— Что ж, портал активируется через две минуты, — она сверила часы и нервно улыбнулась: путь на такое далёкое расстояние всё-таки переносился тяжело. — Как называется праздник, который они отмечают?
— Лиго, — и снова улыбнулся.
Гермиона слегка нахмурилась от излишне подозрительной доброжелательности Адама. Да и таких глаз драконоподобных она ещё ни разу в жизни не видела.
Они встали у небольшого дубового столика, на котором лежал глиняный кувшин с засиявшей двумя золотыми галочками руной Йера. Короткий водоворот из картин и звуков бурной волной вымыл их на огромный луг. В нос тут же ударил запах недавно скошенной травы и цветов — от настолько чистого воздуха закружилась голова.
— Labdien!
— Labrīt!
— Priecājamies, ka esat ieradušies!
Гермионе лишь оставалось махать рукой и улыбаться на манер королевы Британии — смелости произнести зазубренную фразу у неё так и не хватило. Адам стал быстро транслировать щебечущих, будто воробушки, латышских коллег, мол, и рады они, и давайте-ка мы пивка нашего хмельного за приезд выпьем да пойдём быстренькую экскурсию по городку проводить. От такого потока предложений Гермиона остолбенела и не знала, на какое отвечать первым (а затея с пивом ей совершенно не понравилась, хотя ей говорили, что не пристало балтийский народ отказами обижать).
— Адам, это сумасшедший дом какой-то, — украдкой шепнула она своему переводчику, вызвав короткий смешок; они как раз миновали старинный колодец, в котором совсем недавно нашли припрятанное золото. — Давайте как-нибудь побыстрее все дела закончим, и я пойду прогуляюсь — столько всего интересного!
Полтора часа экскурсии по вольерам с бестиями, которых она в жизни не встречала, пролетели на удивление быстро; если бы ей не сказали, что тот симпатичный огромный чёрный кот — не кто иной, как Рунгис, Гермиона бы с радостью забрала его к себе домой, невзирая на предполагаемую ревность Живоглота. Вскоре она решила сменить деловой настрой на более расслабленный и будто обрела способность воспринимать окружающий мир в иных цветах: яркие венки, будто разноцветные живые кольца, обнимали головы длинноволосых девушек в длинных расшитых оранжевыми узорами платьях; маленькие девочки с разноцветными лентами убегали от небольшой компании мальчишек-разбойников, которые, судя по возгласам, явно их дразнили и получали дразнилки в ответ. От обилия лавок на праздничном базаре зарябило в глазах: и кольца с полудрагоценными камнями, предсказывавшими судьбу (некоторые и вовсе заигрывали с покупательницами, отвешивая комплименты, судя по переводу Адама, весьма пылкие и откровенные), и платки, менявшие цвет от настроения владельца, и деревянный оркестр без дирижёра, и магические атрибуты, назначения которых Гермиона представить себе не могла (в Латвии не колдовали, а ворожбу устраивали, снова подмечал ценнейший переводчик, по-прежнему сверкая своими жёлтыми глазами — при свете солнца в них будто переливалось золото).
Страница 1 из 3
