Septem

Этот факт был очень важен.

Поставив на стол оба флакона, Северус вышел в кабинет. Маккейн не обернулся — он продолжал изучать пергамент с записью слушания дела его отца. Министерство, от которого сейчас оставалось только название — настолько огромный хаос творился там — растратило восьмую часть банковского счёта Маккейнов. И Беллерофонт Маккейн собирался вернуть всё, до последнего кната.

Северус занял своё место за столом и молча ждал, пока Хендрик закончит чтение. Он никогда не пересекал своих интересов с Беллерофонтом. Какое-то время тот входил в состав попечительского совета — Северус был в это время начинающим преподавателем и видел его несколько раз в кабинете директора.

Беллерофонт был очень красив. Это единственное и всепоглощающее впечатление, которое хранил о нём Северус. У Хендрика эта красота сильно разбавилась посредственной миловидностью матери — актрисы Магической Академии Драмы. Северус читал эту историю в «Ежедневном Пророке» и даже помнил ту огромную колдографию на две трети газетной полосы — супруга самого директора Академии бросается к ногам Беллерофонта, устало смотрящего поверх неё на собравшуюся вокруг толпу. Впоследствии, насколько помнил Северус, его самого же и обвинили в соблазнении чужой жены, что стоило ему увольнения из Главной Магической библиотеки Лондона, где он возглавлял отдел Древних рукописей персидских чародеев. Впоследствии Антейя умерла, а директор Академии отправил Беллерофонту её новорождённого сына. Хендрика.

Было удивительно, насколько можно быть похожим и не похожим на собственного отца. Хендрик казался пародией, насмешкой над гордым и всегда отрешённым Беллерофонтом. Он был слаб, и эта слабость злила Северуса. Его злило и то, что он не мог не думать о произошедшем в Выручай-комнате. Он видел реакцию Гарри на этого мальчишку — и знал, что беспокойная и слабая кровь матери всегда может взять верх над принципами невмешательства в чужие дела, какими руководствовался отец Хендрика.

Северус вспоминал утро. Он был слишком резок с Гарри — непозволительно резок. Если он желает… Если он хочет осуществить свои намерения, нужно быть сдержаннее. Иначе он всё потеряет…

— Я закончил, профессор, — Хендрик протянул ему пергамент.

— Инсендио, — пергамент вспыхнул на мгновение, и уже через секунду от него осталась кучка пепла.

— Действия Министерства полностью незаконны, — ровно сказал Хендрик. — Имущество не подлежит конфискации до оглашения приговора и в течение пятнадцати часов после. Предварительный приговор не берётся в расчёт. Я должен написать отцу.

— На вашем месте я бы этого не делал, — холодно ответил Северус.

— А что бы вы сделали?

На лице Хендрика снова появилось доверительное выражение, полностью искажающее впечатление от правильных черт лица, надменного вида и общей строгости. Северус скривился в презрительной усмешке.

— Подождите, пока Министерство восстановится, мистер Маккейн. Пусть ваш отец снимет арест со своего сейфа в Гринготтсе и изменит механизм охраны. После восстановления он сможет вернуть всё, что у него забрали.

— Если только все долги не амнистируют, — Хендрик нахмурился.

— Не беспокойтесь об этом.

Оба флакона выглядели одинаково. Идеально одинаковое количество зелья, ровные полоски на левой стороне, пробка задвинута на две трети. Северус был аккуратен и точен во всём, что требует этих качеств — Гарри не сомневался. Потратив на раздумья с десяток минут, каждая из которых тревожным звонком напоминала ему о времени, растрачиваемом понапрасну, он опустошил один из флаконов.

Второй он бы отнёс самому Северусу, который выглядел едва ли не хуже, чем за всё время, что Гарри его помнил — но раз тот оставил зелье здесь, значит, были причины. Гарри убрал флакон в сумку. Восстанавливающее действовало быстро, имело общеукрепляющие свойства и при разовом применении вполне могло заменить отдых, сон и так далее. Он помнил это из курса зелий и помнил также, что у него ограниченный по времени срок влияния на организм, но точное время не помнил.

Из соседней комнаты слышались голоса, но слов было не разобрать. Гарри почувствовал, как начинает действовать зелье — возвращалась бодрость, настроение улучшалось. Но внутренняя пустота никуда не делась — он всё так же почти физически ощущал тревогу, сомнения на грани паники — семь дней, чтобы найти и уничтожить крестраж. Он мысленно сократил срок до шести. Чтобы наверняка. Шесть дней — а сейчас шёл второй.

Гарри очень надеялся, что сведения, которые удастся раздобыть Гермионе из этих рун, хоть немного объяснят то, как крестраж восстанавливается в полноценного мага. Довольно сомнительно было, что крестраж сможет восстановить тело из ничего — никакая трансфигурационная магия на это не способна. Хотя Гарри не ручался за то, что он знает всё обо всех сферах действия магии.

Он снова вернулся к книгам.