Septem

Кстати, этой комнате тоже не помешали бы такие, а диван нуждался в серии Очищающих заклинаний и, может быть, ещё в каких-нибудь бытовых чарах — Гарри не был силён в этом. Удивительно, но на озере чары не были такими сильными, как раньше. Как некоторое время назад. Единственное подходящее объяснение, которое приходило в голову — со смертью крестража часть магии также покинула его.

Но чары на озере удались, и это было самым главным — он не терял свою магию снова, так, как раньше. Терри, стоявший у самой воды, заметно вздрогнул, почувствовав тепло. Молчание затягивалось.

Наконец Терри обернулся.

— Никогда не думал, что увижу Гарри Поттера выступающим на фоне герба Слизерина с речью о победе, которую одержал не он, — он усмехнулся, смотря куда-то мимо Гарри. — Ты знаешь, мне пришлось покинуть Хогвартс прямо перед вторжением Волдеморта с его приспешниками.

Гарри медленно кивнул, но Терри по-прежнему смотрел куда-то на камни, будто он был скрыт мантией-невидимкой. А потом он начал говорить — так, будто только и ждал момента, чтобы открыть все свои тайны Гарри Поттеру.

Впрочем, Гарри это отчего-то не смутило, и он просто слушал. Терри говорил долго. С самого начала — как все, кто был недоволен новыми порядками в Хогвартсе, стали собираться в Выручай-комнате, как всё больше учеников с разных факультетов присоединялось к тем, кто когда-то составлял Армию Дамблдора.

— В Выручай-комнате не было никого из Слизерина. Ни сегодня, ни тогда, когда мы готовились к сопротивлению, — говорил Терри. — И мне казалось, что это неправильно.

В конце концов, Терри решил, что нужно попытаться привлечь к борьбе и слизеринцев. На что он рассчитывал? Гарри представил себя на его месте — смог бы он сделать что-то подобное? Вдруг вспомнился Дамблдор — тому же удалось привлечь на свою сторону Слизнорта, уговорить его вернуться в Хогвартс… Да уж, Дамблдор ставил благие цели выше вражды факультетов Гриффиндор и Слизерин. Хотя Терри был не с Гриффиндора и, возможно, не чувствовал это противостояние так остро…

Каким образом ему удалось организовать общую встречу? Не мог же он объявить им о готовящемся мятеже?

— Это случилось в самом начале ноября, — Терри по-прежнему не смотрел на Гарри, рассказывая окружающим камням. — Раньше просто не было возможности. В Хогвартсе много пустых классов, и я собрал всех в одном из них. Просто предложил задуматься, усомниться, пересмотреть свои взгляды на нынешнюю обстановку. Я долго составлял список, присматривался, выбирал тех, кто ещё не был вовлечён во всё это с потрохами со всей родословной, выбирал тех, у кого был шанс уйти.

Гарри ткнул локтём жёсткий диван и повернулся на бок. Нет, он бы не смог так, не стал бы делать того, что сделал Терри. Да ещё и один, без какой-либо помощи со стороны друзей… О чём он думал? Если бы кто-то из тех, кто слышал его речь, рассказал об этом Кэрроу, ему пришлось бы худо. Гарри усмехнулся в темноту — он рискнул, и риск оправдал себя. Смешок вышел слишком громким, и Гарри прикусил губу.

— После этой встречи прошло два дня, и я думал о том, что не было никаких последствий. Вообще никаких. Меня не обвинили в подготовке мятежа, и это означало, что те, кто посетил эту встречу, держали язык за зубами.

И после этих слов Терри посмотрел на него, слегка прищурив глаза.

— Но вот через два дня после уроков мне стало ясно, — продолжил он, — что лестница, которая должна была привести меня к коридору в Выручай-комнату, на полпути изменила направление. И я понял, что это действие Интентионных чар. Можно было прекратить их действие и вернуть лестницу. Потому что я не сомневался — это или нападение и разоблачение, или очень маловероятный союзник. Я рискнул, хоть это и было глупо.

Гарри и сам рискнул, когда пришёл в Хогвартс.

— Лестница направлялась в западное крыло, где меня ждал Хендрик Маккейн, шестикурсник со Слизерина. Один. Это означало, что я выбрал верное решение дважды, что, возможно, я сделал что-то значимое. Так я чувствовал в тот момент. Я чувствовал гордость за себя. Пусть только один шестикурсник, но видно, что способный.

Терри хмыкнул.

— Идея сопротивления — это всё, что держало нас с начала года. Конечно, я думал, что это союзник. Не мог же один шестикурсник выступить против меня! Будь это так, здесь стояли бы Кэрроу.

Или Снейп. Но Терри не произнёс это, и имя тревожным молчанием повисло в воздухе.

— А потом я увидел, как смотрит на меня Хендрик. С неприязнью. Высокомерием. Пренебрежением. И в меня полетело Обезоруживающее заклятие. Хендрик сказал, что я мёртв. Потому что на его месте должны стоять Кэрроу, и вместо обезоруживающего, которое он бросил в меня, должен был полететь Круциатус. В лучшем случае.

Хендрик сказал ему, что сам стёр память всем, кто посетил собрание. Сразу после его окончания. Безусловно, каждый намеревался рассказать об этом.