Фандом: Люди Икс. Уроки жизни в неожиданном месте.
Добавить в моё избранное
6 мин, 28 сек 1267
— Давай ещё раз, может, я чего-то недопонял, — сказал Уоррен. — Ты знал, что она сама это приготовила. И всё равно съел.
— У нас была годовщина, — попытался оправдаться Скотт. — Она столько хлопотала по этому поводу, вот я и решил не быть неблагодарной свиньёй. Кроме того, это ведь курица. Разве при её приготовлении вообще могут какие-то трудности возникнуть?
— Ты не заметил, что мясо розовое? Ну цвет-то как можно было не различить?
Скотт молча постучал пальцем по своим очкам.
— И вкус тебе странным не показался? — недоверчиво переспросил Уоррен.
— Ну, немного, — признал Скотт. — Но она готовит совсем нечасто. Хотел её поддержать.
— Но ты знал, что она это сама приготовила, — повторил Уоррен. — И всё равно съел, — он покачал головой. — Скажу прямо, Циклоп. Это совсем не лучшим образом характеризует твои способности по принятию решений, понимаешь, о чём я?
— Давай оставим эту тему, — устало отозвался тот.
Скотт Саммерс заработал пищевое отравление. Предыдущие три дня он провёл, непрерывно избавляясь от шлаков и токсинов через все предусмотренные природой отверстия организма и умоляя по очереди всех известных ему богов о ниспослании скорой смерти. Сейчас же, сбросив добрых семь кило, он восседал в комнате отдыха особняка Ксавье. По одну руку от него возвышалась стойка с капельницей, по другую — беспокойно вертелся бигль. Пока его невеста/повар/отравитель отлучилась на кухню сварить бульон, Скотт рассказывал о своих злоключениях изумлённому другу.
— А с Эйнштейном что случилось? — спросил Уоррен, указывая на собаку. — Она и его отравила?
— С Дарвином, — поправил его Скотт. Бигль в ответ тихонько заскулил и придвинулся к хозяину ближе. — Он просто волнуется. Когда я не мог отойти от белого друга, он сидел рядом и выл каждый раз, когда меня рвало.
— А-а, так у него сейчас ларингит?
— Смешно, — сухо ответил Саммерс. — Очень смешно.
— Знаешь, он, наверное, на помощь звал, — задумчиво протянул Уоррен. — Или предчувствовал, что будет дальше и пытался тебя предупредить.
— Я тебе в десятый раз объясняю, — процедил Скотт. — Она не специально. Откуда Джин было знать, что у меня начнётся аллергическая реакция на те таблетки?
— И правда, — глубокомысленно кивнул Уортингтон. — Не то чтобы у неё была учёная степень в медицине…
— Заткнись, Уоррен, — сказал Скотт. — Моя дурацкая мутация влияет на мой дурацкий метаболизм, и иногда случаются такие вот неприятности, о'кей? Ты же и сам это знаешь. Не понимаю, отчего мне приходится столько раз тебе это повторять.
— Это чтобы я мог как следует причесать всю историю, дабы речь моя, когда буду её поведывать городу и миру, текла плавно и эпично, — беспечно отозвался Уоррен. — Итак, она закидывает тебя колёсами, и…
— И у меня начинаются галлюцинации, — устало сообщил Саммерс. — В перерывах между поносом и рвотой.
— Приятные, хотя бы?
— Ну, сначала мне показалось, что стены плавятся и тают. — ответил Скотт. — Потом — что обои как-то пульсируют. Я готов был поклясться, что они мне шлют какой-то сигнал азбукой Морзе. А потом мне привиделось, что Росомаха поёт шлягеры в главном зале. И чечётку танцует. Самое страшное, у него очень неплохо получалось.
— Пшёл в жопу, Одноглазый, — отозвался Логан, входя в комнату отдыха с бутылкой пива в руках.
— Неблагодарный ты, Росомаха, — пожурил его Уоррен. — Скотт принёс тебе благую весть о том, что твоё таинственное прошлое может быть связано с игрой в музыкальном театре. Раскопал, так сказать, ниточку. Не щадя живота своего. И где твоя благодарность? Нет её.
— Пшёл нах, Петушок, — отозвался Логан, падая в кресло, хватая пульт и включая телевизор.
— Вообще, думаю, ты бы отлично подошёл на роль Кудряшки в «Оклахоме», — задумчиво проговорил Уоррен. — Он ведь в «Оклахоме» пел, Скотт, я правильно помню?
— В ней самой, — замогильным голосом ответил Скотт. — А потом перешел на «I feel Pretty». И дальше я уже ничего не видел, ибо блевал дальше, чем глядел.
— Если вы, два смазливеньких слюнтяя, не завалите хлебвла и не дадите мне посмотреть хоккей, я вам рожи разукрашу так, что все девки за километр будут обходить.
— Вот поэтому тебя никто не любит, — ответил ему Уоррен. — Крайне скудные коммуникативные навыки.
— Вот поэтому тебя и не берут в команду, — Логан угрожающе хрустнул пальцами. — Суицидальные наклонности.
— Вот поэтому Человек-Паук и работает в одиночку, — рявкнул, не выдержав, Скотт. — Заткнитесь уже! Оба!
— Ох, какие мы сердитые, — ухмыльнулся Логан. — Не буянь, пацан. На вот лучше, хлебни пивка.
— Пошёл к чёрту, — простонал позеленевший Саммерс. — Не говори при мне про пиво. Вообще никакую еду не упоминай.
— Эт я запросто, — Логан злорадно сверкнул глазами. — Как конфетку у ребёнка отобрать.
— У нас была годовщина, — попытался оправдаться Скотт. — Она столько хлопотала по этому поводу, вот я и решил не быть неблагодарной свиньёй. Кроме того, это ведь курица. Разве при её приготовлении вообще могут какие-то трудности возникнуть?
— Ты не заметил, что мясо розовое? Ну цвет-то как можно было не различить?
Скотт молча постучал пальцем по своим очкам.
— И вкус тебе странным не показался? — недоверчиво переспросил Уоррен.
— Ну, немного, — признал Скотт. — Но она готовит совсем нечасто. Хотел её поддержать.
— Но ты знал, что она это сама приготовила, — повторил Уоррен. — И всё равно съел, — он покачал головой. — Скажу прямо, Циклоп. Это совсем не лучшим образом характеризует твои способности по принятию решений, понимаешь, о чём я?
— Давай оставим эту тему, — устало отозвался тот.
Скотт Саммерс заработал пищевое отравление. Предыдущие три дня он провёл, непрерывно избавляясь от шлаков и токсинов через все предусмотренные природой отверстия организма и умоляя по очереди всех известных ему богов о ниспослании скорой смерти. Сейчас же, сбросив добрых семь кило, он восседал в комнате отдыха особняка Ксавье. По одну руку от него возвышалась стойка с капельницей, по другую — беспокойно вертелся бигль. Пока его невеста/повар/отравитель отлучилась на кухню сварить бульон, Скотт рассказывал о своих злоключениях изумлённому другу.
— А с Эйнштейном что случилось? — спросил Уоррен, указывая на собаку. — Она и его отравила?
— С Дарвином, — поправил его Скотт. Бигль в ответ тихонько заскулил и придвинулся к хозяину ближе. — Он просто волнуется. Когда я не мог отойти от белого друга, он сидел рядом и выл каждый раз, когда меня рвало.
— А-а, так у него сейчас ларингит?
— Смешно, — сухо ответил Саммерс. — Очень смешно.
— Знаешь, он, наверное, на помощь звал, — задумчиво протянул Уоррен. — Или предчувствовал, что будет дальше и пытался тебя предупредить.
— Я тебе в десятый раз объясняю, — процедил Скотт. — Она не специально. Откуда Джин было знать, что у меня начнётся аллергическая реакция на те таблетки?
— И правда, — глубокомысленно кивнул Уортингтон. — Не то чтобы у неё была учёная степень в медицине…
— Заткнись, Уоррен, — сказал Скотт. — Моя дурацкая мутация влияет на мой дурацкий метаболизм, и иногда случаются такие вот неприятности, о'кей? Ты же и сам это знаешь. Не понимаю, отчего мне приходится столько раз тебе это повторять.
— Это чтобы я мог как следует причесать всю историю, дабы речь моя, когда буду её поведывать городу и миру, текла плавно и эпично, — беспечно отозвался Уоррен. — Итак, она закидывает тебя колёсами, и…
— И у меня начинаются галлюцинации, — устало сообщил Саммерс. — В перерывах между поносом и рвотой.
— Приятные, хотя бы?
— Ну, сначала мне показалось, что стены плавятся и тают. — ответил Скотт. — Потом — что обои как-то пульсируют. Я готов был поклясться, что они мне шлют какой-то сигнал азбукой Морзе. А потом мне привиделось, что Росомаха поёт шлягеры в главном зале. И чечётку танцует. Самое страшное, у него очень неплохо получалось.
— Пшёл в жопу, Одноглазый, — отозвался Логан, входя в комнату отдыха с бутылкой пива в руках.
— Неблагодарный ты, Росомаха, — пожурил его Уоррен. — Скотт принёс тебе благую весть о том, что твоё таинственное прошлое может быть связано с игрой в музыкальном театре. Раскопал, так сказать, ниточку. Не щадя живота своего. И где твоя благодарность? Нет её.
— Пшёл нах, Петушок, — отозвался Логан, падая в кресло, хватая пульт и включая телевизор.
— Вообще, думаю, ты бы отлично подошёл на роль Кудряшки в «Оклахоме», — задумчиво проговорил Уоррен. — Он ведь в «Оклахоме» пел, Скотт, я правильно помню?
— В ней самой, — замогильным голосом ответил Скотт. — А потом перешел на «I feel Pretty». И дальше я уже ничего не видел, ибо блевал дальше, чем глядел.
— Если вы, два смазливеньких слюнтяя, не завалите хлебвла и не дадите мне посмотреть хоккей, я вам рожи разукрашу так, что все девки за километр будут обходить.
— Вот поэтому тебя никто не любит, — ответил ему Уоррен. — Крайне скудные коммуникативные навыки.
— Вот поэтому тебя и не берут в команду, — Логан угрожающе хрустнул пальцами. — Суицидальные наклонности.
— Вот поэтому Человек-Паук и работает в одиночку, — рявкнул, не выдержав, Скотт. — Заткнитесь уже! Оба!
— Ох, какие мы сердитые, — ухмыльнулся Логан. — Не буянь, пацан. На вот лучше, хлебни пивка.
— Пошёл к чёрту, — простонал позеленевший Саммерс. — Не говори при мне про пиво. Вообще никакую еду не упоминай.
— Эт я запросто, — Логан злорадно сверкнул глазами. — Как конфетку у ребёнка отобрать.
Страница 1 из 2
