Фандом: Гарри Поттер. Старость приходит медленно…
Добавить в моё избранное
5 мин, 26 сек 19615
Как будто Нарси не старела, из года в год всё больше напоминая бледную моль.
Ещё Меда точно помнит всё, что говорил ей Тед, каждое слово. Каждое прикосновение помнит, каждый вздох. Помнит, как они поженились, купили дом и поселились в нём.
Когда-то они мечтали, что будут воспитывать в этом доме детей, а потом и внуков. Когда-то они мечтали, что дом будет наполнен детским гомоном и улыбками, запахом печёных яблок и потрескиванием дров в камине.
Где всё теперь?
На улице цветёт всё, зацветает, пчёлы летают, кружатся.
Андромеда выходит на крыльцо. Выходит, вцепляется пальцами в перила так, что костяшки белеют. Вдыхает — тяжело, всей грудью, ещё, ещё, успеть бы надышаться. Вдали — лес. Вдали — река за полем блестит на солнце. Вдали, где-то совсем-совсем далеко — Хогвартс, где лежит в земле её дочь, мёртвая, мёртвая, любимая, лежит рядом с такими же, как она сама — героями.
Андромеда смотрит в небо — голубое, уже почти летнее, хотя май на дворе. Май — вишни цветут. Май — птицы кричат. Май — слёзы текут.
Старость приходит медленно, незаметно, и под конец жизни — а он уже скоро, Андромеда чувствует это — как никогда хорошо всё вспоминается. Наверное, давно стоило забыть — столько лет прошло. Только не забывается, и воспоминания жгут каждый день, дыры прожигают в груди.
А ещё как никогда легко задаются вопросы самой себе: правильно ли я всё сделала? Правильно ли поступила там и там, хорошо ли справилась с этим и этим?
Что значит быть настоящей женщиной? Наверное, это значит каждый день выбирать правильный путь, делать правильное решение. Только вот никогда не узнаешь, насколько правильным твой выбор был.
Тедди вырос уже — плечи широкие, руки сильные. Съехал от старой бабушки в съёмную квартиру, в Лондоне живёт, а всё равно аппарирует через день. Наверное, Меда может им гордиться — статный, красивый. Может она гордиться и собой — воспитала такого прекрасного внука.
Руки у Меды стали совсем старыми, кожа будто пергамент — шершавая, шелушащаяся. Когда по вечерам она сидит у камина и держит в руках бокал с шерри, она смотрит на свои руки и вспоминает Августу Лонгботтом, свою единственную почти подругу, умершую год назад.
Когда-нибудь — очень скоро — и её жизнь прервётся. Капля на дне бокала напоминает в отсветах пламени в камине кровь, маленькую кровавую бусинку.
Старость приходит медленно…
Андромеда улыбается.
Ещё Меда точно помнит всё, что говорил ей Тед, каждое слово. Каждое прикосновение помнит, каждый вздох. Помнит, как они поженились, купили дом и поселились в нём.
Когда-то они мечтали, что будут воспитывать в этом доме детей, а потом и внуков. Когда-то они мечтали, что дом будет наполнен детским гомоном и улыбками, запахом печёных яблок и потрескиванием дров в камине.
Где всё теперь?
На улице цветёт всё, зацветает, пчёлы летают, кружатся.
Андромеда выходит на крыльцо. Выходит, вцепляется пальцами в перила так, что костяшки белеют. Вдыхает — тяжело, всей грудью, ещё, ещё, успеть бы надышаться. Вдали — лес. Вдали — река за полем блестит на солнце. Вдали, где-то совсем-совсем далеко — Хогвартс, где лежит в земле её дочь, мёртвая, мёртвая, любимая, лежит рядом с такими же, как она сама — героями.
Андромеда смотрит в небо — голубое, уже почти летнее, хотя май на дворе. Май — вишни цветут. Май — птицы кричат. Май — слёзы текут.
Старость приходит медленно, незаметно, и под конец жизни — а он уже скоро, Андромеда чувствует это — как никогда хорошо всё вспоминается. Наверное, давно стоило забыть — столько лет прошло. Только не забывается, и воспоминания жгут каждый день, дыры прожигают в груди.
А ещё как никогда легко задаются вопросы самой себе: правильно ли я всё сделала? Правильно ли поступила там и там, хорошо ли справилась с этим и этим?
Что значит быть настоящей женщиной? Наверное, это значит каждый день выбирать правильный путь, делать правильное решение. Только вот никогда не узнаешь, насколько правильным твой выбор был.
Тедди вырос уже — плечи широкие, руки сильные. Съехал от старой бабушки в съёмную квартиру, в Лондоне живёт, а всё равно аппарирует через день. Наверное, Меда может им гордиться — статный, красивый. Может она гордиться и собой — воспитала такого прекрасного внука.
Руки у Меды стали совсем старыми, кожа будто пергамент — шершавая, шелушащаяся. Когда по вечерам она сидит у камина и держит в руках бокал с шерри, она смотрит на свои руки и вспоминает Августу Лонгботтом, свою единственную почти подругу, умершую год назад.
Когда-нибудь — очень скоро — и её жизнь прервётся. Капля на дне бокала напоминает в отсветах пламени в камине кровь, маленькую кровавую бусинку.
Старость приходит медленно…
Андромеда улыбается.
Страница 2 из 2
