Фандом: Гарри Поттер. Путь к сердцу женщины лежит через ее питомца. Фанфик-вбоквел к «Уже не тот Малфой, уже не та Грейнджер». Первые недели совместной жизни, притирки, придирки и один хорек, которому нужно внимание и ласка. Или не один?
Добавить в моё избранное
12 мин, 41 сек 20293
Решив, что раз уж он дома, то ничего страшного не случится, если отпереть клетку, Драко выпустил хорька.
Так продолжалось три дня: Драко уходил на работу, запирал хорька, возвращался, кормил, пытался даже играть с ним, но Эмми был настроен не очень дружелюбно, предпочитая гоняться за своим хвостом. Драко казалось, что всё идет как нельзя лучше — Эмми нашёл себе занятие по душе, а война из активной стадии перетекла в хрупкое перемирие.
Но под конец четвёртого дня Драко застал Эмми распластавшимся на полу возле двери в клетку. Хорёк блестящими глазами смотрел на него, и Драко стало не по себе от того, насколько грустным был его взгляд. Как заметил Драко, Эмми даже не притронулся к еде, и это его насторожило. На попытки поиграть, хорёк никак не реагировал и даже не вышел из клетки.
Не откладывая дело в долгий ящик, Драко набрал номер Джесси и в панике спросил, где достать номер ветеринарной клиники. Он не очень хотел разборок с разъяренной Гермионой, если это пушистое чудище склеит ласты.
— Ты действительно думал, что Эмми настолько ужасен? — в неверии качал головой Джесси, держа на руках хорька. — Он, конечно, своенравный, но не настолько, чтобы разрушать свой дом. Думаю, он приболел от тоски — Гермиона запирала его очень редко и только в наказание, а ты — просто так. Эмми не понимает, за что так провинился, что половину дня проводит в заточении, вот и слег, — Джесси погладил пушистую шёрстку. — Я думаю, вам стоит провести вместе немного времени. И тебе надо бы извиниться за такой поступок — Эмми ведь не заслужил наказания.
У Драко засосало под ложечкой. Ему даже стало немного стыдно за своё поведение, но ведь он не знал, насколько чувствительное животное этот хорёк.
— Советую оставшиеся дни до приезда Гермионы посвятить тому, чтобы вновь завоевать его расположение, — бодро продолжил Джесси, направляясь к выходу из гостиной. — Он очень любит индюшатину и спать на руках.
Попрощавшись, он ушёл, оставив Драко один на один с хандрящим хорьком. Скрепя сердце и пытаясь загладить свою вину, Драко весь вечер не спускал Эмми с рук, носясь с ним по всей квартире. Если бы ему кто-то сказал несколько дней назад, что он будет извиняться перед животным, Драко поднял бы пророка на смех. Однако, держа перед собой хорька, он вздохнул.
— Ладно, юноша, надеюсь, это останется между нами, — хорёк смотрел на него, как показалось, с укоризной. — Я прошу у тебя прощения за то, что оставил в клетке. Больше такого не повторится, — он прижал хорька к себе. Эмми воспользовался положением и, выкрутившись из хватки, залез ему на плечи и повис там, как своеобразный меховой воротник.
— Ну вот и помирились, — довольно заключил Драко, направляясь на кухню. Он в последнее время совершал откровенно глупые вещи. И самое странное, что ему это нравилось. Говорить с хорьком — кто бы мог подумать? — Как ты относишься к тому, чтобы устроить холостяцкую вечеринку?
Эмми, видимо, относился положительно, потому что в этот раз от сочной индюшатины не отказался, уплетая её за обе щёки, пока Драко готовил себе ужин.
Дни, оставшиеся до возвращения Гермионы, прошли в более дружелюбной обстановке. Эмми больше не грыз ухо Драко по утрам, не прикасался своими зубами к документам и даже, оказавшись в кабинете Драко, совершенно спокойно спал на его плечах, пока тот работал. Хорошо, что в эту неделю не было назначено никаких деловых встреч.
Они даже неплохо проводили время дома, и Драко не испытывал никаких неудобств, носясь в костюме по всей квартире и играя с Эмми в догонялки. Он поклялся, что ни за что и никому не расскажет об этом, и даже взял такую же клятву с хорька. Глупо, конечно, ведь хорьки не умеют говорить. Но Эмми согласно хрустел кормом, поэтому Драко был уверен, что всё, что происходило в отсутствие Гермионы, останется в тайне.
Она должна была приехать сегодня вечером, поэтому Драко считал минуты до конца рабочего дня.
В приёмной послышался шум, и он поднял голову, непонимающе глядя на распахнувшуюся дверь. На пороге его кабинета стояла растрёпанная и бледная Гермиона, а за её спиной маячил встревоженный секретарь. Выражение лица Грейнджер не сулило Драко ничего хорошего, поэтому он внутренне подобрался, мысленно припоминая, насчёт чего она может закатить скандал.
Захлопнув дверь, Грейнджер скрестила руки на груди и разъярённо прошипела:
— Я знала, что ты его недолюбливаешь, но чтобы так подло желать бедняге смерти… — она покачала головой.
— Грейнджер, что? — Драко решительно не понимал, о чём она.
— Эмми! — взвизгнула она, вытирая глаза рукавом. — Я возвращаюсь, а дома никого! Я звала его, искала, но его нигде нет! Как ты мог оставить окно открытым?! — она всхлипнула. — Тридцать этажей! Я даже тела его не нашла! Господи, ну неужели тебе чем-то мешал хорёк?
Драко слушал её тираду, постепенно приходя в себя.
Так продолжалось три дня: Драко уходил на работу, запирал хорька, возвращался, кормил, пытался даже играть с ним, но Эмми был настроен не очень дружелюбно, предпочитая гоняться за своим хвостом. Драко казалось, что всё идет как нельзя лучше — Эмми нашёл себе занятие по душе, а война из активной стадии перетекла в хрупкое перемирие.
Но под конец четвёртого дня Драко застал Эмми распластавшимся на полу возле двери в клетку. Хорёк блестящими глазами смотрел на него, и Драко стало не по себе от того, насколько грустным был его взгляд. Как заметил Драко, Эмми даже не притронулся к еде, и это его насторожило. На попытки поиграть, хорёк никак не реагировал и даже не вышел из клетки.
Не откладывая дело в долгий ящик, Драко набрал номер Джесси и в панике спросил, где достать номер ветеринарной клиники. Он не очень хотел разборок с разъяренной Гермионой, если это пушистое чудище склеит ласты.
— Ты действительно думал, что Эмми настолько ужасен? — в неверии качал головой Джесси, держа на руках хорька. — Он, конечно, своенравный, но не настолько, чтобы разрушать свой дом. Думаю, он приболел от тоски — Гермиона запирала его очень редко и только в наказание, а ты — просто так. Эмми не понимает, за что так провинился, что половину дня проводит в заточении, вот и слег, — Джесси погладил пушистую шёрстку. — Я думаю, вам стоит провести вместе немного времени. И тебе надо бы извиниться за такой поступок — Эмми ведь не заслужил наказания.
У Драко засосало под ложечкой. Ему даже стало немного стыдно за своё поведение, но ведь он не знал, насколько чувствительное животное этот хорёк.
— Советую оставшиеся дни до приезда Гермионы посвятить тому, чтобы вновь завоевать его расположение, — бодро продолжил Джесси, направляясь к выходу из гостиной. — Он очень любит индюшатину и спать на руках.
Попрощавшись, он ушёл, оставив Драко один на один с хандрящим хорьком. Скрепя сердце и пытаясь загладить свою вину, Драко весь вечер не спускал Эмми с рук, носясь с ним по всей квартире. Если бы ему кто-то сказал несколько дней назад, что он будет извиняться перед животным, Драко поднял бы пророка на смех. Однако, держа перед собой хорька, он вздохнул.
— Ладно, юноша, надеюсь, это останется между нами, — хорёк смотрел на него, как показалось, с укоризной. — Я прошу у тебя прощения за то, что оставил в клетке. Больше такого не повторится, — он прижал хорька к себе. Эмми воспользовался положением и, выкрутившись из хватки, залез ему на плечи и повис там, как своеобразный меховой воротник.
— Ну вот и помирились, — довольно заключил Драко, направляясь на кухню. Он в последнее время совершал откровенно глупые вещи. И самое странное, что ему это нравилось. Говорить с хорьком — кто бы мог подумать? — Как ты относишься к тому, чтобы устроить холостяцкую вечеринку?
Эмми, видимо, относился положительно, потому что в этот раз от сочной индюшатины не отказался, уплетая её за обе щёки, пока Драко готовил себе ужин.
Дни, оставшиеся до возвращения Гермионы, прошли в более дружелюбной обстановке. Эмми больше не грыз ухо Драко по утрам, не прикасался своими зубами к документам и даже, оказавшись в кабинете Драко, совершенно спокойно спал на его плечах, пока тот работал. Хорошо, что в эту неделю не было назначено никаких деловых встреч.
Они даже неплохо проводили время дома, и Драко не испытывал никаких неудобств, носясь в костюме по всей квартире и играя с Эмми в догонялки. Он поклялся, что ни за что и никому не расскажет об этом, и даже взял такую же клятву с хорька. Глупо, конечно, ведь хорьки не умеют говорить. Но Эмми согласно хрустел кормом, поэтому Драко был уверен, что всё, что происходило в отсутствие Гермионы, останется в тайне.
Она должна была приехать сегодня вечером, поэтому Драко считал минуты до конца рабочего дня.
В приёмной послышался шум, и он поднял голову, непонимающе глядя на распахнувшуюся дверь. На пороге его кабинета стояла растрёпанная и бледная Гермиона, а за её спиной маячил встревоженный секретарь. Выражение лица Грейнджер не сулило Драко ничего хорошего, поэтому он внутренне подобрался, мысленно припоминая, насчёт чего она может закатить скандал.
Захлопнув дверь, Грейнджер скрестила руки на груди и разъярённо прошипела:
— Я знала, что ты его недолюбливаешь, но чтобы так подло желать бедняге смерти… — она покачала головой.
— Грейнджер, что? — Драко решительно не понимал, о чём она.
— Эмми! — взвизгнула она, вытирая глаза рукавом. — Я возвращаюсь, а дома никого! Я звала его, искала, но его нигде нет! Как ты мог оставить окно открытым?! — она всхлипнула. — Тридцать этажей! Я даже тела его не нашла! Господи, ну неужели тебе чем-то мешал хорёк?
Драко слушал её тираду, постепенно приходя в себя.
Страница 3 из 4
