Фандом: Гарри Поттер. О двух (не)похожих сильных женщинах и их слабостях. А еще о верности, принятии и семейных ценностях.
Добавить в моё избранное
9 мин, 27 сек 12266
В том числе с английского.
В компании посторонних она скорее демонстративным жестом взмахнула бы палочкой, произнося нужное заклинание, но наедине с самой собой можно признаться, что в старом дедушкином словаре и то больше волшебства. Но даже зная перевод, ее все равно неизменно удивлял выбор оскорбления, хоть виду Флёр старалась не подавать.
Но даже ее броня давала порой трещины.
— … Что у них может быть общего? — сетовала Молли. — Он — трудолюбивый и приземленный, тогда как она…
— Корова.
Прошли те времена, когда юная Флёр обижалась на колкие осколки оброненных слов. Как только ее ни называли, стремясь задеть побольнее. Но ей холодно и немного больно, и она и сама не ожидала, насколько ее мог задеть этот случайно подслушанный разговор.
«Приключения и гламур», — так ведь охарактеризовала основные интересы брата Джинни? Немного того, немного другого, приправить красивой внешностью — и voilà. И кто тогда кого использует, если ее послушать? Неужто они считали ее всего лишь забавой? Горько.
Конечно, ее достатка хватит, чтобы уехать далеко-далеко отсюда, туда, где нет войны, где небо высокое и чистое. Но она так же знала, что Билл не тот человек, который с легкостью позволил бы себя увести подальше от опасности — слишком смелый, благородный и самоотверженный, чтобы бросить свои семью и работу. Как бы досадно ни было, как бы ни было от этого тревожно, но она полюбила его в том числе за эту граничившую с отважным безрассудством верность.
Флёр была достаточно мудрой, чтобы не пытаться его переделать. А еще — чтобы понимать, что la famille у семейства Уизли всегда останется на первом месте.
Наверное, жизнь обладала тем еще черным юмором. Иначе как объяснить то, что только едва не потеряв Билла, Флёр стала обретать что-то лучшее взамен. Ее действительно не волновали шрамы, но о чем она умолчала, высказывая свое «Моей красоты хватит на нас обоих», так это того, насколько она счастлива, что Билл не стал оборотнем. В их семье хватит одной темной твари — она бы не пожелала любимому своей участи, хоть и готова была поддержать, даже если их опасения подтвердились бы.
Флёр действительно любила Билла, искренне, и если ради него придется уживаться еще и со всей его семьей — что ж, не такая это и высокая цена. Ради него она найдет в себе силы ужиться с Молли Уизли. В конце концов, если быть совсем уж объективной, ее есть за что уважать — быть опорой столь большому семейству немалого стоит. И если Молли готова была зарыть топор раздора, то и сама Флёр могла сделать ей шаг навстречу.
Вот только перепевать песни этой кошмарной Селестины Уорбек в качестве извинения она больше ни за что не станет.
В компании посторонних она скорее демонстративным жестом взмахнула бы палочкой, произнося нужное заклинание, но наедине с самой собой можно признаться, что в старом дедушкином словаре и то больше волшебства. Но даже зная перевод, ее все равно неизменно удивлял выбор оскорбления, хоть виду Флёр старалась не подавать.
Но даже ее броня давала порой трещины.
— … Что у них может быть общего? — сетовала Молли. — Он — трудолюбивый и приземленный, тогда как она…
— Корова.
Прошли те времена, когда юная Флёр обижалась на колкие осколки оброненных слов. Как только ее ни называли, стремясь задеть побольнее. Но ей холодно и немного больно, и она и сама не ожидала, насколько ее мог задеть этот случайно подслушанный разговор.
«Приключения и гламур», — так ведь охарактеризовала основные интересы брата Джинни? Немного того, немного другого, приправить красивой внешностью — и voilà. И кто тогда кого использует, если ее послушать? Неужто они считали ее всего лишь забавой? Горько.
Конечно, ее достатка хватит, чтобы уехать далеко-далеко отсюда, туда, где нет войны, где небо высокое и чистое. Но она так же знала, что Билл не тот человек, который с легкостью позволил бы себя увести подальше от опасности — слишком смелый, благородный и самоотверженный, чтобы бросить свои семью и работу. Как бы досадно ни было, как бы ни было от этого тревожно, но она полюбила его в том числе за эту граничившую с отважным безрассудством верность.
Флёр была достаточно мудрой, чтобы не пытаться его переделать. А еще — чтобы понимать, что la famille у семейства Уизли всегда останется на первом месте.
Наверное, жизнь обладала тем еще черным юмором. Иначе как объяснить то, что только едва не потеряв Билла, Флёр стала обретать что-то лучшее взамен. Ее действительно не волновали шрамы, но о чем она умолчала, высказывая свое «Моей красоты хватит на нас обоих», так это того, насколько она счастлива, что Билл не стал оборотнем. В их семье хватит одной темной твари — она бы не пожелала любимому своей участи, хоть и готова была поддержать, даже если их опасения подтвердились бы.
Флёр действительно любила Билла, искренне, и если ради него придется уживаться еще и со всей его семьей — что ж, не такая это и высокая цена. Ради него она найдет в себе силы ужиться с Молли Уизли. В конце концов, если быть совсем уж объективной, ее есть за что уважать — быть опорой столь большому семейству немалого стоит. И если Молли готова была зарыть топор раздора, то и сама Флёр могла сделать ей шаг навстречу.
Вот только перепевать песни этой кошмарной Селестины Уорбек в качестве извинения она больше ни за что не станет.
Страница 3 из 3
