Фандом: Гарри Поттер. О двух (не)похожих сильных женщинах и их слабостях. А еще о верности, принятии и семейных ценностях.
Добавить в моё избранное
9 мин, 27 сек 12265
Такой никаких усилий не доставит отвоевать у Молли сына, вот только зачем он ей, зачем? Поиграется же и выбросит. Морщит напудренный носик, но высказывать свое недовольство не спешит, что отчасти даже странно — по словам Джинни, та поносила Хогвартс при каждом удобном случае. Бестактное существо, не имеющее никакого уважения к чужой культуре, чужим традициям и, как впоследствии оказалось, к чужим интересам, в том числе песням ее молодости.
Разговаривать с ней невыносимо и попросту невозможно, а от мыслей о скорой свадьбе откровенно передергивало. Флёр настолько раздражала, что порой Молли сама себе с затаенным ужасом напоминала Мюриэль — та тоже вечно всем была недовольна. Но ничего с собой поделать не могла. Не помогали ни самоубеждение, что это жизнь Билла, а, значит, ему виднее, ни попытки увидеть в будущей невестке хоть что-то хорошее.
Потребовалась одна встреча с оборотнем, едва не стоившая ее сыну жизни, чтобы разглядеть. Жаль, что цена ее упрямого неприятия столь высока.
Но вспоминая хрупкую Флёр, яростно бросавшую вызов каждому, кто осудит ее выбор, не пожелавшую бросить Билла тогда, когда любая другая на ее месте уже сбежала бы, доказывая, насколько внешность может оказаться обманчива, Молли поняла, что отважным был не только ее сын, но и сама Флёр. А еще — на удивление верной. И, возможно, не так уж Билл и не прав в своем выборе.
— Может, стоит добавить еще одну стрелку? — ни к кому не обращаясь, Молли произнесла вслух, задумчиво глядя на часы.
А пока можно начать теплый пушистый свитер из серебристых нитей и вывязанным вместо имени алым цветком фрезии.
За свою жизнь Флёр Делакур изрядно привыкла к осуждению и неприязни окружающих. В конце концов, она на четверть вейла, пусть Франция куда более либеральна к подобным вещам.
— Темная тварь, — слышались шепотки, направленные в ее спину, едва только люди отходили от первой волны бесконтрольного обожания.
Всегда находились как приверженцы подобной экзотики, так и противники. В подростковом возрасте Флёр немало натерпелась из-за своей внешности и своего происхождения. Конечно, ведь разве можно любить ее просто так, а не только из-за того, что в ее жилах текла — уже порядком разбавленная — кровь вейлы? Ведь любовь к ней никак не может быть настоящей!
Она прошла долгий путь от исступленных проклятий в адрес ее покойного деда, посмевшего не только полюбить вейлу, но и связать себя с ней узами брака, и желания сломать свою палочку с волосом бабушки в качестве сердцевины, до принятия себя такой, какая она есть. Нести, расправив плечи, это бремя как величайший дар.
А еще — перестать пытаться что-то кому-то доказывать.
Пусть считают легкомысленной, пусть — дальше оберток ничего не видящей. Покажи миру то, что он заслуживает, а самой можно тем временем заняться тем, что по нраву. Например, ставить цели и добиваться их: всем назло, себе во благо. Хотела стать la meilleure étudiante de Beauxbatons? Пожалуйста, и пусть кто-то еще посмеет назвать ее дурой. Хотела добиться участия в Турнире? Не вопрос — вон она, готовится к очередному заданию.
Хотела найти того, кто разглядит за всеми ширмами, которыми она отгородилась от мира, ее саму? Кто не станет сомневаться в искренности своих к ней чувств или с первого же взгляда стелиться перед ней ковриком? С кем будет тепло и надежно?
Что ж, эта задачка оказалась посложнее, но на пути к ее достижению Флёр многого добилась. Устроиться в Гринготтс вышло не так и просто, пусть прошлые ее заслуги незамеченными не остались. А дальше — действовать по наитию. «Дама в беде» — безотказный вариант, но«дама нуждается в помощи» все же ей подходит больше. И ни к чему Биллу знать, что английским Флёр владела не на таком уж и кошмарном уровне.
Но получив желаемое, порой сталкиваешься с непредвиденными обстоятельствами. А не предвидела она семейство своего возлюбленного. Точнее, женскую его часть. А если совсем точнее, то ни Джинни, ни Молли Уизли Флёр откровенно не любили. И если первая демонстрировала это открыто, то вторая искренне считала, что ей удавалось свою неприязнь замаскировать.
С Молли они оказались несовместимо разными. Представить их двоих ведущими задушевные беседы по вечерам, да что там — даже просто разговаривавшими без подспудных мыслей о взаимной неприязни — невозможно.
Джинни и та fillette, которая танцевала с Виктором на балу, звали ее Флегмой. И пусть миссис Уизли одергивала девчонок, но искренности в этом ни на грош.
По тому, как ее пытались оскорбить, можно многое сказать о воображении и словарном запасе говорившего. Убедившись в отсутствии невольных свидетелей, она достала привезенный с собой толстенный словарь, не раз ее выручавший. Пусть обложка и неказиста, а края истрепались настолько, что пришлось покупать металлические уголки, но это было самое настоящее сокровище. И не только потому, что словарь зачарован на самообновление и мог предоставить перевод с любого языка.
Разговаривать с ней невыносимо и попросту невозможно, а от мыслей о скорой свадьбе откровенно передергивало. Флёр настолько раздражала, что порой Молли сама себе с затаенным ужасом напоминала Мюриэль — та тоже вечно всем была недовольна. Но ничего с собой поделать не могла. Не помогали ни самоубеждение, что это жизнь Билла, а, значит, ему виднее, ни попытки увидеть в будущей невестке хоть что-то хорошее.
Потребовалась одна встреча с оборотнем, едва не стоившая ее сыну жизни, чтобы разглядеть. Жаль, что цена ее упрямого неприятия столь высока.
Но вспоминая хрупкую Флёр, яростно бросавшую вызов каждому, кто осудит ее выбор, не пожелавшую бросить Билла тогда, когда любая другая на ее месте уже сбежала бы, доказывая, насколько внешность может оказаться обманчива, Молли поняла, что отважным был не только ее сын, но и сама Флёр. А еще — на удивление верной. И, возможно, не так уж Билл и не прав в своем выборе.
— Может, стоит добавить еще одну стрелку? — ни к кому не обращаясь, Молли произнесла вслух, задумчиво глядя на часы.
А пока можно начать теплый пушистый свитер из серебристых нитей и вывязанным вместо имени алым цветком фрезии.
За свою жизнь Флёр Делакур изрядно привыкла к осуждению и неприязни окружающих. В конце концов, она на четверть вейла, пусть Франция куда более либеральна к подобным вещам.
— Темная тварь, — слышались шепотки, направленные в ее спину, едва только люди отходили от первой волны бесконтрольного обожания.
Всегда находились как приверженцы подобной экзотики, так и противники. В подростковом возрасте Флёр немало натерпелась из-за своей внешности и своего происхождения. Конечно, ведь разве можно любить ее просто так, а не только из-за того, что в ее жилах текла — уже порядком разбавленная — кровь вейлы? Ведь любовь к ней никак не может быть настоящей!
Она прошла долгий путь от исступленных проклятий в адрес ее покойного деда, посмевшего не только полюбить вейлу, но и связать себя с ней узами брака, и желания сломать свою палочку с волосом бабушки в качестве сердцевины, до принятия себя такой, какая она есть. Нести, расправив плечи, это бремя как величайший дар.
А еще — перестать пытаться что-то кому-то доказывать.
Пусть считают легкомысленной, пусть — дальше оберток ничего не видящей. Покажи миру то, что он заслуживает, а самой можно тем временем заняться тем, что по нраву. Например, ставить цели и добиваться их: всем назло, себе во благо. Хотела стать la meilleure étudiante de Beauxbatons? Пожалуйста, и пусть кто-то еще посмеет назвать ее дурой. Хотела добиться участия в Турнире? Не вопрос — вон она, готовится к очередному заданию.
Хотела найти того, кто разглядит за всеми ширмами, которыми она отгородилась от мира, ее саму? Кто не станет сомневаться в искренности своих к ней чувств или с первого же взгляда стелиться перед ней ковриком? С кем будет тепло и надежно?
Что ж, эта задачка оказалась посложнее, но на пути к ее достижению Флёр многого добилась. Устроиться в Гринготтс вышло не так и просто, пусть прошлые ее заслуги незамеченными не остались. А дальше — действовать по наитию. «Дама в беде» — безотказный вариант, но«дама нуждается в помощи» все же ей подходит больше. И ни к чему Биллу знать, что английским Флёр владела не на таком уж и кошмарном уровне.
Но получив желаемое, порой сталкиваешься с непредвиденными обстоятельствами. А не предвидела она семейство своего возлюбленного. Точнее, женскую его часть. А если совсем точнее, то ни Джинни, ни Молли Уизли Флёр откровенно не любили. И если первая демонстрировала это открыто, то вторая искренне считала, что ей удавалось свою неприязнь замаскировать.
С Молли они оказались несовместимо разными. Представить их двоих ведущими задушевные беседы по вечерам, да что там — даже просто разговаривавшими без подспудных мыслей о взаимной неприязни — невозможно.
Джинни и та fillette, которая танцевала с Виктором на балу, звали ее Флегмой. И пусть миссис Уизли одергивала девчонок, но искренности в этом ни на грош.
По тому, как ее пытались оскорбить, можно многое сказать о воображении и словарном запасе говорившего. Убедившись в отсутствии невольных свидетелей, она достала привезенный с собой толстенный словарь, не раз ее выручавший. Пусть обложка и неказиста, а края истрепались настолько, что пришлось покупать металлические уголки, но это было самое настоящее сокровище. И не только потому, что словарь зачарован на самообновление и мог предоставить перевод с любого языка.
Страница 2 из 3
