Фандом: Ориджиналы. Богата тайга и загадочна — чего только в ней ни найдешь, кого только ни встретишь…
Добавить в моё избранное
18 мин, 21 сек 16953
Голубоватый мох мерзко чавкнул под ногой — судя по всему, мы забрали слишком сильно на север и двигались теперь в опасной близи от края болота. Лиственницы и осинки сменились полуиссохшими елями, потемнело — последние проблески света скрыла преддождевая хмарь. Лена подняла лицо к небу, сморщилась и фыркнула:
— Мало того, что грибами даже не пахнет, так сейчас еще и заморосит.
Она повела плечами, поправила яркий рюкзачок и уставилась на меня почти не моргая, будто ожидала, что я вот прямо сейчас придумаю способ телепортироваться из леса обратно в наш городишко.
— Наврал твой Лешка. «Во-о-о-т такой белый», — протянула она, передразнивая Лехин гнусавый голос. — Сам, небось, последний раз грибы видал в тещином супе.
— Ничего и не наврал, — ответил я, оглядываясь. На ресницы и брови уже осела мелкая водяная пыль — такой дождь, раз уж начался, может длиться весь день, а то и больше. — Я же сам видел! Две корзины, шляпки — с мой кулак.
— Значит, мы не туда свернули. Я же говорила, после развилки нужно было налево, по тропинке, — она пнула ногой, обутой в новые «Найки», по небольшому бревну, почти что скрытому зарослями брусники. Подгнивший ствол качнулся, замер на долю секунды и вернулся на место. Последние, темные и ссохшиеся, ягодки качнулись вместе со стебельками в такт движению бревна, Лена зашипела, разглядывая испачканный древесной трухой носок кроссовка. — Вот блядство!
— Я же предупреждал, что в лесу будет мокро и грязно. Я же говорил — надень что не жалко. Но зачем меня слушать, верно? — Лена зыркнула в мою сторону, плотно сжав губы, и я мысленно поежился. Похоже, остаток пути пройдет в неуютном молчании под аккомпанемент тяжелых вздохов. Ну и пусть, надоела эта тупая привычка — готовить в новых джинсах, гулять по грязи в замшевых туфлях. — Пойдем туда, на запад, — я подхватил корзинку, дно которой едва прикрывали пяток подосиновиков да махонький подберезовик, — мне кажется, в той стороне Онега.
Жена помолчала немного, будто взвешивая — обидеться на меня или же не стоит, а потом ехидно фыркнула:
— Я-то думала, мы за грибами пошли. А оно вон как — нам теперь реку подавай.
— Осень же. Рыба жир нагуливает, — объяснил я терпеливо, решив не обращать на Ленкины издевки внимания. Лес — дело такое, как бы хорошо ты его ни знал, шуток не любит, и спутник твой всегда должен быть в контакте, а не дуться обиженно. — Река наверняка сплошь рыбаками усеяна. Спросим, где те посадки, о которых Леха говорил.
— Откуда им знать-то, — заупрямилась Лена, как мне показалось, больше из вредности, — они же рыбаки, а не грибники.
Я с размаху опустил корзину на кочку, хмуро взглянул на жену.
— Хорошо, давай вернемся до развилки и попробуем свернуть налево.
Лена с ответом не торопилась — стояла себе, обдирая желтоватые листья с низкой кривенькой осинки, затесавшейся не пойми как среди мрачных, почти лишенных иголок елей, и смотрела исподлобья. Ей наверняка было бы приятно ткнуть меня носом в ошибку, если бы мы нашли посадки именно там, куда предлагала пойти она, но до развилки добираться предстояло не меньше часа, а оттуда еще неизвестно сколько до места. Ей же, судя по тому, как она слегка припадала на левую ногу, натерли новые кроссовки, и добавлять к нашему походу еще целый час она вряд ли желала.
— Ладно, идем, — наконец решила Лена и, стараясь не показывать свой дискомфорт, заковыляла вперед, прочь от унылых болотных пейзажей. Я немного мстительно улыбнулся — сама виновата. Дождь припустил, теперь с неба уже не сыпалась мелкая водяная пыль, а вполне ощутимо и часто закапало. Я натянул капюшон и поспешил за супругой.
Река нашлась даже раньше, чем я предполагал. Сначала приглушенно заворчало — в этих местах Онега сильно сужалась и местами с трудом прокладывала путь между камней и крупных валунов, а ее течение то закручивалось водоворотами, то проваливалось воронками; потом блеснуло между деревьев, сосенки и березки расступились, и вот мы уже вышли на берег. Коричневатые воды облизывали землю у самых наших ног. Судя по еле заметному дымку над разворошенным кострищем, рыбаки тут были, и совсем недавно, правда, сколько я ни приглядывался, никого так и не заметил.
— Дождя, наверное, испугались, — предположила Лена. Она переступала с ноги на ногу — ее модные «Найки» потемнели от влаги, и потирала ладонями плечи так, будто озябла.
— Слабенькие рыбаки пошли, — я сплюнул под ноги и полез в карман за телефоном. — Попробую еще раз поймать сигнал. Если не выйдет, пойдем в сторону дома.
Лена прямо просветлела лицом, закивала и подошла ближе, заглядывая мне через плечо. От нее пахло духами, и я усмехнулся про себя — ох уж эти бабы, то кроссовки, то духи в лес! Какой смысл? Разве что комаров соблазнять.
Экран китайской безделушки покрылся ковром капель быстрее, чем загрузились карты.
— Мало того, что грибами даже не пахнет, так сейчас еще и заморосит.
Она повела плечами, поправила яркий рюкзачок и уставилась на меня почти не моргая, будто ожидала, что я вот прямо сейчас придумаю способ телепортироваться из леса обратно в наш городишко.
— Наврал твой Лешка. «Во-о-о-т такой белый», — протянула она, передразнивая Лехин гнусавый голос. — Сам, небось, последний раз грибы видал в тещином супе.
— Ничего и не наврал, — ответил я, оглядываясь. На ресницы и брови уже осела мелкая водяная пыль — такой дождь, раз уж начался, может длиться весь день, а то и больше. — Я же сам видел! Две корзины, шляпки — с мой кулак.
— Значит, мы не туда свернули. Я же говорила, после развилки нужно было налево, по тропинке, — она пнула ногой, обутой в новые «Найки», по небольшому бревну, почти что скрытому зарослями брусники. Подгнивший ствол качнулся, замер на долю секунды и вернулся на место. Последние, темные и ссохшиеся, ягодки качнулись вместе со стебельками в такт движению бревна, Лена зашипела, разглядывая испачканный древесной трухой носок кроссовка. — Вот блядство!
— Я же предупреждал, что в лесу будет мокро и грязно. Я же говорил — надень что не жалко. Но зачем меня слушать, верно? — Лена зыркнула в мою сторону, плотно сжав губы, и я мысленно поежился. Похоже, остаток пути пройдет в неуютном молчании под аккомпанемент тяжелых вздохов. Ну и пусть, надоела эта тупая привычка — готовить в новых джинсах, гулять по грязи в замшевых туфлях. — Пойдем туда, на запад, — я подхватил корзинку, дно которой едва прикрывали пяток подосиновиков да махонький подберезовик, — мне кажется, в той стороне Онега.
Жена помолчала немного, будто взвешивая — обидеться на меня или же не стоит, а потом ехидно фыркнула:
— Я-то думала, мы за грибами пошли. А оно вон как — нам теперь реку подавай.
— Осень же. Рыба жир нагуливает, — объяснил я терпеливо, решив не обращать на Ленкины издевки внимания. Лес — дело такое, как бы хорошо ты его ни знал, шуток не любит, и спутник твой всегда должен быть в контакте, а не дуться обиженно. — Река наверняка сплошь рыбаками усеяна. Спросим, где те посадки, о которых Леха говорил.
— Откуда им знать-то, — заупрямилась Лена, как мне показалось, больше из вредности, — они же рыбаки, а не грибники.
Я с размаху опустил корзину на кочку, хмуро взглянул на жену.
— Хорошо, давай вернемся до развилки и попробуем свернуть налево.
Лена с ответом не торопилась — стояла себе, обдирая желтоватые листья с низкой кривенькой осинки, затесавшейся не пойми как среди мрачных, почти лишенных иголок елей, и смотрела исподлобья. Ей наверняка было бы приятно ткнуть меня носом в ошибку, если бы мы нашли посадки именно там, куда предлагала пойти она, но до развилки добираться предстояло не меньше часа, а оттуда еще неизвестно сколько до места. Ей же, судя по тому, как она слегка припадала на левую ногу, натерли новые кроссовки, и добавлять к нашему походу еще целый час она вряд ли желала.
— Ладно, идем, — наконец решила Лена и, стараясь не показывать свой дискомфорт, заковыляла вперед, прочь от унылых болотных пейзажей. Я немного мстительно улыбнулся — сама виновата. Дождь припустил, теперь с неба уже не сыпалась мелкая водяная пыль, а вполне ощутимо и часто закапало. Я натянул капюшон и поспешил за супругой.
Река нашлась даже раньше, чем я предполагал. Сначала приглушенно заворчало — в этих местах Онега сильно сужалась и местами с трудом прокладывала путь между камней и крупных валунов, а ее течение то закручивалось водоворотами, то проваливалось воронками; потом блеснуло между деревьев, сосенки и березки расступились, и вот мы уже вышли на берег. Коричневатые воды облизывали землю у самых наших ног. Судя по еле заметному дымку над разворошенным кострищем, рыбаки тут были, и совсем недавно, правда, сколько я ни приглядывался, никого так и не заметил.
— Дождя, наверное, испугались, — предположила Лена. Она переступала с ноги на ногу — ее модные «Найки» потемнели от влаги, и потирала ладонями плечи так, будто озябла.
— Слабенькие рыбаки пошли, — я сплюнул под ноги и полез в карман за телефоном. — Попробую еще раз поймать сигнал. Если не выйдет, пойдем в сторону дома.
Лена прямо просветлела лицом, закивала и подошла ближе, заглядывая мне через плечо. От нее пахло духами, и я усмехнулся про себя — ох уж эти бабы, то кроссовки, то духи в лес! Какой смысл? Разве что комаров соблазнять.
Экран китайской безделушки покрылся ковром капель быстрее, чем загрузились карты.
Страница 1 из 5
