Фандом: Ориджиналы. Остановиться на ночлег приходится в крепости Верцелос на Сваарде. Фёдор Адамиди на личном уровне своего покровителя оказывается впервые, и, хоть и не совсем понимает, для чего им проводить ночь в не слишком-то уютной чёрной цитадели, тогда как перенестись на Увенке или любой другой из многочисленных астарнских уровней гораздо проще, нежели полтора часа топать пешком через красную пустыню, из любопытства не возражает.
Добавить в моё избранное
16 мин, 26 сек 14173
Сваард не кажется ему красивым или уютным. Только неприступным и холодным, что даже суконное пальто не спасает. А ещё — ужасно одиноким. Ибо за все полтора часа Арго и Фёдору не встречается ни единого живого существа. Природа здесь кажется удивительно однообразной и скучной — всё песок да камни. А небо безумно низкое, от него хочется куда-нибудь отодвинуться, спрятаться, да и два солнца дают едва ли достаточно тепла и света. Арго словно вовсе не чувствует холода Сваарда. Он кажется вполне довольным, если он вообще когда-нибудь бывает хоть чем-нибудь доволен.
Практически всю дорогу они молчат, пусть Фёдор сначала и пытается расспрашивать об уровне, пустыне, обитателях и цитаделях, но Арго отмалчивается, отшучивается, а потом и вовсе требует замолчать. И Адамиди сразу же послушно замолкает, только заметив огоньки зарождающейся ярости в зелёных глазах, потому как злить генерала-солнце не следует, если ещё хочется жить, только в голове проскальзывает грустная мысль, что на любом другом астарнском уровне Арго не цеплялся бы так за это безмолвие, что на любом другом уровне сам бы рассказывал обо всём и обо всех.
Чтобы добраться до самого Верцелоса приходится взбираться по не слишком хорошей дороге, если так можно назвать россыпь валунов, тянущихся с подножья скалы до самой крепости. И если для Арго это, кажется, не представляет никакой сложности, то Фёдор едва-едва поспевает за ним, стараясь не споткнуться об один из тех камней, по которым приходится тащиться наверх.
Они спокойно могли бы долететь до Верцелоса, даже если брать в расчёт довольно сильный ветер, думает Адамиди — тут не так далеко, стоит лишь распахнуть крылья, снять с них магический блок и взлететь. Но Арго Астал идёт по камням, долгим обходным путём, и Фёдору тоже приходится. Тем более, что спрашивать об этом он опасается. Валуны кажутся ему безумно скользкими, он одновременно торопится успеть за своим влиятельным покровителем и боится, что нога может соскочить с какого-нибудь камня, и Фёдор Адамиди рухнет, пересчитав своим телом все камни до подножья скалы. Подобный исход кажется вполне вероятным, так как он не знает эту дорогу столь же хорошо, как и Арго Астал.
Небо над Сваардом вдруг становится багряным, когда одно из солнц скрывается за облаками. Это выглядит довольно зловеще, хоть Адамиди и не верит в предзнаменования и знаки судьбы. Поднимается облако серой пыли, и Фёдору приходится зажмуриться, закрыть рукавом глаза, чтобы в них ничего не попало. Ему приходится на некоторое время остановиться, замедлить шаг, чтобы собраться с духом, герцог же лишь надвигает жёсткий ворот своего огненно-алого плаща почти до самых ушей и продолжает свой путь, вовсе не обращая внимания на пыль и всё остальное. Вероятно, владельцы личных уровней чувствуют себя на них совсем иначе. Вероятно, уровни слушаются их настолько, чтобы не причинять даже малейшего неудобства.
Арго идёт слишком быстро, запросто перепрыгивая наиболее крупные камни и спокойно ступая по более мелким, и Адамиди, желая поспеть за ним, в конце концов, поскальзывается и падает, больно ударившись коленом. От боли он сдавленно шипит, хватается за свою ногу, а потом вдруг спохватывается и, опираясь руками о крупный валун, поднимается. Генерал стоит к нему спиной. Не возвращается назад, чтобы помочь, даже не смотрит, но стоит. Ждёт, когда Фёдор сможет продолжить идти, но ничего не предпринимает.
И даже за это проявление некоторой заботы Адамиди ему благодарен, потому как слишком хорошо представляет, что может случиться, приди герцогу в голову мысль оставить протеже здесь одного. Говорят, на Сваарде полно такого, что запросто может убить или свести с ума даже обладающего генеральскими привилегиями, что уж говорить о мальчишке из крошечного по своей значимости рода?
Теперь Фёдор идёт ещё медленнее, чем раньше. Ушибленная нога почти отказывается слушаться, и её приходится едва ли не волочить по земле, что делает дорогу ещё более трудной и неприятной. Генерал, стоит отдать ему должное, тоже замедляет шаг, очевидно, понимая, что юному квернитцу² за ним теперь и вовсе не угнаться. Но руки всё же не подаёт. Даже не оборачивается ни разу, что обязательно показалось бы Адамиди оскорбительным, если бы на месте Арго был кто-нибудь другой — отец, брат или ещё кто. Но алому генералу позволено слишком многое, чтобы позволительно было злиться на него по столь ничтожному поводу.
Ветер немного стихает. Не так, чтобы окончательно, но вполне достаточно для того, чтобы Фёдору прекратило мерещиться, будто его сносит в сторону, а клубы серо-бурой пыли перестали нестись на него.
Они по-прежнему молчат. Не перекидываются даже словечком. Дорога к крепости кажется Фёдору бесконечной, как сами алые пустыни Сваарда, где, по слухам, что пересказываются в каждом уважающем себя кабаке Ибере, каждая песчинка — крошечный рубин. Он чувствует себя безумно уставшим, но не хочет показаться слабым — если и есть в мире что-то, чего Арго Астал не переносит больше излишней принципиальности, так это слабость.
Практически всю дорогу они молчат, пусть Фёдор сначала и пытается расспрашивать об уровне, пустыне, обитателях и цитаделях, но Арго отмалчивается, отшучивается, а потом и вовсе требует замолчать. И Адамиди сразу же послушно замолкает, только заметив огоньки зарождающейся ярости в зелёных глазах, потому как злить генерала-солнце не следует, если ещё хочется жить, только в голове проскальзывает грустная мысль, что на любом другом астарнском уровне Арго не цеплялся бы так за это безмолвие, что на любом другом уровне сам бы рассказывал обо всём и обо всех.
Чтобы добраться до самого Верцелоса приходится взбираться по не слишком хорошей дороге, если так можно назвать россыпь валунов, тянущихся с подножья скалы до самой крепости. И если для Арго это, кажется, не представляет никакой сложности, то Фёдор едва-едва поспевает за ним, стараясь не споткнуться об один из тех камней, по которым приходится тащиться наверх.
Они спокойно могли бы долететь до Верцелоса, даже если брать в расчёт довольно сильный ветер, думает Адамиди — тут не так далеко, стоит лишь распахнуть крылья, снять с них магический блок и взлететь. Но Арго Астал идёт по камням, долгим обходным путём, и Фёдору тоже приходится. Тем более, что спрашивать об этом он опасается. Валуны кажутся ему безумно скользкими, он одновременно торопится успеть за своим влиятельным покровителем и боится, что нога может соскочить с какого-нибудь камня, и Фёдор Адамиди рухнет, пересчитав своим телом все камни до подножья скалы. Подобный исход кажется вполне вероятным, так как он не знает эту дорогу столь же хорошо, как и Арго Астал.
Небо над Сваардом вдруг становится багряным, когда одно из солнц скрывается за облаками. Это выглядит довольно зловеще, хоть Адамиди и не верит в предзнаменования и знаки судьбы. Поднимается облако серой пыли, и Фёдору приходится зажмуриться, закрыть рукавом глаза, чтобы в них ничего не попало. Ему приходится на некоторое время остановиться, замедлить шаг, чтобы собраться с духом, герцог же лишь надвигает жёсткий ворот своего огненно-алого плаща почти до самых ушей и продолжает свой путь, вовсе не обращая внимания на пыль и всё остальное. Вероятно, владельцы личных уровней чувствуют себя на них совсем иначе. Вероятно, уровни слушаются их настолько, чтобы не причинять даже малейшего неудобства.
Арго идёт слишком быстро, запросто перепрыгивая наиболее крупные камни и спокойно ступая по более мелким, и Адамиди, желая поспеть за ним, в конце концов, поскальзывается и падает, больно ударившись коленом. От боли он сдавленно шипит, хватается за свою ногу, а потом вдруг спохватывается и, опираясь руками о крупный валун, поднимается. Генерал стоит к нему спиной. Не возвращается назад, чтобы помочь, даже не смотрит, но стоит. Ждёт, когда Фёдор сможет продолжить идти, но ничего не предпринимает.
И даже за это проявление некоторой заботы Адамиди ему благодарен, потому как слишком хорошо представляет, что может случиться, приди герцогу в голову мысль оставить протеже здесь одного. Говорят, на Сваарде полно такого, что запросто может убить или свести с ума даже обладающего генеральскими привилегиями, что уж говорить о мальчишке из крошечного по своей значимости рода?
Теперь Фёдор идёт ещё медленнее, чем раньше. Ушибленная нога почти отказывается слушаться, и её приходится едва ли не волочить по земле, что делает дорогу ещё более трудной и неприятной. Генерал, стоит отдать ему должное, тоже замедляет шаг, очевидно, понимая, что юному квернитцу² за ним теперь и вовсе не угнаться. Но руки всё же не подаёт. Даже не оборачивается ни разу, что обязательно показалось бы Адамиди оскорбительным, если бы на месте Арго был кто-нибудь другой — отец, брат или ещё кто. Но алому генералу позволено слишком многое, чтобы позволительно было злиться на него по столь ничтожному поводу.
Ветер немного стихает. Не так, чтобы окончательно, но вполне достаточно для того, чтобы Фёдору прекратило мерещиться, будто его сносит в сторону, а клубы серо-бурой пыли перестали нестись на него.
Они по-прежнему молчат. Не перекидываются даже словечком. Дорога к крепости кажется Фёдору бесконечной, как сами алые пустыни Сваарда, где, по слухам, что пересказываются в каждом уважающем себя кабаке Ибере, каждая песчинка — крошечный рубин. Он чувствует себя безумно уставшим, но не хочет показаться слабым — если и есть в мире что-то, чего Арго Астал не переносит больше излишней принципиальности, так это слабость.
Страница 1 из 5
