Фандом: Ориджиналы. Разные вещи можно купить в некоторых магазинах. Бывают среди них странные, бывают невероятные, бывают такие, что не понимаешь, как раньше получалось жить без них. А бывают просто сердечки ко Дню святого Валентина.
Добавить в моё избранное
8 мин, 48 сек 10056
— она ухватила нечто мягкое и пушистое — то ли просто плюшевую игрушку, то ли все-таки подушку. В форме сердца, разумеется.
— А это сердце мечтателя. Примерно на три четверти заполнено приятными иллюзиями, такую броню ничто не пробьет. Ну… почти ничто. Пробить-то можно, но надо очень сильно постараться.
— Интересно, — протянула Оля, хватая следующую безделушку. Ну да, она всегда любила всякие игры и выдумки, в этом смысле они с продавщицей нашли друг друга. — А это?
— А это — сердце поэта. Смотрите, там где-то должна быть кнопка, если нажать, то оно будет светиться. Долго ему светиться вредно, раскаляется очень сильно, может, наверно, и повредиться. Но если время от времени и ненадолго, то можно.
— Ой! Я, вроде, никуда и не нажимала, а оно светится.
— Да, это тоже бывает, оно часто включается самопроизвольно.
Люба ходила вдоль прилавков, пытаясь найти что-нибудь, что приглянулось бы ей. Ну или вот — вдруг тут есть что-нибудь такое, что все-таки можно будет ему подарить? Оля с продавщицей тем временем разошлись не на шутку. До Любы долетали все более и более бредовые речи.
«Довольно старое сердце, сами видите, но не хрупкое, совсем наоборот. Столько всего пережило и еще столько же сможет… Это нуждается в особом режиме и уходе — цветок, сами видите. Зато уж если повезет попасть в подходящие условия, так расцветет… Просто очень красивое. Толку от этого никому и никакого, но, наверно, приятно, если у тебя красивое сердце. Нет, красивое сердце и сердце красавицы — это не одно и то же. Ну да, что-то вроде флюгера, правильно. В комнате без сквозняков, наверно, будет более-менее постоянным. Что вы, разбитых сердец у нас тут нет. Их просто не бывает. Человек с разбитым сердцем не живет. Если он жив, значит, сердце у него целое. А если не жив, то и сердца-то уже, считайте, тоже нет. Да, конечно, наши сердца пригодны к использованию, а как же. А это, сами видите, магнит. Что притягивает? Вот, кстати, не знаю. Но к холодильнику притянется точно. А вот это очень, очень хрупкое… и, пожалуй, это все. Нет у него никаких других качеств. Красиво? Ну, в принципе, да. На любителя».
«Во дает девица! Странно, что у нее, с таким-то талантом к впариванию, вообще еще остались тут какие-то товары», — восхищенно думала Люба, стоя перед странной цветастой статуэткой неясной формы. Это, конечно, тоже было сердце, но если бы она не знала, что кроме сердец, тут ничего толком нет, могла бы и не угадать. Прерывать сеанс художественной торговли было неловко, но про статуэтку узнать тоже хотелось, и она откашлялась, привлекая внимание к себе.
— А вот это что за сердце?
— Это недавнее совсем, сердце художника. Сами видите, немного… нестандартное. Наверно, они так видят.
— Вот что. Я все обдумала, — заявила Оля. — Все это ужасно интересно, но я все равно беру кружку. Потому что кружки — это здорово и полезно, а все остальное мне не нужно, только пыль будет собирать.
— Как пожелаете, — улыбнулась продавщица. — Но вы все-таки учтите — про сердце.
— Учту-учту.
— Хорошо, тогда давайте отойдем с вами вон в тот уголок, и я вам ее пробью.
Оля с продавщицей отошли и довольно долго о чем-то шептались в углу, Люба даже почти успела заскучать и окончательно поняла, что нет, даже «сердце художника» Славе дарить совершенно недопустимо. Лучше уж что-нибудь полезное купить. Вот себе она бы, может, и взяла такое, но покупать самой себе«валентиновский» сувенирчик? Ну уж нет. Это Оля с ее презрением к праздникам может себе такое позволить. А может даже еще и не такое.
Тут Оля как раз вернулась, с кружкой в обнимку, почему-то очень серьезная и бледная. А за ней явилась и продавщица, поставила на опустевшее место кружки новое сердечко — прыгучее, на пружинке.
— А вы себе что-нибудь выбрали? — спросила она у Любы. Та отрицательно помотала головой:
— Как-то ничего не приглянулось.
— Ну, как знаете. Если что, мы здесь будем до шестнадцатого числа.
— До шестнадцатого? Праздник же четырнадцатого.
— Ну, иногда сердца становятся еще актуальнее после праздника. Всякое бывает. В общем, если что, приходите.
Сообщение от Оли пришло поздно ночью, где-то часа в три, так что Люба прочитала его только утром.
«Знаешь, то сердце, которое я купила в» Мистике«… это было сердце убийцы».
Даже учитывая всю олину любовь ко всяким сказочным сюжетам, это был перебор. Люба едва сдержала желание написать «что ты принимала?» и вместо этого набрала:«У тебя все в порядке? Что за пафос такой, ты никого, случайно, не убила?»
Оля ответила почти сразу же: «Нет, некого и не за что :)»
Но не успела Люба облегченно выдохнуть, как вдогонку пришло следующее сообщение: «Но кажется, смогу, если что».
«Я кофе выпью и приду, ага?»
Оля была невнятна и несла какой-то вздор.
— А это сердце мечтателя. Примерно на три четверти заполнено приятными иллюзиями, такую броню ничто не пробьет. Ну… почти ничто. Пробить-то можно, но надо очень сильно постараться.
— Интересно, — протянула Оля, хватая следующую безделушку. Ну да, она всегда любила всякие игры и выдумки, в этом смысле они с продавщицей нашли друг друга. — А это?
— А это — сердце поэта. Смотрите, там где-то должна быть кнопка, если нажать, то оно будет светиться. Долго ему светиться вредно, раскаляется очень сильно, может, наверно, и повредиться. Но если время от времени и ненадолго, то можно.
— Ой! Я, вроде, никуда и не нажимала, а оно светится.
— Да, это тоже бывает, оно часто включается самопроизвольно.
Люба ходила вдоль прилавков, пытаясь найти что-нибудь, что приглянулось бы ей. Ну или вот — вдруг тут есть что-нибудь такое, что все-таки можно будет ему подарить? Оля с продавщицей тем временем разошлись не на шутку. До Любы долетали все более и более бредовые речи.
«Довольно старое сердце, сами видите, но не хрупкое, совсем наоборот. Столько всего пережило и еще столько же сможет… Это нуждается в особом режиме и уходе — цветок, сами видите. Зато уж если повезет попасть в подходящие условия, так расцветет… Просто очень красивое. Толку от этого никому и никакого, но, наверно, приятно, если у тебя красивое сердце. Нет, красивое сердце и сердце красавицы — это не одно и то же. Ну да, что-то вроде флюгера, правильно. В комнате без сквозняков, наверно, будет более-менее постоянным. Что вы, разбитых сердец у нас тут нет. Их просто не бывает. Человек с разбитым сердцем не живет. Если он жив, значит, сердце у него целое. А если не жив, то и сердца-то уже, считайте, тоже нет. Да, конечно, наши сердца пригодны к использованию, а как же. А это, сами видите, магнит. Что притягивает? Вот, кстати, не знаю. Но к холодильнику притянется точно. А вот это очень, очень хрупкое… и, пожалуй, это все. Нет у него никаких других качеств. Красиво? Ну, в принципе, да. На любителя».
«Во дает девица! Странно, что у нее, с таким-то талантом к впариванию, вообще еще остались тут какие-то товары», — восхищенно думала Люба, стоя перед странной цветастой статуэткой неясной формы. Это, конечно, тоже было сердце, но если бы она не знала, что кроме сердец, тут ничего толком нет, могла бы и не угадать. Прерывать сеанс художественной торговли было неловко, но про статуэтку узнать тоже хотелось, и она откашлялась, привлекая внимание к себе.
— А вот это что за сердце?
— Это недавнее совсем, сердце художника. Сами видите, немного… нестандартное. Наверно, они так видят.
— Вот что. Я все обдумала, — заявила Оля. — Все это ужасно интересно, но я все равно беру кружку. Потому что кружки — это здорово и полезно, а все остальное мне не нужно, только пыль будет собирать.
— Как пожелаете, — улыбнулась продавщица. — Но вы все-таки учтите — про сердце.
— Учту-учту.
— Хорошо, тогда давайте отойдем с вами вон в тот уголок, и я вам ее пробью.
Оля с продавщицей отошли и довольно долго о чем-то шептались в углу, Люба даже почти успела заскучать и окончательно поняла, что нет, даже «сердце художника» Славе дарить совершенно недопустимо. Лучше уж что-нибудь полезное купить. Вот себе она бы, может, и взяла такое, но покупать самой себе«валентиновский» сувенирчик? Ну уж нет. Это Оля с ее презрением к праздникам может себе такое позволить. А может даже еще и не такое.
Тут Оля как раз вернулась, с кружкой в обнимку, почему-то очень серьезная и бледная. А за ней явилась и продавщица, поставила на опустевшее место кружки новое сердечко — прыгучее, на пружинке.
— А вы себе что-нибудь выбрали? — спросила она у Любы. Та отрицательно помотала головой:
— Как-то ничего не приглянулось.
— Ну, как знаете. Если что, мы здесь будем до шестнадцатого числа.
— До шестнадцатого? Праздник же четырнадцатого.
— Ну, иногда сердца становятся еще актуальнее после праздника. Всякое бывает. В общем, если что, приходите.
Сообщение от Оли пришло поздно ночью, где-то часа в три, так что Люба прочитала его только утром.
«Знаешь, то сердце, которое я купила в» Мистике«… это было сердце убийцы».
Даже учитывая всю олину любовь ко всяким сказочным сюжетам, это был перебор. Люба едва сдержала желание написать «что ты принимала?» и вместо этого набрала:«У тебя все в порядке? Что за пафос такой, ты никого, случайно, не убила?»
Оля ответила почти сразу же: «Нет, некого и не за что :)»
Но не успела Люба облегченно выдохнуть, как вдогонку пришло следующее сообщение: «Но кажется, смогу, если что».
«Я кофе выпью и приду, ага?»
Оля была невнятна и несла какой-то вздор.
Страница 2 из 3
