Фандом: Средиземье Толкина. Какие тайны хранит лихолесский владыка? Что скрывает его лукавый взгляд и лёгкая усмешка? Сказочная зарисовка.
Добавить в моё избранное
14 мин, 32 сек 6904
Мэй не помнила, когда король был так алчен, будто она и есть главная ценность в его сокровищнице. Девушка постанывала, чувствуя его внутри, чувствуя, как крепкие руки сжимают грудь, а к животу подступает волшебная нега. И в ту секунду, когда они стали единым целым, а мир вокруг потерялся, рассыпавшись гроздью звёзд, Мэй выгнулась кошкой и упала лицом в подушку, придавленная тяжестью королевского тела…
Трандуил лежал на спине, заложив руки за голову и прикрыв глаза. Мэй устроилась рядом, прильнув к тёплому боку и вычерчивая невидимые узоры на его голой груди. В лунном свете, сыплющемся сквозь окно, серебрились длинные волосы короля, все спутанные и разметавшиеся по постели. И Мэй с тайной усмешкой думала о том, что придётся снова их расчёсывать.
Низкий звучный голос Трандуила лился легко и проникал в самую душу.
— Весел мой лес зеленый
Под солнцем и небом звездным.
Лишь в небе закат угаснет,
Костры над рекой взовьются.
Окончится день охоты,
Начнется веселый праздник -
Попробует голос флейта
И вина рекой польются…
За окнами шумел лес, подпевая Владыке. Деревья чуть покачивались, скрипя ветвями, и ветер играл листьями, перебирая их в своих невесомых ладонях. Лёгкий гул музыкой примешивался к голосу короля, создавая единую песню, которая когда-то так околдовала Мэй.
— Шелка, и парча, и бархат,
Звон лютни и блеск каменьев -
Веселый народ собрался
На праздник макушки лета.
Там песен немало спето
И сердце вином согрето…
Он замолчал, приоткрыв один глаз и лукаво поглядывая на неё. Мэй приподнялась над ним на руках и с улыбкой закончила:
— Но юный король вернется
Лишь с первым лучом рассвета…
— Иди ко мне!
Он уложил её на себя, лениво поглаживая спину и поясницу.
— Это была венчальная песня, Мэй. Я призывал тебя, и ты откликнулась. Вышла на дорогу в ту ночь, заслышав мой голос. А та, что отзовётся, должна стать моей суженой.
— Но не женой?
— Нет. Вечной невестой. Может, поэтому с тобой каждая ночь — как первая.
Мэй с улыбкой прикрыла глаза, и её длинные ресницы бабочками защекотали кожу на груди Трандуила.
— Тогда почему ты прячешь меня ото всех?
— В одном не могу я с тобой не согласиться, — ладонь короля сжала её округлость пониже спины. — Я не люблю делиться своими сокровищами.
— Делиться? — с возмущением приподнялась было Мэй, но Трандуил твёрдой рукой снова прижал её к себе.
— Женщин среди нас мало, а вот мужчины станут поглядывать на тебя. Ты юная и прекрасная, и если уж способна лишить сна меня, то что будет с остальными?
— Но разве они не подчинятся тебе, если ты запретишь им? И что будет от одних только взглядов?
— Я забываю иногда, что ты такая неискушённая, — улыбнулся он в сумраке. — От этих взглядов больно будет мне.
— Ты не сможешь держать меня взаперти вечно, — строптиво возразила девушка. — Потому что я живая. И завяну, как осенний лист в одиночестве. Только немой Аредэль носит мне еду и одежду.
— Разве моего общества тебе не достаточно?
— Но я ведь вовсе не об этом!
— Тш-ш-ш… Я обещаю подумать.
Некоторое время они лежали молча, слушая голоса звёзд, мерцающих в обсидиановом небе. Чёрная кобылица-ночь миновала половину своего пути, высекая подкованными копытами сверкающие искры, и понеслась дальше.
— Ты ведь отпустишь гномов? — шёпотом спросила Мэй.
— Может быть, — неохотно отозвался Трандуил. — Какой тебе до них интерес?
— Зачем тебе они? У тебя есть я. Ты пленил меня. Разве меня тебе не достаточно?
— Это ты пленила меня. И ты вольна уйти, когда тебе вздумается, — и медленно добавил, — могу открыть для тебя ворота в любой день.
Мэй невесело рассмеялась.
— Верно. И я тут же умру. Ведь мою смертную жизнь поддерживает только Завеса… Столько лет прошло, с тех пор, как ты привёз меня сюда. Все мои родные давно мертвы.
— Завеса… — Трандуил глубоко вздохнул. Он вдруг сел и опрокинул девушку на спину. — Если уж начистоту, она единственная сдерживает Тень Некроманта и не даёт ей касаться моего королевства. Если ты уйдёшь — это конец всему.
Мэй лежала тихо, и в зрачках её отражался лунный свет, дрожащий, как перламутровая утренняя роса. От этого казалось, будто на глазах выступили слёзы. А может, так оно и было.
— Хочешь правду о Завесе, Мэй? — спросил Трандуил, неторопливо покрывая поцелуями её грудь. — Я ведь вовсе не так силён, как майа, чтобы создать её. Думаю, это наша с тобой любовь. Только она держит всё в гармонии и равновесии. И если ты уйдёшь, всё рухнет…
— Тогда люби меня крепче! — попросила она, сжимая его плечи. — Потому что я никуда не уйду!
Трандуил лежал на спине, заложив руки за голову и прикрыв глаза. Мэй устроилась рядом, прильнув к тёплому боку и вычерчивая невидимые узоры на его голой груди. В лунном свете, сыплющемся сквозь окно, серебрились длинные волосы короля, все спутанные и разметавшиеся по постели. И Мэй с тайной усмешкой думала о том, что придётся снова их расчёсывать.
Низкий звучный голос Трандуила лился легко и проникал в самую душу.
— Весел мой лес зеленый
Под солнцем и небом звездным.
Лишь в небе закат угаснет,
Костры над рекой взовьются.
Окончится день охоты,
Начнется веселый праздник -
Попробует голос флейта
И вина рекой польются…
За окнами шумел лес, подпевая Владыке. Деревья чуть покачивались, скрипя ветвями, и ветер играл листьями, перебирая их в своих невесомых ладонях. Лёгкий гул музыкой примешивался к голосу короля, создавая единую песню, которая когда-то так околдовала Мэй.
— Шелка, и парча, и бархат,
Звон лютни и блеск каменьев -
Веселый народ собрался
На праздник макушки лета.
Там песен немало спето
И сердце вином согрето…
Он замолчал, приоткрыв один глаз и лукаво поглядывая на неё. Мэй приподнялась над ним на руках и с улыбкой закончила:
— Но юный король вернется
Лишь с первым лучом рассвета…
— Иди ко мне!
Он уложил её на себя, лениво поглаживая спину и поясницу.
— Это была венчальная песня, Мэй. Я призывал тебя, и ты откликнулась. Вышла на дорогу в ту ночь, заслышав мой голос. А та, что отзовётся, должна стать моей суженой.
— Но не женой?
— Нет. Вечной невестой. Может, поэтому с тобой каждая ночь — как первая.
Мэй с улыбкой прикрыла глаза, и её длинные ресницы бабочками защекотали кожу на груди Трандуила.
— Тогда почему ты прячешь меня ото всех?
— В одном не могу я с тобой не согласиться, — ладонь короля сжала её округлость пониже спины. — Я не люблю делиться своими сокровищами.
— Делиться? — с возмущением приподнялась было Мэй, но Трандуил твёрдой рукой снова прижал её к себе.
— Женщин среди нас мало, а вот мужчины станут поглядывать на тебя. Ты юная и прекрасная, и если уж способна лишить сна меня, то что будет с остальными?
— Но разве они не подчинятся тебе, если ты запретишь им? И что будет от одних только взглядов?
— Я забываю иногда, что ты такая неискушённая, — улыбнулся он в сумраке. — От этих взглядов больно будет мне.
— Ты не сможешь держать меня взаперти вечно, — строптиво возразила девушка. — Потому что я живая. И завяну, как осенний лист в одиночестве. Только немой Аредэль носит мне еду и одежду.
— Разве моего общества тебе не достаточно?
— Но я ведь вовсе не об этом!
— Тш-ш-ш… Я обещаю подумать.
Некоторое время они лежали молча, слушая голоса звёзд, мерцающих в обсидиановом небе. Чёрная кобылица-ночь миновала половину своего пути, высекая подкованными копытами сверкающие искры, и понеслась дальше.
— Ты ведь отпустишь гномов? — шёпотом спросила Мэй.
— Может быть, — неохотно отозвался Трандуил. — Какой тебе до них интерес?
— Зачем тебе они? У тебя есть я. Ты пленил меня. Разве меня тебе не достаточно?
— Это ты пленила меня. И ты вольна уйти, когда тебе вздумается, — и медленно добавил, — могу открыть для тебя ворота в любой день.
Мэй невесело рассмеялась.
— Верно. И я тут же умру. Ведь мою смертную жизнь поддерживает только Завеса… Столько лет прошло, с тех пор, как ты привёз меня сюда. Все мои родные давно мертвы.
— Завеса… — Трандуил глубоко вздохнул. Он вдруг сел и опрокинул девушку на спину. — Если уж начистоту, она единственная сдерживает Тень Некроманта и не даёт ей касаться моего королевства. Если ты уйдёшь — это конец всему.
Мэй лежала тихо, и в зрачках её отражался лунный свет, дрожащий, как перламутровая утренняя роса. От этого казалось, будто на глазах выступили слёзы. А может, так оно и было.
— Хочешь правду о Завесе, Мэй? — спросил Трандуил, неторопливо покрывая поцелуями её грудь. — Я ведь вовсе не так силён, как майа, чтобы создать её. Думаю, это наша с тобой любовь. Только она держит всё в гармонии и равновесии. И если ты уйдёшь, всё рухнет…
— Тогда люби меня крепче! — попросила она, сжимая его плечи. — Потому что я никуда не уйду!
Страница 4 из 5
