Письма. Работа над ошибками

Джон чересчур замерз, чтобы беспокоиться о том, что подумает Шерлок, обнаружив его на пороге своего дома. Он тащился сквозь пургу слишком долго и почти заледенел, поэтому, пошатываясь, прошел внутрь, минуя Шерлока, в благословенное тепло, совершенно не думая о том, как все это получилось, поэтому первое, что он сказал Шерлоку Холмсу после его предполагаемой смерти, было:

— Ради Бога, закрой дверь, а то мы задубеем.

А затем, в заключении, он споткнулся о собственные снегоступы.

— Что ты… — сказал Шерлок, и голос его не был похож на привычный глубокий баритон, который помнил Джон. Он казался хриплым и скрипучим, и Джон подумал, что, вероятно, Шерлок давно уже ни с кем не говорил.

— Что ты…

Джон наконец сбросил снегоступы и скинул с плеч тяжелый рюкзак, оставшись лишь в парке, покрытой ледяной корочкой, которую он принялся стряхивать заиндевевшими рукавицами.

— Что ты… — снова попробовал сказать Шерлок.

Джон бросил куртку поверх рюкзака, около снегоступов, и рванул в сторону горящего огня в камине, подойдя почти вплотную к нему и протягивая руки. Их жалило тепло, и Джон, осмотрев их, решил, что они не отморожены, и ему не грозит лишиться верхних конечностей. И, впервые с тех пор как приехал, он повернулся к Шерлоку, подставив спину огню, и по-настоящему посмотрел на него.

Он был одет в одежду, которая выглядела жалко и потрепано и висела на нем, как на вешалке. Классическое депрессивное облачение, свойственное Шерлоку. Он был худым, слишком худым — кожа чрезмерно обтягивала острые скулы и потрескалась у рта и носа. Шерлок раскрыл рот от удивления, глядя на Джона. Вдоль его подбородка багровел огромный жуткий синяк, тени под глазами были настолько глубокими и темными, что Джон, возможно, ошибся, не сочтя их синяками. И он свободно, с обычным для него пренебрежением к безопасности, сжимал в руках пистолет. Но при всем этом ужасном — действительно кошмарном — виде, заставившем Джона вздрогнуть, он выглядел так щемяще знакомым. Он все еще носил слишком длинные волосы — его роскошные кудри беспорядочно торчали во все стороны. Их нужно было вымыть и расчесать, но они все еще были прежними, шерлоковскими, и выглядели так, словно ждали пальцы Джона, которые пройдутся по ним, пропуская сквозь себя. И его глаза, такие же светлые и непроницаемые, смотрели на Джона. Шерлок вообще не двигался, разве что подрагивающими пальцами держал в руках пистолет, что заставило Джона вспомнить о скрипке, оставленной в камере хранения вместе с остальными вещами Шерлока, потому что он был не в состоянии избавиться от них.

— Сибирь? — сказал Джон. — В декабре? Серьезно?

Шерлок уставился на него, задерживая взгляд чуть дольше, и при других обстоятельствах, Джон возликовал бы, что смог заставить Шерлока Холмса онеметь. Но в данном случае это отражало лишь то, насколько растерянным и смятенным был Шерлок, и Джон разрывался между желанием обнять его, сказав, что все теперь будет хорошо, и тряхнуть так, чтобы клацнули зубы, трясти, пока до него не дойдет, что больше никогда нельзя покидать его.

— Что ты здесь делаешь? — наконец спросил Шерлок, сжав губы в мрачную, жесткую линию.

«Ну, по крайней мере, он сумел на этот раз выдавить из себя весь вопрос» — подумал Джон.

— Я в отпуске, — легкомысленно бросил Джон.

Шерлок не обратил на него внимания.

— Как ты нашел меня?

— Не будь идиотом. Ты — это ты, а я — это я.

— Даже Майкрофт не смог меня разыскать. Я убежден в этом.

— Точно. Я — не Майкрофт. Я — это я, — тон Джона был ровным и невозмутимым, но взгляд оставался серьезным, потому что он имел в виду каждое сказанное им слово. — Как долго ты действительно думал, что сможешь прятаться от меня?

Шерлок спустя мгновение решил, что лучшей реакцией будет нахмуриться.

— Ты должен уйти.

Джон и не ожидал, что Шерлок примет его с распростертыми объятиями, но, надо сказать, представлял, что встреча будет хотя бы немного теплее той, что происходила сейчас. Вероятно, хоть какая-нибудь слабая улыбка и «я так рад тебя видеть».

— Что? — тупо спросил он.

Шерлок схватил мокрую куртку Джона, с которой закапал на пол растаявший снег, и с отвращением сморщил нос.

— Уходи, — сказал он. — Сейчас же.

— Ты что, спятил? Там же пурга!

— Ты уже прошел сюда сквозь пургу, так что, разумеется, можешь вернуться тем же путем, — мягко ответил Шерлок. Его голос пытался казаться логичным, но глаза были дикими. Шерлок пришел в бешенство, увидев его, и Джон пытался пересмотреть свои надежды и мечты в отношении того, каким должно было быть это воссоединение.

— Я никуда не пойду, — сказал Джон, неосознанно принимая солдатскую стойку. Он тоже обладал недюжинным упрямством, которое, конечно же, могло тягаться с упрямством Шерлока Холмса.

Шерлок бросил куртку Джона обратно на пол, как истерящий младенец.