Людовик XVI (1754-1793) французский король из династии Бурбонов… Царствование Людовики ХVI прервала Великая французская революция. Он пытался бежать из страны, но в Варенне был опознан, возвращен в Париж и судим.
Добавить в моё избранное
6 мин, 42 сек 5886
Возвращаясь в комнату после одной из таких проверок, Людовик сказал, улыбаясь: — Эти господа видят всюду кинжалы и яд. Они боятся, как бы я не покончил с собой. Увы, они плохо меня знают. Покончить с собой было бы слабостью. Нет, если нужно, я сумею умереть!
В восемь часов к королю пожаловали члены муниципалитета. Людовик передал им свое завещание и 125 луидоров, которые просил возвратить одному из кредиторов. Были у него и другие поручения. Поначалу заартачившись, визитеры все же согласились выполнить просьбы короля. На некоторое время Людовик вновь остался наедине с Эджвортом. Наконец в двери постучали офицеры с приказом собираться. — Обождите несколько минут, — твердо сказал король, — и я буду в вашем распоряжении. Закрыв двери, он бросился на колени перед священником. — Все кончено. Дайте мне ваше последнее благословение и просите Бога, чтобы он поддержал меня до конца.
Через три минуты из-за двери раздалось напоминание: пора отправляться. — Едем, — решительно ответил Людовик….Среди жуткой тишины карета подъехала к немощеной площади Революции (бывшей площади Людовика XV). Вокруг эшафота было отгорожено большое пространство, которое охраняли пушки, направленные дулами в толпу. Впрочем, толпа тоже была вооружена.
Когда король понял, что экипаж прибыл на место, он обернулся к священнику и прошептал: — Если не ошибаюсь, мы приехали. Один из палачей поспешно открыл дверцы экипажа. Жандармы, охранявшие короля, собирались выйти первыми, когда Людовик остановил их. — Господа, я рекомендую вам этого господина, — он положил руку на колено Эджворта. — Позаботьтесь, чтобы после моей смерти его не подвергли оскорблениям. Вы обязаны позаботиться о нем.
После этих слов Людовик вышел из кареты. Ступени эшафота были очень круты, и королю пришлось опереться о плечо священника. Однако, достигнув последней ступени, король оттолкнул плечо Эджворта и твердым шагом прошел всю площадку эшафота.
Все это время раздражающе громко били барабаны. Король не выдержал и крикнул срывающимся голосом: — Замолчите! Барабанщики, стоявшие у подножия эшафота, опустили палочки. Палачи подступили к Людовику, чтобы сиять с него одежду, но король, презрительно оттолкнув их, сам снял коричневый камзол, оставшись в белом фланелевом жилете, серых панталонах и белых чулках. Самообладание короля привело было палачей в смущение, но скоро они опомнились и снова окружили Людовика. — Что вы хотите? — спросил король, отдергивая руки. — Мы должны вас связать, — сказал главный палач Сансон. — Связать? Меня? — Людовик гневно прищурился. — Я никогда не соглашусь на это! Делайте, что вам приказано, но не пытайтесь меня связать. Палачи настаивали на своем, повысив голоса. Казалось, вот-вот и они решатся применить силу.
Ища поддержки, Людовик обернулся к священнику. Эджворт молчал, но поскольку король продолжал вопросительно смотреть на него, аббат проговорил со слезами в голосе: — В этом новом оскорблении я вижу только сходство вашего величества с Христом. При этих словах Людовик на мгновение поднял глава к небу.
— Делайте, что хотите, — обратился он затем к палачам. — Я выпью чашу до дна. — И громко к народу: — Французы, я умираю невиновным в преступлениях, в которых меня обвиняют; говорю вам этого с эшафота, готовясь предстать перед Богом. Я прощаю своих врагов и молю Бога, чтобы Франция…
Командовавший казнью генерал Сантер на белом коне выскочил вперед. Он яростно прокричал приказ, и рота ударила в барабаны. Короля не стало слышно. Палачи схватили Людовика, чтобы привязать к доске. Сопротивляясь, король выказал недюжинную силу, однако палачей было шестеро, и борьба быстро закончилась. Доска с Людовиком приняла горизонтальное положение.
Едва Эджворт, наклонившись к королю, успел прошептать: «Сын Святого Людовика, взойди на небеса», как раздался роковой удар ножа гильотины. Дикий крик толпы потряс площадь: «Да здравствует Республика!» Эджворт упал на колени. Он оставался в этом положении до тех пор, пока один из палачей, по виду почти мальчик, схватив отрезанную голову, чтобы показать ее толпе, не капнул кровью короля на шею аббата.
Было 9 часов 10 минут утра 21 января 1793 года.
Филипп Орлеанскнй (Эгалите), заигрывавший с революционерами, голосовал в Конвенте за смертный приговор Людовику. Дочь Людовика XVI и Марии Антуанетты, герцогиня Ангулемская.
В восемь часов к королю пожаловали члены муниципалитета. Людовик передал им свое завещание и 125 луидоров, которые просил возвратить одному из кредиторов. Были у него и другие поручения. Поначалу заартачившись, визитеры все же согласились выполнить просьбы короля. На некоторое время Людовик вновь остался наедине с Эджвортом. Наконец в двери постучали офицеры с приказом собираться. — Обождите несколько минут, — твердо сказал король, — и я буду в вашем распоряжении. Закрыв двери, он бросился на колени перед священником. — Все кончено. Дайте мне ваше последнее благословение и просите Бога, чтобы он поддержал меня до конца.
Через три минуты из-за двери раздалось напоминание: пора отправляться. — Едем, — решительно ответил Людовик….Среди жуткой тишины карета подъехала к немощеной площади Революции (бывшей площади Людовика XV). Вокруг эшафота было отгорожено большое пространство, которое охраняли пушки, направленные дулами в толпу. Впрочем, толпа тоже была вооружена.
Когда король понял, что экипаж прибыл на место, он обернулся к священнику и прошептал: — Если не ошибаюсь, мы приехали. Один из палачей поспешно открыл дверцы экипажа. Жандармы, охранявшие короля, собирались выйти первыми, когда Людовик остановил их. — Господа, я рекомендую вам этого господина, — он положил руку на колено Эджворта. — Позаботьтесь, чтобы после моей смерти его не подвергли оскорблениям. Вы обязаны позаботиться о нем.
После этих слов Людовик вышел из кареты. Ступени эшафота были очень круты, и королю пришлось опереться о плечо священника. Однако, достигнув последней ступени, король оттолкнул плечо Эджворта и твердым шагом прошел всю площадку эшафота.
Все это время раздражающе громко били барабаны. Король не выдержал и крикнул срывающимся голосом: — Замолчите! Барабанщики, стоявшие у подножия эшафота, опустили палочки. Палачи подступили к Людовику, чтобы сиять с него одежду, но король, презрительно оттолкнув их, сам снял коричневый камзол, оставшись в белом фланелевом жилете, серых панталонах и белых чулках. Самообладание короля привело было палачей в смущение, но скоро они опомнились и снова окружили Людовика. — Что вы хотите? — спросил король, отдергивая руки. — Мы должны вас связать, — сказал главный палач Сансон. — Связать? Меня? — Людовик гневно прищурился. — Я никогда не соглашусь на это! Делайте, что вам приказано, но не пытайтесь меня связать. Палачи настаивали на своем, повысив голоса. Казалось, вот-вот и они решатся применить силу.
Ища поддержки, Людовик обернулся к священнику. Эджворт молчал, но поскольку король продолжал вопросительно смотреть на него, аббат проговорил со слезами в голосе: — В этом новом оскорблении я вижу только сходство вашего величества с Христом. При этих словах Людовик на мгновение поднял глава к небу.
— Делайте, что хотите, — обратился он затем к палачам. — Я выпью чашу до дна. — И громко к народу: — Французы, я умираю невиновным в преступлениях, в которых меня обвиняют; говорю вам этого с эшафота, готовясь предстать перед Богом. Я прощаю своих врагов и молю Бога, чтобы Франция…
Командовавший казнью генерал Сантер на белом коне выскочил вперед. Он яростно прокричал приказ, и рота ударила в барабаны. Короля не стало слышно. Палачи схватили Людовика, чтобы привязать к доске. Сопротивляясь, король выказал недюжинную силу, однако палачей было шестеро, и борьба быстро закончилась. Доска с Людовиком приняла горизонтальное положение.
Едва Эджворт, наклонившись к королю, успел прошептать: «Сын Святого Людовика, взойди на небеса», как раздался роковой удар ножа гильотины. Дикий крик толпы потряс площадь: «Да здравствует Республика!» Эджворт упал на колени. Он оставался в этом положении до тех пор, пока один из палачей, по виду почти мальчик, схватив отрезанную голову, чтобы показать ее толпе, не капнул кровью короля на шею аббата.
Было 9 часов 10 минут утра 21 января 1793 года.
Филипп Орлеанскнй (Эгалите), заигрывавший с революционерами, голосовал в Конвенте за смертный приговор Людовику. Дочь Людовика XVI и Марии Антуанетты, герцогиня Ангулемская.
Страница 2 из 2
