Помни, что сильные страдания завершаются смертью, слабые предоставляют нам частые передышки, а над умеренными — мы владыки. Таким образом, если можно стерпеть — снесем их; если же нет — уйдем из жизни, раз она не доставляет нам радость, как уходим из театра. Цицерон… Борьбой с демоном самоубийства занимаются медицинские, общественные, религиозные организации и отдельные люди.
Добавить в моё избранное
16 мин, 49 сек 5611
Однако Кеворкян не подчинился запрету, и в 1991 году против него снова было возбуждено дело после того, как он«помог» еще двум женщинам распрощаться с жизнью.
Равнодушие, которое проявляет Кеворкян в отношении всего происходящего, — это не что иное, как спокойствие врача при виде смерти. «Люди мне говорят:» Побойся Бога!«, а я им отвечаю: если то, что я делаю, противозаконно — остановите меня, а если законно — то дайте мне возможность этим заниматься».
Еще в 1988 году Кеворкян обращался к сторонникам движения, проповедующего право каждого человека уйти из жизни по своей воле, с предложением открыть «медицинский» центр в Калифорнии и вести прием обреченных больных.
«Я тогда не посоветовал ему делать это именно в Калифорнии, так как законы там не разрешают подобную деятельность, — сказал Дерек Хамфри, один из активистов движения. — Но вообще доктор Кеворкян заслуживает благодарности за смерть и сострадание. История человечества не раз доказывала: чтобы заставить мир изменить свое мнение о новом общественном движении, у основателя обязательно должны появиться последователи».
В борьбе за право на смерть некоторые люди доходят до парадокса: чтобы помочь уйти из жизни тем, кому это по какой-либо причине трудно сделать, они становятся их убийцами.
8 июня 1990 года японская газета «Майнити» поместила следующее сообщение: 7 июня в 5 часов 24 минуты утра в полицию префектуры Аити позвонил мужчина 47 лет и сказал, что убил свою жену, мучившуюся от рака. Срочно примчавшаяся на место происшествия полиция обнаружила задушенную на кровати жену и сидящего рядом мужа. Он сразу же признал себя виновным и был арестован. По его словам, 6 июня жена приняла снотворное и легла спать. Примерно в 2 часа ночи он задушил пуделя жены, а затем собачьим поводком — жену. После чего зажег поминальные благовония и просидел возле тела жены около суток, прежде чем вызвал полицию. Жена, узнав месяц назад, что у нее рак легкого, попросила его, чтобы он убил ее, когда начнутся мучения, — так заявил арестованный. А собачку он задушил для того, чтобы она сопровождала хозяйку по дороге в загробный мир. Соседи говорят, что жили они вдвоем и хорошо ладили друг с другом«.»
История с убийством из чувства милосердия обнажает одну из крупнейших этических проблем современности — право безнадежно больного человека на смерть. Изобретатель машины для самоубийства, доктор Кеворкян превратился для Запада в символ этой проблемы. Врачи, присягавшие клятвой Гиппократа («Я не дам лекарство, несущее смерть, даже если меня будут просить»…), резко отрицательно относятся к поступку Кеворкяна. Однако многие пациенты придерживаются иного мнения. Они хотят не только того, чтобы их хорошо лечили, но и того, чтобы в случае безнадежности их положения врачи помогали им достойно и безболезненно умереть.
У этой проблемы два аспекта. Первый ярко высвечен случаем с Джанет Адкинс, самой выбравшей уход из жизни. А второй связан с положением больных, многие дни, месяцы и даже годы находящихся в бессознательном состоянии. Современная медицинская техника, «чудо-лекарства» способны очень долго поддерживать жизнь больного, даже если это бессмысленно из-за комы. Вот почему в США и других странах возникают движения за право безнадежно больных на эвтаназию — безболезненную смерть.
Размышляя об этом, американская журналистка Глория Борджер пишет:
«Чудодейственные установки, которые делают невозможное возможным и спасают нас, способны превратить людей в своих заложников — перспектива ужасающая. И пока суд и законодатели препираются, распутывая массу сложностей, связанных со смертью и эвтаназией, врачи не в состоянии ждать: пациентам нужны конкретные ответы.» Долг врача, — говорит специалист в области медицинской этики Маргарет Пабст Баттин, — в том, чтобы облегчить участь больного, помочь ему умереть легкой смертью«.»
А вот мои личные впечатления семейного кошмара, — продолжает Г. Борджер. — Умирающий отец подключен к аппарату искусственного дыхания. Врачи уверяют, что он в глубокой коме, и переговариваются в его палате так, будто человека уже нет. Мы, говорят они, успокаивая нас, страдаем больше, чем он. Но его искаженное мукой лицо, подрагивающие веки, из-под которых скатываются слезы, — все это взывает о помощи — он молит нас об освобождении. Однако, чтобы отключить его от аппарата, нужен, по меньшей мере, консилиум, причем рядом чуть ли не с каждым врачом должен находиться адвокат«.»
Да, насчет адвоката — это не преувеличение. В 1989 году в США развернулась острая дискуссия о том, нужно ли искусственно поддерживать жизнь безнадежно больных людей, которые не сознают сами себя. Поводом послужило обращение в Верховный суд США родителей молодой женщины Нэнси Крузан. 11 января 1983 года во время автомобильной аварии Нэнси, которой тогда было 25 лет, вылетела из машины в кювет и при падении сильно ударилась головой о землю.
Равнодушие, которое проявляет Кеворкян в отношении всего происходящего, — это не что иное, как спокойствие врача при виде смерти. «Люди мне говорят:» Побойся Бога!«, а я им отвечаю: если то, что я делаю, противозаконно — остановите меня, а если законно — то дайте мне возможность этим заниматься».
Еще в 1988 году Кеворкян обращался к сторонникам движения, проповедующего право каждого человека уйти из жизни по своей воле, с предложением открыть «медицинский» центр в Калифорнии и вести прием обреченных больных.
«Я тогда не посоветовал ему делать это именно в Калифорнии, так как законы там не разрешают подобную деятельность, — сказал Дерек Хамфри, один из активистов движения. — Но вообще доктор Кеворкян заслуживает благодарности за смерть и сострадание. История человечества не раз доказывала: чтобы заставить мир изменить свое мнение о новом общественном движении, у основателя обязательно должны появиться последователи».
В борьбе за право на смерть некоторые люди доходят до парадокса: чтобы помочь уйти из жизни тем, кому это по какой-либо причине трудно сделать, они становятся их убийцами.
8 июня 1990 года японская газета «Майнити» поместила следующее сообщение: 7 июня в 5 часов 24 минуты утра в полицию префектуры Аити позвонил мужчина 47 лет и сказал, что убил свою жену, мучившуюся от рака. Срочно примчавшаяся на место происшествия полиция обнаружила задушенную на кровати жену и сидящего рядом мужа. Он сразу же признал себя виновным и был арестован. По его словам, 6 июня жена приняла снотворное и легла спать. Примерно в 2 часа ночи он задушил пуделя жены, а затем собачьим поводком — жену. После чего зажег поминальные благовония и просидел возле тела жены около суток, прежде чем вызвал полицию. Жена, узнав месяц назад, что у нее рак легкого, попросила его, чтобы он убил ее, когда начнутся мучения, — так заявил арестованный. А собачку он задушил для того, чтобы она сопровождала хозяйку по дороге в загробный мир. Соседи говорят, что жили они вдвоем и хорошо ладили друг с другом«.»
История с убийством из чувства милосердия обнажает одну из крупнейших этических проблем современности — право безнадежно больного человека на смерть. Изобретатель машины для самоубийства, доктор Кеворкян превратился для Запада в символ этой проблемы. Врачи, присягавшие клятвой Гиппократа («Я не дам лекарство, несущее смерть, даже если меня будут просить»…), резко отрицательно относятся к поступку Кеворкяна. Однако многие пациенты придерживаются иного мнения. Они хотят не только того, чтобы их хорошо лечили, но и того, чтобы в случае безнадежности их положения врачи помогали им достойно и безболезненно умереть.
У этой проблемы два аспекта. Первый ярко высвечен случаем с Джанет Адкинс, самой выбравшей уход из жизни. А второй связан с положением больных, многие дни, месяцы и даже годы находящихся в бессознательном состоянии. Современная медицинская техника, «чудо-лекарства» способны очень долго поддерживать жизнь больного, даже если это бессмысленно из-за комы. Вот почему в США и других странах возникают движения за право безнадежно больных на эвтаназию — безболезненную смерть.
Размышляя об этом, американская журналистка Глория Борджер пишет:
«Чудодейственные установки, которые делают невозможное возможным и спасают нас, способны превратить людей в своих заложников — перспектива ужасающая. И пока суд и законодатели препираются, распутывая массу сложностей, связанных со смертью и эвтаназией, врачи не в состоянии ждать: пациентам нужны конкретные ответы.» Долг врача, — говорит специалист в области медицинской этики Маргарет Пабст Баттин, — в том, чтобы облегчить участь больного, помочь ему умереть легкой смертью«.»
А вот мои личные впечатления семейного кошмара, — продолжает Г. Борджер. — Умирающий отец подключен к аппарату искусственного дыхания. Врачи уверяют, что он в глубокой коме, и переговариваются в его палате так, будто человека уже нет. Мы, говорят они, успокаивая нас, страдаем больше, чем он. Но его искаженное мукой лицо, подрагивающие веки, из-под которых скатываются слезы, — все это взывает о помощи — он молит нас об освобождении. Однако, чтобы отключить его от аппарата, нужен, по меньшей мере, консилиум, причем рядом чуть ли не с каждым врачом должен находиться адвокат«.»
Да, насчет адвоката — это не преувеличение. В 1989 году в США развернулась острая дискуссия о том, нужно ли искусственно поддерживать жизнь безнадежно больных людей, которые не сознают сами себя. Поводом послужило обращение в Верховный суд США родителей молодой женщины Нэнси Крузан. 11 января 1983 года во время автомобильной аварии Нэнси, которой тогда было 25 лет, вылетела из машины в кювет и при падении сильно ударилась головой о землю.
Страница 2 из 5
