Помни, что сильные страдания завершаются смертью, слабые предоставляют нам частые передышки, а над умеренными — мы владыки. Таким образом, если можно стерпеть — снесем их; если же нет — уйдем из жизни, раз она не доставляет нам радость, как уходим из театра. Цицерон… Борьбой с демоном самоубийства занимаются медицинские, общественные, религиозные организации и отдельные люди.
Добавить в моё избранное
16 мин, 49 сек 5612
Врачам удалось вывести ее из состояния клинической смерти, но медицинская помощь запоздала на те мгновения, которых не хватило, чтобы спасти мозг Нэнси, в который перестал поступать кислород.
«Нэнси Крузан ни разу не приходила в сознание после аварии,-рассказывает об этой истории журнал» Тайм«,-и врачи говорят, что она никогда не очнется. Сейчас 32-летняя женщина лежит в Миссурийском реабилитационном центре, бодрствующая, но не сознающая этого. Ее тело окаменело и стянуто судорогой, колени и руки занимают такое же положение, как у эмбриона, пальцы впились в запястья. Некоторые сиделки говорят, что Нэнси может поворачиваться в сторону того, кто говорит с ней, и что она плакала несколько раз, а однажды это произошло, когда ей читали открытку, посылаемую в день Святого Валентина. Но врачи утверждают, что она не реагирует ни на что, исключая рефлекторные реакции на звук и болезненное воздействие.» Мы буквально кричали над телом Нэнси, но никогда не замечали никакой реакции, — говорит Джо Крузан, ее убитый горем отец. — Иногда можно поклясться, что она смотрит прямо на вас, но затем вы делаете три или четыре шага — и никакой реакции. Она ничего не осознает«.»
Трубка, введенная в желудок Нэнси, подает пищу и воду, необходимые для поддержания ее жизни… Врачи говорят, что сердце Нэнси сможет биться и легкие дышать еще лет 30«….»
Подобная перспектива ужасает родителей Нэнси — и вовсе не из-за меркантильных соображений. Все расходы по лечению, вернее, по поддержанию жизни Нэнси, согласно закону, взял на себя штат. Родителей же мучает моральный аспект дела. Именно поэтому они обратились в Верховный суд с просьбой дать их дочери возможность умереть. Сделали они это после того, как их аналогичное прошение в 1988 году отклонил верховный суд штата Миссури. «Мы решили, что если ошибаться, то уж в пользу жизни»,-заявили миссурийские судьи.
Масштаб проблемы станет яснее, если учесть, что в 1990 году в положении Нэнси Крузан находились 10 тысяч американцев. Но до сих пор не понятно, кто и на каком основании может принимать решение о прекращении искусственного поддержания их жизни. Родители Нэнси считают, что в их случае таким правом обладают они, так как прекрасно знали взгляды своей дочери. Отец Нэнси утверждает: «Моя дочь сказала бы:» Избавьте меня от этого«.»
Чета Крузан в своих обращениях ссылается на то, что прецеденты положительного решения подобного вопроса есть. В 1976 году суд штата Нью-Джерси разрешил семье Куинлан отключить аппарат искусственного дыхания, который поддерживал жизнь Карен Энн Куинлан. После этого такие же решения принимали суды некоторых штатов. Но были и обратные примеры.
В 1983 году этим вопросом занялась президентская комиссия по вопросам медицинской этики. Она одобрила принцип утверждения в судебном порядке принимаемого семьей решения.
По сути дела, здесь идет борьба за сферу влияния государства на личную жизнь граждан. Адвокаты четы Крузан считают, что государство посягает на конституционные гарантии свободы личности, присваивая себе право на смерть или жизнь беспомощных больных. Они говорят, что любящие близкие — наилучшие судьи, способные решить, что предпочел бы их недееспособный родственник. Однако в позиции адвокатов есть свои уязвимые места: ведь нельзя юридически зафиксировать «степень любви» родственников к больному человеку. А вдруг они торопятся отключить аппараты, поддерживающие жизнь больного, потому что их ждет немалое наследство? Не всякий ведь согласится ждать наследства неопределенное время. Ну, а если у больного нет денег или какого-то имущества и корыстный мотив отпадает? Что ж, и в этом случае нет гарантий, что родственники безошибочно«угадают» его возможное желание. Таким образом, проблема опять упирается в тупик, и вопрос о праве на смерть рождает яростные дебаты на моральные темы.«Они бушуют в отношении двух основополагающих ценностей, — говорит Дэниел Каллахан, директор Хейстингского центра, занимающегося проблемами этики. — Одна из них — святость жизни с ее религиозными корнями, другая — обязанность сделать все возможное с точки зрения техники для спасения жизни. Взятые вместе, эти ценности подобны локомотиву, мчащемуся со скоростью 100 миль в час».
Доктор Кеворкян для своего «фольксвагена», переделанного под машину смерти, саморучно сшил зеленые занавески на окна, чтобы отгородить Джанет Адкинс и возможных будущих «пациентов» от мира. Но этими занавесками невозможно закрыться от самой проблемы.
В 1991 году споры вокруг нее вспыхнули с новой силой. Связано это с выходом книги Дерека Хамфри «Последний выход», своего рода руководства для самоубийц. «С этой книгой, — заявил директор Центра медицинской этики (Питтсбург), — мы, несомненно, вступили в новую фазу права умирать».
Анализируя ситуацию, возникшую вокруг книги Хамфри, журнал «Тайм» пишет:«В» Последнем выходе«есть советы, как покончить с жизнью самому или помочь это сделать другу или родственнику.
«Нэнси Крузан ни разу не приходила в сознание после аварии,-рассказывает об этой истории журнал» Тайм«,-и врачи говорят, что она никогда не очнется. Сейчас 32-летняя женщина лежит в Миссурийском реабилитационном центре, бодрствующая, но не сознающая этого. Ее тело окаменело и стянуто судорогой, колени и руки занимают такое же положение, как у эмбриона, пальцы впились в запястья. Некоторые сиделки говорят, что Нэнси может поворачиваться в сторону того, кто говорит с ней, и что она плакала несколько раз, а однажды это произошло, когда ей читали открытку, посылаемую в день Святого Валентина. Но врачи утверждают, что она не реагирует ни на что, исключая рефлекторные реакции на звук и болезненное воздействие.» Мы буквально кричали над телом Нэнси, но никогда не замечали никакой реакции, — говорит Джо Крузан, ее убитый горем отец. — Иногда можно поклясться, что она смотрит прямо на вас, но затем вы делаете три или четыре шага — и никакой реакции. Она ничего не осознает«.»
Трубка, введенная в желудок Нэнси, подает пищу и воду, необходимые для поддержания ее жизни… Врачи говорят, что сердце Нэнси сможет биться и легкие дышать еще лет 30«….»
Подобная перспектива ужасает родителей Нэнси — и вовсе не из-за меркантильных соображений. Все расходы по лечению, вернее, по поддержанию жизни Нэнси, согласно закону, взял на себя штат. Родителей же мучает моральный аспект дела. Именно поэтому они обратились в Верховный суд с просьбой дать их дочери возможность умереть. Сделали они это после того, как их аналогичное прошение в 1988 году отклонил верховный суд штата Миссури. «Мы решили, что если ошибаться, то уж в пользу жизни»,-заявили миссурийские судьи.
Масштаб проблемы станет яснее, если учесть, что в 1990 году в положении Нэнси Крузан находились 10 тысяч американцев. Но до сих пор не понятно, кто и на каком основании может принимать решение о прекращении искусственного поддержания их жизни. Родители Нэнси считают, что в их случае таким правом обладают они, так как прекрасно знали взгляды своей дочери. Отец Нэнси утверждает: «Моя дочь сказала бы:» Избавьте меня от этого«.»
Чета Крузан в своих обращениях ссылается на то, что прецеденты положительного решения подобного вопроса есть. В 1976 году суд штата Нью-Джерси разрешил семье Куинлан отключить аппарат искусственного дыхания, который поддерживал жизнь Карен Энн Куинлан. После этого такие же решения принимали суды некоторых штатов. Но были и обратные примеры.
В 1983 году этим вопросом занялась президентская комиссия по вопросам медицинской этики. Она одобрила принцип утверждения в судебном порядке принимаемого семьей решения.
По сути дела, здесь идет борьба за сферу влияния государства на личную жизнь граждан. Адвокаты четы Крузан считают, что государство посягает на конституционные гарантии свободы личности, присваивая себе право на смерть или жизнь беспомощных больных. Они говорят, что любящие близкие — наилучшие судьи, способные решить, что предпочел бы их недееспособный родственник. Однако в позиции адвокатов есть свои уязвимые места: ведь нельзя юридически зафиксировать «степень любви» родственников к больному человеку. А вдруг они торопятся отключить аппараты, поддерживающие жизнь больного, потому что их ждет немалое наследство? Не всякий ведь согласится ждать наследства неопределенное время. Ну, а если у больного нет денег или какого-то имущества и корыстный мотив отпадает? Что ж, и в этом случае нет гарантий, что родственники безошибочно«угадают» его возможное желание. Таким образом, проблема опять упирается в тупик, и вопрос о праве на смерть рождает яростные дебаты на моральные темы.«Они бушуют в отношении двух основополагающих ценностей, — говорит Дэниел Каллахан, директор Хейстингского центра, занимающегося проблемами этики. — Одна из них — святость жизни с ее религиозными корнями, другая — обязанность сделать все возможное с точки зрения техники для спасения жизни. Взятые вместе, эти ценности подобны локомотиву, мчащемуся со скоростью 100 миль в час».
Доктор Кеворкян для своего «фольксвагена», переделанного под машину смерти, саморучно сшил зеленые занавески на окна, чтобы отгородить Джанет Адкинс и возможных будущих «пациентов» от мира. Но этими занавесками невозможно закрыться от самой проблемы.
В 1991 году споры вокруг нее вспыхнули с новой силой. Связано это с выходом книги Дерека Хамфри «Последний выход», своего рода руководства для самоубийц. «С этой книгой, — заявил директор Центра медицинской этики (Питтсбург), — мы, несомненно, вступили в новую фазу права умирать».
Анализируя ситуацию, возникшую вокруг книги Хамфри, журнал «Тайм» пишет:«В» Последнем выходе«есть советы, как покончить с жизнью самому или помочь это сделать другу или родственнику.
Страница 3 из 5
