Помни, что сильные страдания завершаются смертью, слабые предоставляют нам частые передышки, а над умеренными — мы владыки. Таким образом, если можно стерпеть — снесем их; если же нет — уйдем из жизни, раз она не доставляет нам радость, как уходим из театра. Цицерон… Борьбой с демоном самоубийства занимаются медицинские, общественные, религиозные организации и отдельные люди.
Добавить в моё избранное
16 мин, 49 сек 5618
Мы отнюдь не противники медицинских методов, которые приносят умирающему облегчение. Нас уверяют: если как следует» облегчить«участь умирающего, то у него и мыслей о тихой смерти не появится. Но это, как подтверждает практика, неверно. К примеру, в Голландии, опережающей Францию на десяток лет по программам борьбы с болью, просьбы о прекращении страданий многочисленны. Так что одно не исключает другого. Но если человек болен СПИДом или страдает от неизлечимой формы рака, то он должен иметь право отказаться от постепенного» спуска«к смерти. Если же он решается на такой» спуск«, это опять-таки его право. Мучения, переступающие определенный предел, сложнейшие операции, химиотерапия, облучение, когда человеку осталось до смерти несколько часов, недопустимы. И никто — ни врач, ни родственники, ни какие бы то ни было власти не должны решать за него, как поступить».
Жак Поэр отмечает, что, чем дальше уходит цивилизация, тем меньше человеческого остается в ее отношениях со смертью. «Раньше к смерти готовились заранее, всячески пытались избежать внезапной кончины, чтобы разумно распорядиться имуществом. В современном же мире многие хотят ухода именно внезапного». (Имея в виду менталитет европейского средневековья, Поэр забывает о том, что внезапная смерть высоко ценилась еще в античные времена. Можно, к примеру, вспомнить высказывания Плиния Старшего: «Мгновенная смерть есть высшее счастье человеческой жизни» или Овидия:«Менее мучительна сама смерть, чем ее ожидание».)
Дальнейшее развитие медицины, по мнению Поэра, приведет к тому, что «большинство людей, часто вопреки своей воле, будут умирать одряхлевшими до крайности или потерявшими контроль над своим рассудком. Это и есть дегуманизация смерти. Если человек прикован к постели, а в его тело введено с десяток разных трубок, как-то поддерживающих в нем жизнь, — разве в этом заключается гуманное отношение?»
«Ассоциация за право умереть с достоинством» предлагает, чтобы человек мог письменно изложить условия, при которых он отказывается от выживания, нечто вроде медицинского завещания. Модель его примерно такова: если я окажусь не в состоянии выражать свою волю, а лечение объективно не дает шансов вернуться к сознательной самостоятельной жизни, прошу прекратить лечение и обеспечить мне эвтаназию.«Ассоциация» Поэра борется за то, чтобы такое заявление носило характер юридического документа, снимающего с врача ответственность за решение судьбы безнадежно больного пациента.
Строго говоря, Хамфри и Жак Поэр не пионеры в данной области. Вспомним Сенеку: «Кто умереть отговорил несчастного, к нему жесток; кончина часто кара нам, но часто и для многих — милосердный дар». Морис Метерлинк в начале века заявил, что врачи злоупотребляют своим авторитетом, стараясь продлить муки агонии. «Будет день, — писал Метерлинк, — когда этот предрассудок покажется нам варварским. Он коренится в страхе, в котором мы не отдаем себе отчета и который оставили в нашем сердце религии, с давних пор умершие в сознании людей. Вот почему врачи поступают так, как будто были бы убеждены, что нет такой известной пытки, которая не была бы предпочтительнее перед пытками, ожидающими нас в неизвестном. Они как будто убеждены, что всякая выигранная минута жизни, хотя бы ради самых невыносимых страданий, отнята у страданий, еще несравненно более ужасающих, которыми нам угрожают загробные тайны; поэтому из двух зол они выбирают единственно реальное для того, чтобы избегнуть другого, которое они сами признают воображаемым. Сверх того, отсрочивая таким образом конец мучений, который, как говорит добрый Сенека, является тем, что в этих мучениях есть наилучшего, они лишь уступают всеобщему заблуждению, ежедневно замыкающему круг, в котором оно вращается, ибо продление агонии усиливает ужас смерти, а ужас смерти требует продления агонии.»
Разумеется, есть доводы и противоположной направленности; о них Метерлинк говорит тоже. Если очертить проблему одной фразой, то она будет звучать так: стоит ли один час, похищенный у смерти, целой вечности мучений? Но, может быть, эти мучения — залог окончательного духовного очищения перед прыжком в инобытие?
Как сказал бы поэт:
Убиваясь, терзаясь, дыша Смесью воздуха, желчи и мела, Словно бабочка, наша душа Вылетает из кокона тела…
Жак Поэр отмечает, что, чем дальше уходит цивилизация, тем меньше человеческого остается в ее отношениях со смертью. «Раньше к смерти готовились заранее, всячески пытались избежать внезапной кончины, чтобы разумно распорядиться имуществом. В современном же мире многие хотят ухода именно внезапного». (Имея в виду менталитет европейского средневековья, Поэр забывает о том, что внезапная смерть высоко ценилась еще в античные времена. Можно, к примеру, вспомнить высказывания Плиния Старшего: «Мгновенная смерть есть высшее счастье человеческой жизни» или Овидия:«Менее мучительна сама смерть, чем ее ожидание».)
Дальнейшее развитие медицины, по мнению Поэра, приведет к тому, что «большинство людей, часто вопреки своей воле, будут умирать одряхлевшими до крайности или потерявшими контроль над своим рассудком. Это и есть дегуманизация смерти. Если человек прикован к постели, а в его тело введено с десяток разных трубок, как-то поддерживающих в нем жизнь, — разве в этом заключается гуманное отношение?»
«Ассоциация за право умереть с достоинством» предлагает, чтобы человек мог письменно изложить условия, при которых он отказывается от выживания, нечто вроде медицинского завещания. Модель его примерно такова: если я окажусь не в состоянии выражать свою волю, а лечение объективно не дает шансов вернуться к сознательной самостоятельной жизни, прошу прекратить лечение и обеспечить мне эвтаназию.«Ассоциация» Поэра борется за то, чтобы такое заявление носило характер юридического документа, снимающего с врача ответственность за решение судьбы безнадежно больного пациента.
Строго говоря, Хамфри и Жак Поэр не пионеры в данной области. Вспомним Сенеку: «Кто умереть отговорил несчастного, к нему жесток; кончина часто кара нам, но часто и для многих — милосердный дар». Морис Метерлинк в начале века заявил, что врачи злоупотребляют своим авторитетом, стараясь продлить муки агонии. «Будет день, — писал Метерлинк, — когда этот предрассудок покажется нам варварским. Он коренится в страхе, в котором мы не отдаем себе отчета и который оставили в нашем сердце религии, с давних пор умершие в сознании людей. Вот почему врачи поступают так, как будто были бы убеждены, что нет такой известной пытки, которая не была бы предпочтительнее перед пытками, ожидающими нас в неизвестном. Они как будто убеждены, что всякая выигранная минута жизни, хотя бы ради самых невыносимых страданий, отнята у страданий, еще несравненно более ужасающих, которыми нам угрожают загробные тайны; поэтому из двух зол они выбирают единственно реальное для того, чтобы избегнуть другого, которое они сами признают воображаемым. Сверх того, отсрочивая таким образом конец мучений, который, как говорит добрый Сенека, является тем, что в этих мучениях есть наилучшего, они лишь уступают всеобщему заблуждению, ежедневно замыкающему круг, в котором оно вращается, ибо продление агонии усиливает ужас смерти, а ужас смерти требует продления агонии.»
Разумеется, есть доводы и противоположной направленности; о них Метерлинк говорит тоже. Если очертить проблему одной фразой, то она будет звучать так: стоит ли один час, похищенный у смерти, целой вечности мучений? Но, может быть, эти мучения — залог окончательного духовного очищения перед прыжком в инобытие?
Как сказал бы поэт:
Убиваясь, терзаясь, дыша Смесью воздуха, желчи и мела, Словно бабочка, наша душа Вылетает из кокона тела…
Страница 5 из 5
