Года идут, а дурь на месте!

— Да, мистер кретин. Ой, я хотел сказать, мистер Флинт, — он чиркнул в блокноте, и Маркус, снова заглядывая ему через плечо, увидел, что Оливер нарисовал большой фак на всю страницу.

— Мило, — ядовито процедил Маркус и отвесил звонкий шлепок по его заднице. — Лучше бы ты продолжил ту историю про очкастого, — бросил он напоследок, прежде чем взяться за ручку двери.

Оливер пожал плечами и скатился с кровати. Как всегда, когда Марк вдруг начинал идти на поводу у Беллатрисы — а он воспринимал это именно так, — на самого Вуда накатывало безразличие.

— Иди. Мне надо привести себя в порядок, — сказал он, и Маркус тут же вышел. Оливер нахмурился и завалился обратно на кровать. Ничего. Подождет. Лестрейндж наверняка найдет способ развлечь его. О да, Оливер осознавал, что ревнует. Глупо, но с пылом, порой удивляющим даже его, он ненавидел Беллу, со всей отчетливостью представляя ее на месте всех отрицательных персонажей, про которых он писал. В каком-то особенно-извращенном смысле Белла была его музой. Оливер фыркнул и перевернулся на живот, закапываясь лицом в смятое одеяло. Вдруг тишину комнаты разорвал резкий звук. Телефон.

Вуд медленно встал с кровати, рассчитывая, что звонок прекратится, но тот продолжал трезвонить.

— Да? — начал было Оливер, но его невидимый собеседник явно не собирался ждать:

— Марк, привет! — начал он. — Я через пару часов буду в Нью-Йорке.

— Уху, — согласился Оливер. Повисла пауза.

— Это Вик, — раздалось немного неуверенное из трубки — тот явно не ожидал такой реакции.

— А это не Марк, — с удовольствием ответил Оливер.

— О, — раздалось растерянно. — А кто?

— Его величество слушает, — намеренно пафосно провозгласил Оливер и выжидающе побарабанил пальцами по телефонной трубке. — С кем имею честь беседовать?

— Крам. Виктор Крам, — представился звонивший. Не было сомнений, что он был не просто удивлен, скорее ошарашен. — Мне бы Флинта, — попросил он.

— Флинт не может подойти. Он на операции, — брякнул первое пришедшее в голову Оливер.

— На какой еще операции? — сдавленно крякнул голос в трубке.

— Кастрация, — меланхолично продолжил Оливер, чувствуя мстительное удовлетворение.

— Что за?! — выругался Виктор, пару секунд помолчал, осмысливая сказанное Вудом, и наконец понимающе хмыкнул: — Смешно.

— А то, — Оливеру уже порядком надоел этот лишенный смысла разговор, он зевнул и лениво поинтересовался, накручивая телефонный провод на палец: — Ему что-то передать?

— Блять, это какой-то сюр, — Крам явно начал выходить из себя. — Кто ты, мать твою, такой? И где Флинт, черт побери?

— Фи, как грубо, — поморщился Оливер. — Вообще-то я не обязан представляться. И мне некогда с тобой болтать. Флинтус-хуинтус сейчас прыгает как собачонка вокруг одной бабенки, и мне самое время в красках представлять, как симпатично горят ее волосы. Всего хорошего, — он уже собирался было положить трубку, как Крама вдруг осенило.

— Вуд?!

— Единственный и неповторимый, — кивнул Оливер, чего Виктор, конечно же, не видел.

— Так он что… Ты это… Вы того? — наконец поинтересовался Крам.

— С чего ты взял? — возмутился Оливер. — Я натуральней свежевыжатого сока.

— А что ты тогда там делаешь? И почему отвечаешь с его личного номера? — через некоторое время поинтересовался тот.

— Потому что мистер Флинт так спешил кое к кому, что оставил телефон здесь.

— А «здесь» это…? — уточнил Виктор, и Оливер вздохнул, качая головой.

— В спальне, — оповестил он и сосредоточенно принялся оттирать пятнышко от чернил на пальце.

Крам фыркнул.

— Ты его горничная, что ли?

— Бери выше, — показушно обиделся Оливер. — Экономка.

— Это похоже на бред, — наконец выдал Крам. — Ладно, говори адрес, я скоро буду.

Продиктовав адрес, Оливер замер, что-то прикидывая. От усердия он прищурился, потом прикусил язык, потряс головой, погрыз палец и наконец сообразил, чем ему может быть полезен приезд Виктора. Флинту стоило напомнить, что Вуд был важнее всяких Белл, пусть даже те обладали внушительным бюстом, что, кстати, в случае с Флинтом, было скорее недостатком.

Оливер ненавидел светские вечера. Он неизменно умудрялся или не так посмотреть, или не то сказать, или вообще выставить себя полным идиотом. Сам Вуд, конечно, не считал, что он что-то делает не так, но даже спустя полгода с Флинтом, когда он впервые вышел вместе с тем в светское общество, то самое общество продолжало косо посматривать на него. И, возможно, Оливер был готов признать это, он сам частично, совсем чуть-чуть, был виноват в этом. Порой его что-то подстегивало выставлять себя еще более невоспитанным, чем он был и, видит бог, пару раз он еле останавливался от того, чтобы высморкаться в скатерть, просто от желания посмотреть на лица всех этих снобов.