Фандом: Волчонок. Дерек приезжает в середине мая. Он возвращается домой, туда, где отцветают вишни, туда, где его ждут все, кого он любит…
Добавить в моё избранное
8 мин, 56 сек 7488
— Но не смей умирать! Не смей…
А дальше — взрыв. Мешанина запахов, среди которых во главе угла стоит медь. Или кровь? Какофония. И стук собственного сердца, оглушающий, бесконечный, бесконтрольно-живущий.
Живой звук. Живой…
Стайлз кусает губы от боли, цепляется за Дерека, пытается его утянуть куда-то, но Хейл сильней. Он собирается, доволакивает их до переулка. Позже здесь их найдут свои… Позже.
А сейчас Дерек прижимает к себе Стайлз и спрашивает:
— Так почему я не должен умирать?
Сердца колотятся двумя набатами. Живые. Живые. Настоящие.
— Не заставляй меня признаваться первой, — ворчит Стайлз, свернувшись у него на груди.
— Я тебя тоже люблю, — усмехается Дерек и чутко ведет носом. — Вишни цветут?
— Кажется, — соглашается Стайлз, машинально проверяя его на новые раны. — А что?
Дерек мотает головой. Он смотрит на улицу — грязную, неухоженную, заброшенную в жестокой войне всех против всех — и улыбается ветру, который несет через эту серость и черноту лепестки вишневого цвета…
Конфронтация затянется еще на пару лет. Они умудрятся поругаться со Стайлз. Но в итоге будут вместе. Что нужно помимо счастливого конца?
… У их дочери Джо та же свобода во взгляде. И вишневый цвет оседает на ее темных волосах, а Дерек каждый раз улыбается и не рассказывает Стайлз, почему.
Однажды он ей расскажет. Но не сейчас, когда белоснежные лепестки ложатся на кусты роз с кроваво-алыми цветами и чертовски-острыми шипами…
… Или…
Может, он давно мертв?
Иногда Дерек задумывается об этом — на одну сотую долю секунды. А потом слышит, как бьется сердце Стайлз. И этого хватает.
Нет, он рад будет встретиться с мамой, с Лорой, с Пейдж… со всеми, кто ушел за грань. Просто не сейчас.
… У их следующего дома растут гортензии. И рябина.
И только иногда, в середине мая едва-едва слышен запах вишневого цвета, и Дерек говорит:
— Не сейчас
И ветер отступает. А Стайлз каждый раз обнимает его, словно чувствует, что его ждут где-то еще. И не пускает, не пускает, держит…
Дерек приезжает в середине мая.
Стайлз выбирается следом из машины и удивленно охает, когда через высокие кусты перемахивает женщина в запахивающемся платье и настороженно оглядывается по сторонам.
У нее все та же шальная улыбка, предназначенная Дереку и той, кого он дождался, чтобы привести с собой в этот уютный рай…
… А вокруг дома цветут вишни, уже отцветают, и белые лепестки то и дело срываются по воле прихотливого ветра, летят, кружат, оседают белым подобием снега на розовых кустах с кроваво-алыми цветами…
А дальше — взрыв. Мешанина запахов, среди которых во главе угла стоит медь. Или кровь? Какофония. И стук собственного сердца, оглушающий, бесконечный, бесконтрольно-живущий.
Живой звук. Живой…
Стайлз кусает губы от боли, цепляется за Дерека, пытается его утянуть куда-то, но Хейл сильней. Он собирается, доволакивает их до переулка. Позже здесь их найдут свои… Позже.
А сейчас Дерек прижимает к себе Стайлз и спрашивает:
— Так почему я не должен умирать?
Сердца колотятся двумя набатами. Живые. Живые. Настоящие.
— Не заставляй меня признаваться первой, — ворчит Стайлз, свернувшись у него на груди.
— Я тебя тоже люблю, — усмехается Дерек и чутко ведет носом. — Вишни цветут?
— Кажется, — соглашается Стайлз, машинально проверяя его на новые раны. — А что?
Дерек мотает головой. Он смотрит на улицу — грязную, неухоженную, заброшенную в жестокой войне всех против всех — и улыбается ветру, который несет через эту серость и черноту лепестки вишневого цвета…
Конфронтация затянется еще на пару лет. Они умудрятся поругаться со Стайлз. Но в итоге будут вместе. Что нужно помимо счастливого конца?
… У их дочери Джо та же свобода во взгляде. И вишневый цвет оседает на ее темных волосах, а Дерек каждый раз улыбается и не рассказывает Стайлз, почему.
Однажды он ей расскажет. Но не сейчас, когда белоснежные лепестки ложатся на кусты роз с кроваво-алыми цветами и чертовски-острыми шипами…
… Или…
Может, он давно мертв?
Иногда Дерек задумывается об этом — на одну сотую долю секунды. А потом слышит, как бьется сердце Стайлз. И этого хватает.
Нет, он рад будет встретиться с мамой, с Лорой, с Пейдж… со всеми, кто ушел за грань. Просто не сейчас.
… У их следующего дома растут гортензии. И рябина.
И только иногда, в середине мая едва-едва слышен запах вишневого цвета, и Дерек говорит:
— Не сейчас
И ветер отступает. А Стайлз каждый раз обнимает его, словно чувствует, что его ждут где-то еще. И не пускает, не пускает, держит…
Дерек приезжает в середине мая.
Стайлз выбирается следом из машины и удивленно охает, когда через высокие кусты перемахивает женщина в запахивающемся платье и настороженно оглядывается по сторонам.
У нее все та же шальная улыбка, предназначенная Дереку и той, кого он дождался, чтобы привести с собой в этот уютный рай…
… А вокруг дома цветут вишни, уже отцветают, и белые лепестки то и дело срываются по воле прихотливого ветра, летят, кружат, оседают белым подобием снега на розовых кустах с кроваво-алыми цветами…
Страница 3 из 3
