Фандом: Гарри Поттер. Эта история задумана нами давно, но почему-то родилась именно ночью на 1 сентября. Наверное, судьба… Именно этой ночью у нас получилось еще раз подглядеть за тем, как живет семья Малфой. И мы бесконечно рады, что нам это удалось!
Добавить в моё избранное
10 мин, 58 сек 12886
Она развернулась и потянула за собой Гарри, не дав тому возможности сказать хоть что-нибудь.
Гермиона закрыла глаза, медленно сосчитала до десяти и повернулась к мужу.
— Что это было? — как можно спокойнее спросила она.
— Хм… пожалуй — откровение… Хотя миссис Поттер и не оценила его.
— Господи, Люциус! Ты мог проявить хотя бы видимость терпения к моим друзьям? Я думала, ты выше всего этого. К тому же какая разница, в какой дом распределят нашу дочь? Тебе в любом случае придётся смириться с выбором.
Гермиона с трудом сдерживалась. Голова начала гудеть от эмоций, грозящих вот-вот взорваться настоящим фонтаном. Мысленно призвав себя к спокойствию, она попыталась сосредоточиться на дочке, которая всё ещё о чём-то беседовала с Альбусом Поттером.
— А я и смирюсь, — усилием воли держа себя в руках, отозвался Люциус. Хотя на самом деле его обуревала страшная, почти животная, ярость. — Я ни капли не возражаю против того, куда распределит нашу дочь Шляпа. Меня волнует лишь одно: чтобы она всегда оставалась Малфой. Истинной Малфой. Умной. Хитрой. Реально оценивающей ситуацию. Не более…
Ощущая этот глубоко запрятанный, сдерживаемый гнев мужа всей кожей, Гермиона не могла не отозваться:
— А будь она другой, ты бы меньше любил её? Замечаешь только то, что хочешь видеть. Сейлан достаточно умна, чтобы принимать собственные решения, подкреплённые её совестливостью, добротой и отвагой… Солнышко, ты готова?
— Вы тут что, спорите? — Сейлан подозрительно сощурилась, переводя взгляд с одного родителя на другого.
— Нет, конечно же нет… — Гермиона запнулась и с надеждой взглянула на мужа.
— Ну, конечно же нет, малышка, — Малфой тут же потянулся и, улыбнувшись, привлек дочку к себе. — Нас с мамой просто эгоистически беспокоит, в какой Дом Хогвартса попадет наше прелестное дитя…
— Пап, а ты на самом деле расстроишься, если я попаду не в Слизерин? — Сейлан, доверчиво прижавшись к отцу, постаралась поймать его взгляд.
— Расстроюсь. Но не сильно, — Люциус не удержался и, прижав ее к себе, коснулся губами макушки. — Я знаю, что ты навсегда останешься моим сокровищем. Моей маленькой Сейлан Малфой.
Гермиона отвернулась в сторону, смаргивая слёзы. Эмоциональность, казалось, достигла своего апогея. Словно сквозь сон она слышала ответ дочки:
— Па-а-п, ну я же не могу навсегда остаться маленькой. Но на сокровище я согласна, — она крепко сжала отца своими маленькими ручками. — Я напишу вам вечером, как только устроюсь… м-м… в новом доме, хорошо? Мам?
— Да, обязательно напиши! — выдохнула Гермиона, присела и крепко обняла Сейлан. — Пиши как можно чаще. Мы будем очень по тебе скучать…
Раздался протяжный гудок паровоза, извещающий, что до отправления поезда остались считанные минуты. Все кинулись обнимать друг друга и торопливо забираться в вагоны.
— Не поддавайся ни на чьи провокации, всегда оставайся собой. И помни — не важно, в какой Дом тебя распределит Шляпа, твой настоящий дом всегда будет рядом с нами.
Гермиона поймала взгляд Люциуса, и на мгновение они вернулись на много лет назад, когда обрели свой дом рядом друг с другом.
— Да, мам, ну всё, отпусти же, иначе поезд уедет без меня…
Сейлан по второму кругу обняла родителей и не без помощи папы залезла в вагон. Звук захлопнувшейся двери едва не заставил Гермиону разрыдаться. Она вцепилась в руку Люциуса, как в единственную опору, из последних сил сдерживая слёзы.
— Ну-ну, миссис Малфой… Не стоит так уж расстраиваться. Уже совсем скоро, — Люциус тоскливо вздохнул. — На Рождество наша девочка приедет домой…
— Мы впервые так надолго с ней расстаёмся…
Поезд начал набирать ход, и если бы Люциус не держал её, то Гермиона уже бежала бы следом. Она положила голову мужу на плечо.
— У меня сердце разрывается, не думала, что будет так тяжело, — судорожно проговорила она.
— Это судьба каждого родителя. Терпи. Что поделать?
Он тихонько развернул её к выходу, и они медленно зашагали к барьеру. Впереди ждал сложный рабочий день, а Гермиона уже чувствовала себя подавленной и опустошенной, словно тыква на Хэллоуин.
— Неужели придётся проходить через это с каждым нашим ребёнком? — пробормотала она скорее самой себе.
— Что ты сказала? — тут же откликнулся Люциус, и сердце его радостно забилось в предвкушении.
— Что ты сказал? — эхом отозвалась Гермиона. — Ох… я… не хотела торопить события. Только не сходи с ума, но мне показалось, что ты будешь рад ещё одному сыну.
Почему-то Гермиона очень испугалась, совсем как двенадцать лет назад, когда впервые узнала о том, что скоро подарит любимому мужчине ребёнка. Они оба уже не так молоды, как раньше, вдруг он сочтёт это… неуместным?
— Мерлин… — Люциус остановился и развернул ее к себе. — Да я счастлив! Счастлив!
Гермиона закрыла глаза, медленно сосчитала до десяти и повернулась к мужу.
— Что это было? — как можно спокойнее спросила она.
— Хм… пожалуй — откровение… Хотя миссис Поттер и не оценила его.
— Господи, Люциус! Ты мог проявить хотя бы видимость терпения к моим друзьям? Я думала, ты выше всего этого. К тому же какая разница, в какой дом распределят нашу дочь? Тебе в любом случае придётся смириться с выбором.
Гермиона с трудом сдерживалась. Голова начала гудеть от эмоций, грозящих вот-вот взорваться настоящим фонтаном. Мысленно призвав себя к спокойствию, она попыталась сосредоточиться на дочке, которая всё ещё о чём-то беседовала с Альбусом Поттером.
— А я и смирюсь, — усилием воли держа себя в руках, отозвался Люциус. Хотя на самом деле его обуревала страшная, почти животная, ярость. — Я ни капли не возражаю против того, куда распределит нашу дочь Шляпа. Меня волнует лишь одно: чтобы она всегда оставалась Малфой. Истинной Малфой. Умной. Хитрой. Реально оценивающей ситуацию. Не более…
Ощущая этот глубоко запрятанный, сдерживаемый гнев мужа всей кожей, Гермиона не могла не отозваться:
— А будь она другой, ты бы меньше любил её? Замечаешь только то, что хочешь видеть. Сейлан достаточно умна, чтобы принимать собственные решения, подкреплённые её совестливостью, добротой и отвагой… Солнышко, ты готова?
— Вы тут что, спорите? — Сейлан подозрительно сощурилась, переводя взгляд с одного родителя на другого.
— Нет, конечно же нет… — Гермиона запнулась и с надеждой взглянула на мужа.
— Ну, конечно же нет, малышка, — Малфой тут же потянулся и, улыбнувшись, привлек дочку к себе. — Нас с мамой просто эгоистически беспокоит, в какой Дом Хогвартса попадет наше прелестное дитя…
— Пап, а ты на самом деле расстроишься, если я попаду не в Слизерин? — Сейлан, доверчиво прижавшись к отцу, постаралась поймать его взгляд.
— Расстроюсь. Но не сильно, — Люциус не удержался и, прижав ее к себе, коснулся губами макушки. — Я знаю, что ты навсегда останешься моим сокровищем. Моей маленькой Сейлан Малфой.
Гермиона отвернулась в сторону, смаргивая слёзы. Эмоциональность, казалось, достигла своего апогея. Словно сквозь сон она слышала ответ дочки:
— Па-а-п, ну я же не могу навсегда остаться маленькой. Но на сокровище я согласна, — она крепко сжала отца своими маленькими ручками. — Я напишу вам вечером, как только устроюсь… м-м… в новом доме, хорошо? Мам?
— Да, обязательно напиши! — выдохнула Гермиона, присела и крепко обняла Сейлан. — Пиши как можно чаще. Мы будем очень по тебе скучать…
Раздался протяжный гудок паровоза, извещающий, что до отправления поезда остались считанные минуты. Все кинулись обнимать друг друга и торопливо забираться в вагоны.
— Не поддавайся ни на чьи провокации, всегда оставайся собой. И помни — не важно, в какой Дом тебя распределит Шляпа, твой настоящий дом всегда будет рядом с нами.
Гермиона поймала взгляд Люциуса, и на мгновение они вернулись на много лет назад, когда обрели свой дом рядом друг с другом.
— Да, мам, ну всё, отпусти же, иначе поезд уедет без меня…
Сейлан по второму кругу обняла родителей и не без помощи папы залезла в вагон. Звук захлопнувшейся двери едва не заставил Гермиону разрыдаться. Она вцепилась в руку Люциуса, как в единственную опору, из последних сил сдерживая слёзы.
— Ну-ну, миссис Малфой… Не стоит так уж расстраиваться. Уже совсем скоро, — Люциус тоскливо вздохнул. — На Рождество наша девочка приедет домой…
— Мы впервые так надолго с ней расстаёмся…
Поезд начал набирать ход, и если бы Люциус не держал её, то Гермиона уже бежала бы следом. Она положила голову мужу на плечо.
— У меня сердце разрывается, не думала, что будет так тяжело, — судорожно проговорила она.
— Это судьба каждого родителя. Терпи. Что поделать?
Он тихонько развернул её к выходу, и они медленно зашагали к барьеру. Впереди ждал сложный рабочий день, а Гермиона уже чувствовала себя подавленной и опустошенной, словно тыква на Хэллоуин.
— Неужели придётся проходить через это с каждым нашим ребёнком? — пробормотала она скорее самой себе.
— Что ты сказала? — тут же откликнулся Люциус, и сердце его радостно забилось в предвкушении.
— Что ты сказал? — эхом отозвалась Гермиона. — Ох… я… не хотела торопить события. Только не сходи с ума, но мне показалось, что ты будешь рад ещё одному сыну.
Почему-то Гермиона очень испугалась, совсем как двенадцать лет назад, когда впервые узнала о том, что скоро подарит любимому мужчине ребёнка. Они оба уже не так молоды, как раньше, вдруг он сочтёт это… неуместным?
— Мерлин… — Люциус остановился и развернул ее к себе. — Да я счастлив! Счастлив!
Страница 3 из 4
