Фандом: Ориджиналы. На крыше стеклянного небоскреба — одного из многих вокруг — стоит человек. Ветер треплет светлые волосы и полы длинного пиджака, небрежно наброшенного на плечи.
Добавить в моё избранное
2 мин, 21 сек 16661
Человек делает шаг, еще шаг, еще и еще, раскинув в безответных объятиях руки, словно танцуя сам с собой под неведомую мелодию. Движения его быстры и изящны, но их точность неумолимо приближает человека к краю — туда, где за бетонным парапетом далеко внизу плавится от жары город…
Один. Человек стоит на этой крыше совершенно один — ангелы, живущие здесь, почти никогда не приходят в город. А они совсем близко — кажется, протяни руку и коснешься облаков, будто специально спустившихся, чтобы поцеловаться со смогом, окутывающим улицы. И человек остро чувствует свое одиночество, слышит молчаливый укор, но все равно представляет в объятиях одну из парящих белых фигур — в пышном свадебном платье, открытая спина которого ничуть не стесняет развернутых крыльев. Он словно держит в руках хрупкое тело и ощущает ответные объятия — не рук, но крыльев, надежно защищающих их обоих от посторонних взглядов. И, пусть человек не может вспомнить, как и почему Алина оказалась среди ангелов, какое-то невыразимо глубокое чувство придает ему уверенность, что она здесь — в облаках, парящих над городом, среди этих вечно печальных существ, с грустными улыбками взирающих вниз.
До края остается всего несколько шагов. И хоть парапет возвышается метровым монолитом, надежно предохраняющим от опасности, что стоит тренированному телу играючи — словно продолжая танец — преодолеть это заграждение и одним прыжком оказаться действительно на краю — на грани, отделяющей жизнь от смерти, а сон — от яви?
— Думаешь, его время пришло? — две прозрачные фигуры возникают в дверях, ведущих на лестницу.
— Предлагаешь дать ему еще немного поблуждать во снах? — один из них стремительно приближается к мужчине и чуть обнимает его, удерживая над пропастью.
— А нужно ли? Мне кажется, того, что он видел, достаточно, — почти равнодушно отвечает второй, не без интереса, впрочем, поглядывая на собеседника.
— Надеюсь… Просыпайся! — и оба ангела тают, как будто их никогда не было.
Одновременно с последним словом начинает осыпаться мир — надстройка лифтовой шахты, дальние углы площадки, парапет… Только город, колеблющийся в волнах раскаленного воздуха, все еще поразительно реален, он зовет, манит своей точностью. И человек делает шаг, срываясь вниз…
Александр резко просыпается — его будто вытолкнули из сна, не дав ни минуты на раздумья. Распахивает глаза, рывком садится на постели. Бешено колотится сердце. Лишь несколько минут спустя до него начинает медленно доходить, что не было никаких ангелов, никакого осыпающегося города и никакого падения… Что он не один.
Александр ежится от холода, пробежавшего по спине, стоит воспоминанию вновь встать перед глазами. И, не в силах справиться с собой, обнимает жену, тихо спящую рядом. «Алина… Что тебе снится?» — думает он, зарываясь лицом в пахнущие лимоном волосы и отчаянно желая согреться. В сознании огненной вязью вспыхивают слова клятвы верности, данной много лет назад ей — единственному ангелу, когда-либо жившему на земле. И меркнут обиды и неурядицы — остается только безудержное желание попросить прощения за все зло, причиненное вольно или невольно — намеренно или неосторожно.
… Часы на комоде показывают три. До утра еще есть немного времени. Пусть она спит, а он будет охранять ее сон.
Один. Человек стоит на этой крыше совершенно один — ангелы, живущие здесь, почти никогда не приходят в город. А они совсем близко — кажется, протяни руку и коснешься облаков, будто специально спустившихся, чтобы поцеловаться со смогом, окутывающим улицы. И человек остро чувствует свое одиночество, слышит молчаливый укор, но все равно представляет в объятиях одну из парящих белых фигур — в пышном свадебном платье, открытая спина которого ничуть не стесняет развернутых крыльев. Он словно держит в руках хрупкое тело и ощущает ответные объятия — не рук, но крыльев, надежно защищающих их обоих от посторонних взглядов. И, пусть человек не может вспомнить, как и почему Алина оказалась среди ангелов, какое-то невыразимо глубокое чувство придает ему уверенность, что она здесь — в облаках, парящих над городом, среди этих вечно печальных существ, с грустными улыбками взирающих вниз.
До края остается всего несколько шагов. И хоть парапет возвышается метровым монолитом, надежно предохраняющим от опасности, что стоит тренированному телу играючи — словно продолжая танец — преодолеть это заграждение и одним прыжком оказаться действительно на краю — на грани, отделяющей жизнь от смерти, а сон — от яви?
— Думаешь, его время пришло? — две прозрачные фигуры возникают в дверях, ведущих на лестницу.
— Предлагаешь дать ему еще немного поблуждать во снах? — один из них стремительно приближается к мужчине и чуть обнимает его, удерживая над пропастью.
— А нужно ли? Мне кажется, того, что он видел, достаточно, — почти равнодушно отвечает второй, не без интереса, впрочем, поглядывая на собеседника.
— Надеюсь… Просыпайся! — и оба ангела тают, как будто их никогда не было.
Одновременно с последним словом начинает осыпаться мир — надстройка лифтовой шахты, дальние углы площадки, парапет… Только город, колеблющийся в волнах раскаленного воздуха, все еще поразительно реален, он зовет, манит своей точностью. И человек делает шаг, срываясь вниз…
Александр резко просыпается — его будто вытолкнули из сна, не дав ни минуты на раздумья. Распахивает глаза, рывком садится на постели. Бешено колотится сердце. Лишь несколько минут спустя до него начинает медленно доходить, что не было никаких ангелов, никакого осыпающегося города и никакого падения… Что он не один.
Александр ежится от холода, пробежавшего по спине, стоит воспоминанию вновь встать перед глазами. И, не в силах справиться с собой, обнимает жену, тихо спящую рядом. «Алина… Что тебе снится?» — думает он, зарываясь лицом в пахнущие лимоном волосы и отчаянно желая согреться. В сознании огненной вязью вспыхивают слова клятвы верности, данной много лет назад ей — единственному ангелу, когда-либо жившему на земле. И меркнут обиды и неурядицы — остается только безудержное желание попросить прощения за все зло, причиненное вольно или невольно — намеренно или неосторожно.
… Часы на комоде показывают три. До утра еще есть немного времени. Пусть она спит, а он будет охранять ее сон.
