Фандом: Гарри Поттер. Прошло восемь лет после окончания войны. Похищение из Хогвартса зеркала Еиналеж дает толчок к началу странных, загадочных и кровавых событий, напрямую связанных с Гермионой Грейнджер. Узнает ли она, куда приводят мечты?
Добавить в моё избранное
96 мин, 43 сек 12312
Ушедшее, невозвратное, потерянное.
— Все сама, все сама… И мальчики… хорошие мальчики — Гарри, Рон, кажется, его звали — брат Джинни, навещали ее. Потом остались только Гарри и Джинни, теперь лишь Гарри. Нашла какую-то работу, сняла квартиру. Но она тает, словно свечка. Словно в ней сидит что-то страшное, что пожирает изнутри.
Он скривил губы. А где найти слова, чтобы описать его демонов? Скребутся, издеваются, насмехаются, сжигают и танцуют на пепелище. Северус смотрел на слезы, текущие по уже вялым щекам некогда цветущей женщины.
— А тут… она обычно приходила к нам обедать по выходным. И не пришла. Мы обнаружили ее… Она… она была настолько истощена, что с трудом могла говорить. Просто лежала на кровати, свернувшись калачиком, полуголая и лепетала, как ребенок: «Мамочка, прости», — миссис Грейнджер зарыдала. — Я не хочу, не хочу потерять ее снова! Вы много пережили в этой жизни, я же вижу. Вы меня понимаете?
Он понимал.
— Профессор, пожалуйста! Не надо! Не надо больше втягивать ее в ваши дела! Она больше не волшебница! Она… ей плохо. Я же вижу, как она достает свой старый школьный сундук и перебирает книги и вещи. Как она гладит свою волшебную палочку и несмотря ни на что не расстается с ней! Не бередите ее раны! Она теперь человек. Просто человек. Она переболеет и заживет нормальной жизнью. Она сможет. Наша девочка выстоит…
Северус молчал. Глаза миссис Грейнджер высохли, и она схватила его за руку:
— Пожалуйста, не приходите больше! Скажите Гарри! Не надо!
Снейп выдернул руку и вскочил:
— Вы считаете, остаться без друзей сейчас для нее лучше? А если она не справится?
— Мы поможем ей. Мы будем рядом. Всегда. Она разрывается между двумя мирами. Оставьте ее здесь! В вашем мире ей не выжить…
Северус отошел к окну, заложив руки за спину. Зачем ему вообще все это нужно? Надо было уходить сразу, а не терпеть, переступив через себя. Не терпеть до последнего, сжав зубы, до дрожи и корчей. Потому что, когда душа не выдерживает этих судорог, а тело уже готово развернуться и уйти, ты все равно безропотно принимаешь на себя все дерьмо, которое только есть на свете, чтобы потом утереться и пойти дальше.
— Мисс Грейнджер хотела, чтобы вы привезли ее кота с квартиры, — Снейп старался, чтобы его голос звучал ровно. Женщина опустила руку. — Я могу заняться этим.
Миссис Грейнджер тяжело поднялась на ноги, прошла в коридор и вернулась со связкой ключей:
— Заберите кота. Я… я скажу ей, что он потерялся.
Снейп помедлил, забрал связку и молча вышел из дома. Миссис Грейнджер так и осталась стоять опустив руки, посреди гостиной, заполненной фарфоровыми безделушками.
Руки. У нее связаны руки и ноги, обнаженное тело вытянуто струной, а мышцы свело судорогой от напряжения. В рот вставлен кляп, глаза завязаны. Сон? Сон… Конечно, сон! Тьма! Зачем завязывать глаза?
Вдох-выдох, вдох-выдох… Судорожные рыдания прорвались даже сквозь кляп. Повязка намокла от слез, а сопли, текущие из носа, не давали вдохнуть. Вот и все. Она корчилась, обдирая запястья, выворачивая из суставов руки, привязанные над головой.
— Ш-ш-ш… — его ладонь погладила ее по голове. — Ты же не будешь кричать? Скурджифай.
Она почувствовала, что дышать стало легче. Кровать прогнулась и заскрипела под его тяжестью.
— Моя бедная маленькая овечка. Я ведь обещал вернуться.
Его рука продолжала перебирать ее волосы. Она замотала головой и застонала. Тело покрылось испариной.
— Я знал, что тебе понравится…
Она всхлипнула, ощутив прикосновение его руки к своей груди. Кожа сразу покрылась мурашками, соски затвердели, а внизу живота тоскливо заныло в предвкушении.
— Ты стала такой маленькой… хрупкой, словно фарфоровая статуэтка — такая же тонкая и прозрачная. Тронь — и ты разобьешься с тихим звоном.
Нет! Не надо, не надо… Она же дома… Там, за стеной, спят родители… Все повторяется снова. Ей не убежать. Никуда. Никогда.
Его рука скользнула вниз, зарылась в треугольник мягких курчавых волос. Она замычала. Он вытащил кляп у нее изо рта:
— Ты такая нетерпеливая… такая сладкая… — его язык жарко лизнул торчащий сосок. Горячий рот вобрал его в себя и втянул, жадно посасывая. По телу пробежала дрожь. — Ты больше не покинешь меня…
В голове мутилось, мысли путались, и в конце концов остались лишь чувства. Ощущение рук, губ, жара его тела, когда каждая косточка плавится от нестерпимого желания, а мышцы ноют, страдая, мечтая получить ласку. Когда исчезает «я» и, растворяясь, переливается дрожащей ртутной массой, накатывающей раз за разом, чтобы потом выплеснуться волной на острые холодные камни.
— Все сама, все сама… И мальчики… хорошие мальчики — Гарри, Рон, кажется, его звали — брат Джинни, навещали ее. Потом остались только Гарри и Джинни, теперь лишь Гарри. Нашла какую-то работу, сняла квартиру. Но она тает, словно свечка. Словно в ней сидит что-то страшное, что пожирает изнутри.
Он скривил губы. А где найти слова, чтобы описать его демонов? Скребутся, издеваются, насмехаются, сжигают и танцуют на пепелище. Северус смотрел на слезы, текущие по уже вялым щекам некогда цветущей женщины.
— А тут… она обычно приходила к нам обедать по выходным. И не пришла. Мы обнаружили ее… Она… она была настолько истощена, что с трудом могла говорить. Просто лежала на кровати, свернувшись калачиком, полуголая и лепетала, как ребенок: «Мамочка, прости», — миссис Грейнджер зарыдала. — Я не хочу, не хочу потерять ее снова! Вы много пережили в этой жизни, я же вижу. Вы меня понимаете?
Он понимал.
— Профессор, пожалуйста! Не надо! Не надо больше втягивать ее в ваши дела! Она больше не волшебница! Она… ей плохо. Я же вижу, как она достает свой старый школьный сундук и перебирает книги и вещи. Как она гладит свою волшебную палочку и несмотря ни на что не расстается с ней! Не бередите ее раны! Она теперь человек. Просто человек. Она переболеет и заживет нормальной жизнью. Она сможет. Наша девочка выстоит…
Северус молчал. Глаза миссис Грейнджер высохли, и она схватила его за руку:
— Пожалуйста, не приходите больше! Скажите Гарри! Не надо!
Снейп выдернул руку и вскочил:
— Вы считаете, остаться без друзей сейчас для нее лучше? А если она не справится?
— Мы поможем ей. Мы будем рядом. Всегда. Она разрывается между двумя мирами. Оставьте ее здесь! В вашем мире ей не выжить…
Северус отошел к окну, заложив руки за спину. Зачем ему вообще все это нужно? Надо было уходить сразу, а не терпеть, переступив через себя. Не терпеть до последнего, сжав зубы, до дрожи и корчей. Потому что, когда душа не выдерживает этих судорог, а тело уже готово развернуться и уйти, ты все равно безропотно принимаешь на себя все дерьмо, которое только есть на свете, чтобы потом утереться и пойти дальше.
— Мисс Грейнджер хотела, чтобы вы привезли ее кота с квартиры, — Снейп старался, чтобы его голос звучал ровно. Женщина опустила руку. — Я могу заняться этим.
Миссис Грейнджер тяжело поднялась на ноги, прошла в коридор и вернулась со связкой ключей:
— Заберите кота. Я… я скажу ей, что он потерялся.
Снейп помедлил, забрал связку и молча вышел из дома. Миссис Грейнджер так и осталась стоять опустив руки, посреди гостиной, заполненной фарфоровыми безделушками.
Глава 5
Она поняла, что не может пошевелиться. Хотела закричать, но рот не открывался. Паника-паника-паника! Веки налились свинцовой тяжестью. Дышать, дышать… медленно: вдох-выдох, вдох…Руки. У нее связаны руки и ноги, обнаженное тело вытянуто струной, а мышцы свело судорогой от напряжения. В рот вставлен кляп, глаза завязаны. Сон? Сон… Конечно, сон! Тьма! Зачем завязывать глаза?
Вдох-выдох, вдох-выдох… Судорожные рыдания прорвались даже сквозь кляп. Повязка намокла от слез, а сопли, текущие из носа, не давали вдохнуть. Вот и все. Она корчилась, обдирая запястья, выворачивая из суставов руки, привязанные над головой.
— Ш-ш-ш… — его ладонь погладила ее по голове. — Ты же не будешь кричать? Скурджифай.
Она почувствовала, что дышать стало легче. Кровать прогнулась и заскрипела под его тяжестью.
— Моя бедная маленькая овечка. Я ведь обещал вернуться.
Его рука продолжала перебирать ее волосы. Она замотала головой и застонала. Тело покрылось испариной.
— Я знал, что тебе понравится…
Она всхлипнула, ощутив прикосновение его руки к своей груди. Кожа сразу покрылась мурашками, соски затвердели, а внизу живота тоскливо заныло в предвкушении.
— Ты стала такой маленькой… хрупкой, словно фарфоровая статуэтка — такая же тонкая и прозрачная. Тронь — и ты разобьешься с тихим звоном.
Нет! Не надо, не надо… Она же дома… Там, за стеной, спят родители… Все повторяется снова. Ей не убежать. Никуда. Никогда.
Его рука скользнула вниз, зарылась в треугольник мягких курчавых волос. Она замычала. Он вытащил кляп у нее изо рта:
— Ты такая нетерпеливая… такая сладкая… — его язык жарко лизнул торчащий сосок. Горячий рот вобрал его в себя и втянул, жадно посасывая. По телу пробежала дрожь. — Ты больше не покинешь меня…
В голове мутилось, мысли путались, и в конце концов остались лишь чувства. Ощущение рук, губ, жара его тела, когда каждая косточка плавится от нестерпимого желания, а мышцы ноют, страдая, мечтая получить ласку. Когда исчезает «я» и, растворяясь, переливается дрожащей ртутной массой, накатывающей раз за разом, чтобы потом выплеснуться волной на острые холодные камни.
Страница 14 из 29
