Фандом: Гарри Поттер. Прошло восемь лет после окончания войны. Похищение из Хогвартса зеркала Еиналеж дает толчок к началу странных, загадочных и кровавых событий, напрямую связанных с Гермионой Грейнджер. Узнает ли она, куда приводят мечты?
Добавить в моё избранное
96 мин, 43 сек 12288
Да!?
Он почти кричал ей прямо в лицо.
— А где вы были, когда я лежал в Мунго, раздираемый на части ядом и сожалениями? Когда я хотел сдохнуть, потому что всем вокруг было плевать и мне тоже? Где были ваши добрые намерения, когда меня засунули в Азкабан и судили? Судили, даже не пригласив ни на одно заседание? Где были мои свидетели? Мои защитники? Кто вступился за меня, пока я два года ждал приговор? — он вцепился ей в плечи, зашипев: — Вы знаете, что такое Азкабан? Думаете, это обычная тюрьма с обедом по расписанию и прогулками в хорошую погоду? Это не просто стены и камни. Они дышат. Они живут. Живут вместе с тобой, наполняясь твоими страданиями и отдавая чужие — страдания тех, что были до тебя. Они рыдают и хохочут, издеваясь, они сочатся гноем и смрадом из каждой щели, из каждой трещины. Азкабан сам стал дементором, высасывающим душу, силы и волю к жизни. Он бы и меня сожрал, но я обманул его, — Снейп беззвучно рассмеялся, — у меня давным-давно нет души…
Он отпустил ее, и Гермиона рухнула на колени.
— Пожиратель заслуживал смерти, — прошептала она.
Северус, пошатываясь, расстегнул ворот сюртука. Лицо его исказилось и побледнело:
— Извините — не оправдал! А теперь что — совесть, с-сука такая, загрызла? Бессонница, несварение и зуд? Можете спать спокойно: все долги погашены, мы квиты, — он прошел к камину и бросил в него горсть летучего пороха. — Косая Аллея.
Шаги. Или это лишь эхо ее собственных? Стоило ей остановиться, стук каблуков за спиной сразу же стихал. Она не знала, сколько уже бродит вот так — судя по всему, давно наступил вечер, зажглись фонари и люди должны были идти с работы, гулять… Но Гермиона шла в полном одиночестве, двери, мимо которых она проходила, не открывались. Не было привычного человеческого шума: голосов, шарканья подошв по тротуару. Даже машины не ездили. Она замерла. Потерла лоб. Машины, самолеты, музыка из окон, хлопанье дверей — ни-че-го. Прохладный вечерний воздух забрался под легкую блузку и покрыл кожу мурашками.
Теперь она ясно слышала их. Шаги — они приближались. Четкие, размеренные, в такт ударам ее сердца. Она нащупала стену и начала медленно идти вдоль, пытаясь найти дверь. Гермиона чувствовала слезы, бегущие по лицу. Приближающиеся шаги набатом отдавались в ушах. Она старалась идти быстрее, спотыкаясь и лихорадочно нащупывая дверь. Спрятаться…
Она нашла. Дверь. Огромная ручка. Гермиона дернула раз, другой — дверь не поддавалась. Всхлипывая, она молотила в нее кулаками, но ее удары падали в тишину, густую и мягкую, словно пудинг. Шаги остановились прямо за ней. Она чувствовала взгляд. Изучающий, ощупывающий. Тяжелый и осязаемый словно рука.
Глотая слезы, она уперлась лбом в холодное дерево двери. Медленно повернулась, сползла вниз, к порогу, обхватив себя руками, и прошептала:
— Помогите…
— Что вы здесь делаете? — раздался над ее головой знакомый хриплый баритон, и сразу же обычная уличная какофония заполнила уши.
— Я заблудилась, — попыталась она улыбнуться сквозь слезы сидя на тротуаре.
— И почему я совсем не удивился? — Снейп пожал плечами. — Вот так идешь-идешь, никого не трогаешь, весь в мыслях о благом и вечном, а тут раз — свернувшаяся калачиком мисс Грейнджер лежит на пороге собственного дома и заявляет, что заблудилась.
— А вы что здесь делаете? — продолжила она светскую беседу, вытирая глаза.
— А я здесь иду, — терпеливо объяснил Снейп. — Может быть, вы все же встанете и объясните мне, какого Мерлина забыли ночью на улице.
Гермиона неуклюже поднялась, отряхнула джинсы и шмыгнула носом:
— Я домой возвращалась. С работы.
— Вот как, — Снейп подобрал ее трость, валяющуюся неподалеку, и сунул ей в руку. — Вы еще и работаете. А я думал, вы специализируетесь на внештатных консультациях Героям Магического Мира.
— На этом много не заработаешь, — улыбнулась Гермиона. — Я специализируюсь на хиромантии, как это называете вы, или на гадании — по мнению Гарри.
— А вы как это называете?
— Видения.
— Нет такого раздела в магической науке.
— Мне иногда кажется, что меня тоже нет. Сны сменяются видениями, и непонятно где я реально существую — здесь или там. Я не вижу окружающий мир — передо мной лишь темнота. Как бесконечный коридор, по которому идешь, а выхода из него нет.
Снейп смотрел на хрупкую фигурку в ситцевой блузке в мелкий цветочек, и ему казалось, что и правда — один скромный порыв ветра — и она развеется призрачным утренним туманом.
Гермиона поежилась и обхватила себя тонкими, почти прозрачными руками с острыми локтями.
— Вы когда в последний раз ели?
Он почти кричал ей прямо в лицо.
— А где вы были, когда я лежал в Мунго, раздираемый на части ядом и сожалениями? Когда я хотел сдохнуть, потому что всем вокруг было плевать и мне тоже? Где были ваши добрые намерения, когда меня засунули в Азкабан и судили? Судили, даже не пригласив ни на одно заседание? Где были мои свидетели? Мои защитники? Кто вступился за меня, пока я два года ждал приговор? — он вцепился ей в плечи, зашипев: — Вы знаете, что такое Азкабан? Думаете, это обычная тюрьма с обедом по расписанию и прогулками в хорошую погоду? Это не просто стены и камни. Они дышат. Они живут. Живут вместе с тобой, наполняясь твоими страданиями и отдавая чужие — страдания тех, что были до тебя. Они рыдают и хохочут, издеваясь, они сочатся гноем и смрадом из каждой щели, из каждой трещины. Азкабан сам стал дементором, высасывающим душу, силы и волю к жизни. Он бы и меня сожрал, но я обманул его, — Снейп беззвучно рассмеялся, — у меня давным-давно нет души…
Он отпустил ее, и Гермиона рухнула на колени.
— Пожиратель заслуживал смерти, — прошептала она.
Северус, пошатываясь, расстегнул ворот сюртука. Лицо его исказилось и побледнело:
— Извините — не оправдал! А теперь что — совесть, с-сука такая, загрызла? Бессонница, несварение и зуд? Можете спать спокойно: все долги погашены, мы квиты, — он прошел к камину и бросил в него горсть летучего пороха. — Косая Аллея.
Глава 3
Она поняла, что заблудилась. Гермиона давно не ощущала привычных ориентиров. Казалось, она ходит кругами по совершенно безлюдным улицам в изматывающей гонке на выживание.Шаги. Или это лишь эхо ее собственных? Стоило ей остановиться, стук каблуков за спиной сразу же стихал. Она не знала, сколько уже бродит вот так — судя по всему, давно наступил вечер, зажглись фонари и люди должны были идти с работы, гулять… Но Гермиона шла в полном одиночестве, двери, мимо которых она проходила, не открывались. Не было привычного человеческого шума: голосов, шарканья подошв по тротуару. Даже машины не ездили. Она замерла. Потерла лоб. Машины, самолеты, музыка из окон, хлопанье дверей — ни-че-го. Прохладный вечерний воздух забрался под легкую блузку и покрыл кожу мурашками.
Теперь она ясно слышала их. Шаги — они приближались. Четкие, размеренные, в такт ударам ее сердца. Она нащупала стену и начала медленно идти вдоль, пытаясь найти дверь. Гермиона чувствовала слезы, бегущие по лицу. Приближающиеся шаги набатом отдавались в ушах. Она старалась идти быстрее, спотыкаясь и лихорадочно нащупывая дверь. Спрятаться…
Она нашла. Дверь. Огромная ручка. Гермиона дернула раз, другой — дверь не поддавалась. Всхлипывая, она молотила в нее кулаками, но ее удары падали в тишину, густую и мягкую, словно пудинг. Шаги остановились прямо за ней. Она чувствовала взгляд. Изучающий, ощупывающий. Тяжелый и осязаемый словно рука.
Глотая слезы, она уперлась лбом в холодное дерево двери. Медленно повернулась, сползла вниз, к порогу, обхватив себя руками, и прошептала:
— Помогите…
— Что вы здесь делаете? — раздался над ее головой знакомый хриплый баритон, и сразу же обычная уличная какофония заполнила уши.
— Я заблудилась, — попыталась она улыбнуться сквозь слезы сидя на тротуаре.
— И почему я совсем не удивился? — Снейп пожал плечами. — Вот так идешь-идешь, никого не трогаешь, весь в мыслях о благом и вечном, а тут раз — свернувшаяся калачиком мисс Грейнджер лежит на пороге собственного дома и заявляет, что заблудилась.
— А вы что здесь делаете? — продолжила она светскую беседу, вытирая глаза.
— А я здесь иду, — терпеливо объяснил Снейп. — Может быть, вы все же встанете и объясните мне, какого Мерлина забыли ночью на улице.
Гермиона неуклюже поднялась, отряхнула джинсы и шмыгнула носом:
— Я домой возвращалась. С работы.
— Вот как, — Снейп подобрал ее трость, валяющуюся неподалеку, и сунул ей в руку. — Вы еще и работаете. А я думал, вы специализируетесь на внештатных консультациях Героям Магического Мира.
— На этом много не заработаешь, — улыбнулась Гермиона. — Я специализируюсь на хиромантии, как это называете вы, или на гадании — по мнению Гарри.
— А вы как это называете?
— Видения.
— Нет такого раздела в магической науке.
— Мне иногда кажется, что меня тоже нет. Сны сменяются видениями, и непонятно где я реально существую — здесь или там. Я не вижу окружающий мир — передо мной лишь темнота. Как бесконечный коридор, по которому идешь, а выхода из него нет.
Снейп смотрел на хрупкую фигурку в ситцевой блузке в мелкий цветочек, и ему казалось, что и правда — один скромный порыв ветра — и она развеется призрачным утренним туманом.
Гермиона поежилась и обхватила себя тонкими, почти прозрачными руками с острыми локтями.
— Вы когда в последний раз ели?
Страница 7 из 29
