Брат

— Димка, ты слышишь меня?

Как ты можешь быть таким спокойным, зная, что со мной делает это урод? Ненавижу тебя…

— Да… — я сам сомневаюсь, что смог сказать это вслух.

— Только ты?

— Да…

— Соберись! На тебя направленно оружие?

— Нет…

— Я пришел, котенок…

Дверь слетает с петель, и в тоже мгновение оба мордоворота падают, расплескав мозги по стенам, а он сползает на пол с простреленным плечом, пытаясь уцепиться за спинку кровати. На секунду я встречаюсь с ним взглядом, в его глазах удивление и ужас. Я не чувствую радости… Чувствую боль…

Ты стоишь в дверном проеме, все еще направляя на него свой любимый ТТ с самопальным глушителем. За твоим плечом верный как пес Рудольф с разбитой губой и заплывшим глазом, видимо результат моего побега.

Ты бросаешь на меня короткий взгляд и вновь переводишь отливающие сталью глаза на него.

— Ты сделал ошибку, Крис, — произносишь ледяным тоном и входишь в комнату. — Руди, накрой его.

Рудольф бросается ко мне, срывая с себя рубашку:

— Господи, Симба… Что они с тобой сделали… — шепчет он и переводит взгляд на все еще торчащий из меня фалоимитатор. — Блядь! Лео! У него…

— Я вижу, ничего не трогай, просто накрой его, — резко бросаешь ты и продолжаешь говорить с ублюдком:

— Тебе нужно было просто попытаться убить меня, Крис. Но ты посягнул на то, что я буду защищать даже после смерти — на жизнь моего брата.

— Ты убил моего отца! — срывающимся на крик голосом воет он.

— Твой отец был садистом-педофилом, прикрывающимся депутатской неприкосновенностью.

— Он был МОИМ отцом!

— Поэтому я дал тебе время, чтобы ты увез его из моего города. Две недели, в течение которых он искалечил души и тела еще двоих детей. Их сломанные жизни на моей совести.

— Моя искалеченная жизнь на твоей совести! После его смерти под него начали копать! Я потерял все!

— Все ты потерял, когда прикоснулся своими грязными лапами к моему брату. Зря ты вернулся, Крис.

Одно молниеносное движение, беззвучный выстрел и раздирающий тишину вопль.

Не обращая больше никакого внимания на корчащегося на полу с отстреленными яйцами Криса, ты подходишь ко мне. Рудольф уже снял с меня наручники и укутал своей рубашкой. Несколько секунд ты смотришь на меня.

Не выдерживаю:

— Прости…

— Уже, — очень тихо отвечаешь ты и поднимаешь меня на руки.

Ты выносишь меня из дома. Краем глаза я вижу лежащий на полу коридора в луже крови труп девушки. Руди открывает перед тобой заднюю дверь твоего Ленд Ровера. Ты аккуратно укладываешь меня на сидение.

— Звони, пусть едут, убирают, — это последнее, что я слышу перед тем, как, наконец, провалиться в беспамятство.

В глаза бьет пульсирующий яркий свет. С трудом пытаюсь их открыть. Господи! Как же больно! В ушах все еще сильно гудит. Надо мной проносятся одна за другой лампы дневного света.

— Сколько лет? — слышу сквозь гул незнакомый мужской голос.

— Восемнадцать, — отвечаешь ты.

— Хронические заболевания, аллергия на лекарства?

— Нет.

— Группа крови?

— Вторая отрицательная.

— Вы ему кто?

— Брат…

Вновь проваливаюсь в пустоту.

Что-то чувствую… Что? Ах, да, это воздух, я дышу. Следующим активируется слух, улавливая какой-то приглушенный шум. Вместе с сознанием возвращается способность анализировать происходящее и, что самое страшное, включается память. Боже, нет! Я… я хочу обратно в пустоту!

Не получается. Осторожно и медленно приоткрываю глаза, преодолевая преграду слипшихся ресниц. Приглушенный свет. Покрашенный белой краской потолок. Легкий знакомый аромат. Твоя туалетная вода…

Новое ощущение. Моего запястья касается что-то мягкое и теплое. Слегка поворачиваю голову. Ты в белом халате, накинутом на плечи, сидишь на стуле рядом с моей кроватью. Твои пальцы мягко сжимают мои. Ты что-то беззвучно шепчешь, закрыв глаза, и я чувствую твое дыхание на своем запястье. Что-то щекочет мою руку, что-то оставляющее влажный след. Слеза. Ты плачешь? Я никогда раньше не видел, чтоб ты плакал…

Мои пальцы непроизвольно дергаются. Ты вздрагиваешь и поднимаешь на меня взгляд.

— Спасибо… — едва слышно шепчут твои губы и прижимаются к моей ладони.

С кем ты говоришь? Неужели с богом?

Прошло уже две недели, как я вернулся домой. Время, проведенное в больнице, было похоже на страшный сон, но все позади.

Сегодня вечером у тебя встреча, и мы с Рудольфом уже часа четыре режемся в «Counter Strike». Я лежу на животе и бешено жму на кнопки джойстика. Руди сидит на полу у кровати. Засранец! Он постоянно прикрывает меня! Почему я не могу реагировать так же быстро, как он!

Чувствую на себе взгляд и оборачиваюсь к двери.