Брат

Несколько секунд спустя мое тело расслабляется, и в то же мгновение из груди вновь вырываются рыдания. Я больше не могу и не хочу сдерживать их. Экстаз растворяется как наркотическое опьянение. Остается только боль, стыд, желание помыться и умереть одновременно.

— А говорил — не педик, — усмехается он, и, поднявшись с кровати, застегивает джинсы. — Что ж, теперь давай позвоним…

Он берет телефон, включает его, ждет загрузки.

Нет… Не надо… Поздно… Я не хочу, чтобы ты знал…

Он ищет тебя в телефонной книге, но не успевает. Твой звонок опережает его.

Он улыбается и включает громкую связь.

— Дмитрий! — слышу я твой спокойный голос.

Дыхание перехватывает.

— Он не может сейчас говорить, Лео, — с улыбкой маньяка произносит он. — Он немножко… не в состоянии.

— Крис? — интонация почти не меняется, но я слышу в твоем голосе сталь. — Не думал, что когда-нибудь еще пересекусь с тобой… Где он?

— Он со мной, и нам хорошо вместе. Правда, ему немножко… больно.

— Дай мне с ним поговорить, — перебиваешь ты, словно вовсе не слыша, о чем он тебе толкует.

Он похож на сытого удава.

— Хорошо… Симба, скажи ему пару слов о том, как хорошо со мной тебе только что было.

Он подносит телефон к моему лицу.

— Дима, ты меня слышишь? — вновь раздается твой голос.

Я готов кричать тебе, что больше не могу, готов умолять, чтоб ты забрал меня… Но только хрипло выдавливаю:

— Да…

Пару секунд ты молчишь, но потом по-прежнему спокойно произносишь:

— Симба, я скоро приду за тобой. Дождись меня, хорошо?

Я не выдерживаю и реву как ребенок.

— Хорошо, — шепчу сквозь слезы.

Он убирает трубку от моего лица.

— Поговорили и хватит…

— Чего ты хочешь? — твое ледяное спокойствие, наверное, должно сильно его раздражать.

— Я? Ну в настоящий момент я хочу, чтоб ты страдал. Страдал, как можно сильней. Перезвони через часик. Может, придумаю еще что-нибудь. Только не смей беспокоить меня раньше. Мы с Симбой еще немного поиграем, и если ты отвлечешь меня раньше позволенного времени, ему будет очень больно. Ты ведь этого не хочешь, Лео?

— Я перезвоню через час. Если не хочешь сожрать собственные яйца, Симба будет жив, и ты его больше пальцем не тронешь.

Пространство разрывают больно режущие слух короткие гудки телефона. Ты бросил трубку.

Почему-то мне кажется, что он немного побледнел, и его улыбка стала какой-то натянутой.

— Теперь ему плохо, — цедит он сквозь зубы. — Теперь он знает, что с тобой происходит, и ему очень плохо…

— Теперь он знает, что я жив, — едва слышно шепчу я.

Теперь ты знаешь, где я! Об этом я молчу, но, несмотря на предобморочное состояние, меня охватывает дикое истерическое ликование.

Он кажется немного раздраженным.

— Развлекайтесь, мальчики, — буркает он и выходит прочь.

Следующие полчаса проходят как в бреду. Эти двое имеют меня по-очереди грубо и жестко. С каждым толчком в моем горле сипит сдавленный крик. Все мое тело похоже на один огромный пульсирующий болью нерв.

Они переворачивают меня на спину, бросив в лужу перемешанной с моей кровью спермы, и один из них, широко раздвинув мне ноги, снова вколачивает меня в постель…

Я больше не могу ни кричать, ни сопротивляться. Очень хочется пить и… дышать. С пересохших и разбитых губ едва слышно срываются всхлипы в такт толчкам трахающего меня отморозка. От боли и изнеможения двоится в глазах. Я умоляю богов подарить мне беспамятство, но меня не слышат, я по-прежнему в сознании. Уже не получается даже плакать, просто больше нет слез…

Вновь скрип открывающейся двери. Он отталкивает от меня очередной раз получающего удовольствие громилу и с кривой усмешкой умалишенного показывает мне огромный дилдо.

— Он сказал, чтобы я не трогал тебя пальцами. Знаешь, Симба, я с удовольствием выполню его желание…

Он чем-то смазывает этот искусственный член длиной не меньше сорока и диаметром около десяти сантиметров и подходит ко мне…

Ты сказал, что придешь за мной. Ты сказал дождаться тебя. Ты приказал мне жить. Я буду жить. Пока ты не придешь, не умру.

Я закрываю глаза… В следующее мгновение меня, кажется, разрывает пополам. Я задыхаюсь. В ушах стоит гул. Он что-то говорит, его быки громко смеются…

Почему я все еще в сознании? Сколько это уже продолжается?

Телефонный звонок врывается в мой воспаленный мозг, заставляя ощущать действительность.

Он останавливается и, немного помедлив, берет трубку.

— Ты пунктуален!

На этот раз громкую связь он не включает, и я слышу только его голос.

— Боюсь, он сейчас мало что сможет тебе сказать, но если хочешь, на.

Он подносит трубку к моему уху.