Брат

— Иди к черту!

В его взгляде отражается искреннее удивление.

— Ты показываешь мне зубки, Симба? А не боишься, что я их вышибу?

— Вставлю новые, — огрызаюсь я. — Стоматология рулит.

— Маленькая мразь, — шипит он, и я вижу, как в его глазах загораются искорки. — Ты, сука, сам напросился.

Он поднимается с кровати и выходит из комнаты.

По моим щекам катятся непослушные слезы. Как же я хочу сейчас оказаться дома. Слышать твой голос рядом, видеть твои смеющиеся глаза…

Ты постоянно заставляешь меня делать то, чего хочешь ты. Ты всегда требуешь беспрекословного выполнения твоих указаний.

«Так надо! — как-то сказал ты. — Так надо для твоей безопасности. Если ты не будешь меня слушаться, я буду тебя бить… Лучше больно сделаю тебе я, чем кто-то другой».

Ты сказал мне это шесть лет назад, когда я впервые не подчинился тебе. Ты сказал это, показав мне небольшой цыганский хлыст. Ты не солгал. Ты никогда не врешь… И за это тоже я тебя ненавижу.

С тех пор этот кнут периодически со свистом опускается на мою спину. Ты чудовище! Жестокий, хладнокровный мерзавец…

Но… Как же я хочу сейчас ощутить жгучую боль на спине, причиненную твоей рукой! Приди за мной, и я сам вложу хлыст в твою ладонь. Приди за мной, Сашка! Пожалуйста! Мне так страшно… страшно…

Дверь открывается, и в комнату вновь врывается он. Следом заходят два здоровяка, притащивших меня сюда.

— Поставьте его на четвереньки и сделайте так, чтобы он не рыпался, — командует он и расстегивает джинсы.

— Отвяжитесь от меня, ублюдки! — я изо всех сил стараюсь сопротивляться.

Они не церемонятся. Боль, кажется, заполняет все мое существо. Они месят меня словно тесто своими огромными кулаками. Наручники сейчас отрежут мне кисти рук, по предплечьям уже катятся алые струйки. Я слабею. Но все еще пытаюсь вырываться. Бесполезно…

Они ставят меня на колени. Четыре сильные руки крепко держат мое похожее на отбивную тело, не давая шевельнуться.

Он склоняется к моему лицу.

— Ну что, шлюшка, так тебе больше нравится?

Не могу ему ответить, горло душит стон.

Он поднимается, кладет ладони мне на спину и пристраивается сзади. Его член твердый и горячий упирается в меня.

— Тебя смазать, или ты хочешь погорячее, а, Симба?

Держащие меня громилы громко ржут.

— Пожалуй, обойдемся без смазки, — продолжает он почти ласковым голосом. — Все равно от крови будет скользко.

Я закрываю глаза. Прости меня, Лео! Я слабак! Я не достоин тебя, брат…

Головка его члена находит вход и прорывается в меня грубо и настойчиво. Боль, острая, режущая и одновременно тупая не похожа ни на что… Я чувствую, как что-то лопается и расходится внутри меня. Не могу больше сдерживать крик, который переходит в сдавленные рыдания… С новым толчком он входит глубже, погружаясь в меня наполовину, вырывая из моих легких новый громкий стон… Сильно кружится голова.

— Это за смерть моего отца, — шепчет он.

Почему-то его шепот звучит для меня громче раскатов грома.

Отца? Ты убил его отца? Все это происходит со мной, потому что ты убил его отца?! Лео… Скотина… Я ненавижу тебя!

Еще один толчок, и он полностью насаживает меня на свой член. Меня снова тошнит, возможно, это болевой шок.

Почему, Сашка? Почему ты не прикончил его вместе с его папашей?! Господи, Лео, забери меня отсюда! Я не могу больше…

Он продолжает погружаться в меня и выскальзывать обратно. Его пальцы впиваются в мои бедра. Боль немного притупляется. Он начинает двигаться быстрее. Его рука скользит по моему бедру, спускается в пах, сжимает мой член… Дьявол! Нет! Нет! Не может быть! Я не понимаю, когда это произошло! Почему?

— Парни, а ему нравится! — он наклоняется к моему уху.

— Тебе нравится, Симба?

— Н… — из последних сил выдавливаю я.

— Не ври мне, милый, — он вновь шепчет почти нежно, продолжая двигаться резко и напористо, — твой член говорит обратное. Он встал от того что я трахаю тебя. И он, кажется, почти готов кончить, а? Может, сделаем это вместе, Симба?

Я чувствую, как помимо моей воли, при каждом его движении внутри меня что-то набухает и пульсирует. Его пальцы движутся вдоль моей затвердевшей плоти и — я ничего не могу с этим поделать, — растет напряжение.

Давление внутри меня нарастает, вновь вызывая режущую боль, но уже вперемешку с каким-то животным наслаждением. Его член словно увеличивается во мне.

Толчок… еще толчок… Что со мной происходит? Слезы катятся по щекам… Сашка… Сашка, прости меня… Я… Я сейчас…

Он до упора одним движением натягивает меня на себя… Я взрываюсь! Все мое тело как будто сводит судорогой, и по нему одновременно с этим прокатывается теплая волна экстаза. В меня, смешиваясь с кровью, вливается что-то вязкое и горячее…