Тоха, чудо

В тот день отец дал поручение отправить посылку с образцами тканей для клиента. Но, выходя из машины у почты, я выронил старенький Филипс, и залапанный экран треснул. Ненавижу новые телефоны — пока привыкнешь… Поэтому Филипса срочно понадобилось полечить, благо я как раз стоял на Бродвее напротив весёленько-жёлтой «Евросети».

Времени было в обрез, предстояло ещё заехать в транспортную компанию за коробкой немецких суперниток для цеха. Но в тот день в транспортной компании так меня и не дождались, потому что у стойки «Евросети» спорил с консультантом самый охрененный парнишка, которого я в жизни видел.

Я с разбитым Филипсом в руке встал рядом и украдкой пялился на широкие плечи под белой курткой с алыми олимпийскими завитушками, на почти налысо бритую голову. Тащусь от бритых, особенно когда у них такая крепкая шея, хочется вжаться в неё лицом. Спортсмен, наверное.

Он заметил меня и улыбнулся, кивая на мой телефон:

— Тоже на гарантии?

Бля, какая улыбка. Самоуверенно-скромная, взаимоисключающее сочетание. Напомнил Вентворта Миллера из «Побега». И показалось, что он смотрит в глаза чуть дольше, чем смотрел бы в такой ситуации натурал. Меня обожгло, забыл, зачем пришёл. Да ну нах. В нашем мухосранске таких шансов один на хреналлион.

— Угу, — кивнул я. — Расфигачил, блин.

Всё, отвернулся. Консультант за стойкой так и не принял его вскрытый айфон на ремонт, мой шанс нахмурился и зашагал к выходу. И уже из-за стеклянной двери снова взглянул на меня. Именно на меня — в глаза, аж затошнило от волнения. Мазафака, да быть такого не может. Рискнуть?

Я выскочил на Бродвей, бело-красная куртка удалялась по тротуару. Походка самоуверенного мальчишки, казалось, сейчас насвистывать начнёт проходящим миниюбкам. До чего хорош, зараза. А я точно рехнулся от надежды.

— Эй, постой, — крикнул я, а сам, стащив перчатку, судорожно возил пальцем по расколотому экрану Филипса. Где эта грёбаная фотка?

Он остановился и как-то смутился. Молодой совсем, лет на пять моложе меня, возможно, ещё школьник.

— Знаешь, что это? — я протянул ему Филипс, где отыскал картинку с ЛГБТшным радужным флагом.

Как с тарзанки прыгнул. Был готов к тому, что он скажет «неа» или«чё докопался», или вообще войдёт в режим берсерка и заорёт на весь Бродвей «отъебись, пидорюга!» Но бритоголовое сокровище, скромное чудо с синими глазами только воровато оглянулся, не идёт ли кто.

— Ты… ты тоже? — спросил он неверяще.

Охуеть. Два марсианина встретились на чужой планете! Мы, как дебилы, стояли посреди Бродвея и лыбились друг другу. Ноги ослабели, я вспотел под пальто, ослабил шарф. Полгода, мать его так, никого с тех пор, как вернулся из Питера, и не надеялся, и не думал даже, что здесь…

— Может, прокатимся куда-нибудь? — Нет, нагло, парнишка напрягся. — Поговорим. А то тут… знакомых куча. Ты же тоже светиться не хочешь?

— Прокатимся. — Он неуверенно пожал плечами. — Меня Антон зовут.

Антошенька. Нежно, совсем не шло такому крепышу. Тоха, так надо его звать.

— Я Кирилл.

Не напрягся он — показалось. Он хотел уединения ничуть не меньше меня, тоже пребывал в шоке от такого нежданчика. И вряд ли у него был парень. Это не Питер, где можно вот так беспечно рисковать стабильными отношениями и садиться в чужую машину посреди людной улицы. Господи, как могло так повезти? Не отпустить теперь, не лажануться нигде, ни в чём. Я старше, я веду.

— Мазда CX-5! — присвистнул он. — Ништяк у тебя тачка.

Серебристым красавцем я горжусь. Отец подарил на окончание универа. Я внимательнее присмотрелся к Тохиной одежде — нет, курточка не из дешёвых, светлые штанишки трикотажные, раздолбайские; кипенно-белые кроссы из «Спортмастера», не с барахолки. После того, как я узнал, что Денис почти год втихаря пиздил из моего бумажника, до сих пор преследовало чувство, что и жил он со мной ради этого. Сука, я же сам всё дам…

— Да, это мой Малыш, — сказал я гордо, усаживаясь за руль.

Тоха шлёпнулся рядом, я жадно втянул носом — ничем он не пах, ни капли парфюма, только свежий мальчишеский аромат, от которого сразу заныло в штанах. Зараза, зря утром не подрочил, на встречу в холдинг торопился. Теперь буду мучительно тлеть в его близости.

— Мазда — Малыш? — усмехнулся Тоха. — Обычно у всех малышки или ласточки.

— Не-е-ет, зачем мне малышка? У меня мужик.

Я снял пижонские вайфарерские очки, чтобы он мог без преград видеть мои глаза. Да и без очков я смотрелся рядом с ним излишне строго в чёрном пальто из Донатто и сером деловом костюме. Небо и земля. Я бы на его месте тоже смущался.

— И как поедешь? — Тоха решил, что я кокетничаю.

— У меня зрение стопроцентное. Отец рекомендовал очки на работу носить, типа выгляжу солиднее. Пристегнись… пожалуйста.

Он удивился — о, провинция, здесь это стрёмно — но послушно потянул ремень.