Тоха, чудо

Сильные аккуратные пальцы — сразу вспыхнула горячая картинка, как они смыкаются на моём члене, я облизнул губы… Остынь, Кирилл, выдохни. Это не Питер, где в любом баре сотни таких красавчиков. Один неверный шаг — и зарождающееся доверие рассыпется. Я буду проникать в его душу медленнее, чем входят друг в друга тектонические плиты, но с такой же неотвратимостью.

Я вклинился в вялую пробку у Верхнего рынка. Куда его отвезти? В Питере мы бы без раздумий отправились на мою съёмную квартиру, и я прямо в прихожей долго и смачно драл бы Тоху об тумбочку. Хотя нет, долго бы не выдержал. Лучше я бы подставился ему, и чтобы сильные пальцы до синяков вжимались в мои дрожащие бёдра… Силы небесные, дайте терпения.

— Ты на красный проехал, — шепнул Тоха, кашлянул.

Синие глаза исподтишка изучали мои лежащие на руле руки. Вспыхнули смущением и уставились на бампер «Тойоты» впереди. Мама родная, да он на таком же голодняке, как и я. Это кому тут хуже? В салоне застыло жаркое напряжение — хоть кондиционер включай; пересохли губы. Я вытащил для Тохи бутылку минералки из-под локтя:

— Хочешь, на Беленькую поднимемся?

Там, на вершине горы, ветер и осыпающиеся деревья — и никого-никого. Мой член почти больно пульсировал под тугим бельём. Завёлся, как пацан, хреново, не хотелось на него дикарски набрасываться.

Он кивнул, глотая воду. Крепкие губы обнимали горлышко бутылки — не издевайся, Тоха, умоляю. Яркими пятнами выступал на его щеках румянец.

— Не боишься, что завезу и изнасилую? — оскалился я.

— Ха! Вряд ли, сил не хватит.

— Спортом занимаешься?

— Ага. Всю жизнь.

— Борьбой?

Здесь все борьбой занимались, даже старший брат Димон. Хобби для тех, кто и так от природы быки.

— Гимнастикой. — Тоха вжикнул молнией куртки — тоже жарко стало. Я сжал зубы, чтобы не коситься на его обтянутый светлым трикотажем пах, на литую грудь под белой майкой. Спортсме-е-ен, падла…

— Это как Алина Кабаева? С ленточкой?

— Не, как Немов. — Он снова обжёг вентвортмиллеровской улыбкой, я вцепился в руль.

Немова я не знал. Чудо моё, дай время, я тебя всего познаю, и изнутри, и снаружи. Если возьму себя в руки и не оттолкну напором. Но Тоха-то понимает, зачем мы едем на гору, не дитё. Как бы заставить себя не думать о том, как нестерпимо я хочу трахать его, трахать, трахать… … … ох, ёпть… Сраная биохимия его сладковатого запаха и моего полугода монашества.

Я вспомнил, что в Малыше нет ни смазки, ни специальных презиков. Обычные презики валялись, специально для Димона набросал, брат любил по бардачку шарить. Всё меня с собой к шлюхам затащить пытался, женатый козлина. Но возить баночку «Контекса» и презики для анала я не рисковал, ни к чему вызывать у Димона подозрения. Да и не рассчитывал, что когда-нибудь может пригодиться. Лох я, надо было у аптеки тормознуть. Нехорошо, незаботливо с моей стороны, потому что отказаться от секса я сейчас не сумею, это бесспорно, как теорема Пифагора. В трусах уже подмокать начало.

Малыш нырнул в полумрак сосен у подножия Беленькой, зашуршал шинами по свежевыстеленной дороге.

— А ты чем занимаешься? — спросил Тоха.

Мечтаю о твоей тугой заднице, чем ещё, бля?

— Работаю. В «Текстильном мире». — Я приопустил окно, свежесть чуть охладила пылающее лицо. — Продаю текстиль санаториям. Одеяла, подушки, шторы всякие.

Тоха понимающе угукнул. Баннеры нашей фирмы на каждом перекрёстке в регионе развешаны.

— Это у Соленко? Матушка по вашим магазинам прётся. Специалист по постельным делам, значит? Нормально, вижу, платят.

Нормально, нормально. Особенно если твой отец генеральный директор. Не надо о деньгах, Тоха, прошу. «Специалист по постельным делам» комплиментом прозвучало. Моё чудо хотел сделать мне приятно.

— Вроде того, — сказал я. — А ты учишься?

— Тренируюсь. Через месяц в Пекине чемпионат.

Теперь была моя очередь присвистнуть. Поспешил я с выводом о своём превосходстве и опыте. Но почему он такой дёрганый-то? Я слышал, среди профи-спортсменов полно наших. Сколько мускулистых качков обнимали это… не смотри, Кир… шикарное тело? Задушил бы каждого. Неужели мне ничего не светит, кроме единократного перепихона?

— И часто по соревнованиям ездишь?

Он уловил в моём тоне ревность или нет? Я утаить не смог.

— Часто, — равнодушно ответил Тоха. — В Швейцарии до бронзы не дотянул, а то бы на Олимпиаду в Лондон мог попасть. В резерв хотя бы. Ни фига, в Рио всё равно поеду.

У меня аж эрекция ослабла от расстройства. Бля, не мой это уровень. Не мой. Бритоголовый лапка оказался серьёзной птичкой.

Но попробовать я должен. Будущий олимпийский герой уже сидит на соседнем сиденье, и я буду придурком, если из-за моей покосившейся самооценки это происходит в первый и последний раз.