Фандом: Ориджиналы. История, произошедшая с маленьким Хосе — обычным испанским мальчиком с большим добрым сердцем и зорким взглядом.
Добавить в моё избранное
13 мин, 56 сек 13881
Наконец Хосе стряхнул с себя это странное оцепенение и медленно потянулся к голове пса. Тот недоверчиво покосился на него и понюхал дрожащие от напряжения пальцы. Пахло чем-то очень знакомым — это была именно та рука, которой спасатель схватил его за шкирку. Теплый нос ткнулся Хосе в ладонь, гладкие ушки поднялись, и щенок вдруг тихо лизнул его в руку. Язычок, чуть влажный, почти не оставляющий мокрого следа, прошелся по ладони, облизал ее, и вдруг острые белые зубы сомкнулись на его указательном пальце, прокусив кожу почти до крови. Выступила сукровица, но мальчик и не дрогнул. Он привык к мелким ранкам — отец часто давал ему что-нибудь постругать. А малыш с наслаждением, понятным только ему одному, жевал руку спасителя, умильно закатывая каштановые глаза.
Куранты на главной площади пробили десять. Хосе дернулся: отсутствовал он больше часа. Мать вполне могла зайти к нему в комнату и обнаружить пропажу сына. А вот этого он как раз хотел меньше всего. Потому что тогда она огорчится и весь день пойдет насмарку. От переживаний у нее может заболеть голова, и тогда они не пойдут в библиотеку. А она обещала.
Щенок развалился на земле, явно наслаждаясь жизнью. Его мокрая шерстка, вся в каких-то репьях, лоснилась, карий глаз изредка весело поглядывал на соседа, а зубы немилосердно жевали его пальцы. Но Хосе не возражал. Он думал про кое-что, очень важное в этой ситуации. Куда деть пса, которого он спас без ведома родителей? Он ведь не может просто взять и отставить беззащитное существо на улице, так? А вдруг удастся уговорить маму?
На руках спасенный сидел спокойно, не ерзал, не вырывался. Не то что при ношении за шкирку. Это было непонятно. Возникало такое ощущение, что он просто не приучен к такому положению — как будто у него не было матери, которая носила бы его, взяв зубами за холку. Но Хосе не разбирался в собачьей психологии и отнюдь не горел желанием лезть в эти дебри.
Скамеечка все еще стояла на том же месте, под окном, там, где он ее и оставил. Мальчик забрался на нее и, приподняв щенка на уровень подоконника, поставил его на белую поверхность. Тот немедленно плюхнулся на хвост и деловито почесал за ухом. Хозяин комнаты не без труда влез в окно, поднял за собой скамейку и закрыл фрамугу. Утреннее путешествие кончилось. Дай Бог, чтобы мама…
Краем глаза он заметил какое-то пятно около двери. Ему стало страшно: интуиция подсказывала, что мать не погладит его по головке. Женщина медленно подошла к сыну, дотронулась до его взлохмаченной макушки. Чуть отвела руку и щелкнула по лбу.
«Как ты мог?»
Мог… Он ведь надеялся успеть… Но не успел.
«В каком ты виде?»
Мальчик посмотрел на свои штаны: ткань была покрыта слоем строительного мусора, кое-где сидели опилки, стружки.
«Что за пес?»
Обычный пес… Только бездомный.
«Ты понимал, что можешь свалиться?»
Хосе смело взглянул матери прямо в глаза и тихо сказал:
— Просто он тонул…
Куранты на главной площади пробили десять. Хосе дернулся: отсутствовал он больше часа. Мать вполне могла зайти к нему в комнату и обнаружить пропажу сына. А вот этого он как раз хотел меньше всего. Потому что тогда она огорчится и весь день пойдет насмарку. От переживаний у нее может заболеть голова, и тогда они не пойдут в библиотеку. А она обещала.
Щенок развалился на земле, явно наслаждаясь жизнью. Его мокрая шерстка, вся в каких-то репьях, лоснилась, карий глаз изредка весело поглядывал на соседа, а зубы немилосердно жевали его пальцы. Но Хосе не возражал. Он думал про кое-что, очень важное в этой ситуации. Куда деть пса, которого он спас без ведома родителей? Он ведь не может просто взять и отставить беззащитное существо на улице, так? А вдруг удастся уговорить маму?
На руках спасенный сидел спокойно, не ерзал, не вырывался. Не то что при ношении за шкирку. Это было непонятно. Возникало такое ощущение, что он просто не приучен к такому положению — как будто у него не было матери, которая носила бы его, взяв зубами за холку. Но Хосе не разбирался в собачьей психологии и отнюдь не горел желанием лезть в эти дебри.
Скамеечка все еще стояла на том же месте, под окном, там, где он ее и оставил. Мальчик забрался на нее и, приподняв щенка на уровень подоконника, поставил его на белую поверхность. Тот немедленно плюхнулся на хвост и деловито почесал за ухом. Хозяин комнаты не без труда влез в окно, поднял за собой скамейку и закрыл фрамугу. Утреннее путешествие кончилось. Дай Бог, чтобы мама…
Краем глаза он заметил какое-то пятно около двери. Ему стало страшно: интуиция подсказывала, что мать не погладит его по головке. Женщина медленно подошла к сыну, дотронулась до его взлохмаченной макушки. Чуть отвела руку и щелкнула по лбу.
«Как ты мог?»
Мог… Он ведь надеялся успеть… Но не успел.
«В каком ты виде?»
Мальчик посмотрел на свои штаны: ткань была покрыта слоем строительного мусора, кое-где сидели опилки, стружки.
«Что за пес?»
Обычный пес… Только бездомный.
«Ты понимал, что можешь свалиться?»
Хосе смело взглянул матери прямо в глаза и тихо сказал:
— Просто он тонул…
Страница 4 из 4
