Фандом: Гарри Поттер. Дождь, как и она, не хотел ничего говорить, хотя Элис была уверена: у него есть история. Возможно, печальная, как и ее собственная, пусть Элис не стала бы откровенничать даже с дождем.
Добавить в моё избранное
5 мин, 0 сек 13508
Семь бумажек она ему и выдавала. Чаще видеть этого ребенка она не хотела: ей не нравилось, как опекает его та, другая, и как он тянется к Фрэнку. Но мальчишка был слишком глуп, чтобы понять простые объяснения, и таскался три на семь бесконечно долгое время. Правда, вот уже почти столько же времени он появлялся редко, и Элис смирилась с его присутствием в их с Фрэнком жизни, но все равно каждый раз напоминала ему цветными бумажками, когда придет срок его следующего визита.
Были еще люди, приносившие еду, но от них ничего не зависело. Элис больше всего боялась, что та, другая, однажды скажет правду тем, кто может все решить.
— К вам гости, миссис Лонгботтом.
— Как он сегодня?
— Без изменений, миссис Лонгботтом.
Элис кривилась, слыша бессмысленный диалог, и натягивала на лицо безразличие.
— Здравствуй, Элис.
Она не смотрела той, другой, в глаза. Это было слишком опасно.
— Как ты? Тебе лучше, дорогая?
Она кружилась как хищница, ждала, что ей ответят, никогда не спрашивала про Элис от души. Это была дань вежливости перед колдомедиками и попытка поймать ее, Элис, на лжи, чтобы изгнать из этого уюта, лишить ее Фрэнка, оставить его себе, занять место Элис.
Поэтому Элис улыбалась рассеянно и отворачивалась к дождю. Ей было известно, что она совершенно здорова. Это знали и колдомедики — однажды они договорились: они сделают вид, что Элис тоже неизлечимо больна.
Ей подыгрывали, но она не стыдилась форы.
Она продолжала играть.
Были еще люди, приносившие еду, но от них ничего не зависело. Элис больше всего боялась, что та, другая, однажды скажет правду тем, кто может все решить.
— К вам гости, миссис Лонгботтом.
— Как он сегодня?
— Без изменений, миссис Лонгботтом.
Элис кривилась, слыша бессмысленный диалог, и натягивала на лицо безразличие.
— Здравствуй, Элис.
Она не смотрела той, другой, в глаза. Это было слишком опасно.
— Как ты? Тебе лучше, дорогая?
Она кружилась как хищница, ждала, что ей ответят, никогда не спрашивала про Элис от души. Это была дань вежливости перед колдомедиками и попытка поймать ее, Элис, на лжи, чтобы изгнать из этого уюта, лишить ее Фрэнка, оставить его себе, занять место Элис.
Поэтому Элис улыбалась рассеянно и отворачивалась к дождю. Ей было известно, что она совершенно здорова. Это знали и колдомедики — однажды они договорились: они сделают вид, что Элис тоже неизлечимо больна.
Ей подыгрывали, но она не стыдилась форы.
Она продолжала играть.
Страница 2 из 2
