Фандом: Гарри Поттер, Граф Монте-Кристо. Сириус Блэк предан друзьями и брошен, без суда и следствия, в Азкабан. Но, благодаря призраку отца Дамблдора, ему удается выжить и сбежать из тюрьмы, чтобы отомстить бывшим побратимам.
Добавить в моё избранное
100 мин, 53 сек 8157
Все его внимание занимали мысли о том, что он был несправедлив к графу Норт-Айлэнду и что надо бы извиниться перед ним, а также осознание того, что Гермиона — свободная девушка. Ну, не совсем свободная, но опекун — это не рабовладелец!
— Спасибо, Гарри, ты мне очень помог, — улыбнулась ему Гермиона, выходя из зала Визенгамота.
— Да-да, конечно, — прошептал Гарри, склоняясь перед ней.
Неожиданно решение пришло к нему: нужно спросить совета у родителей, они подскажут, как быть в такой непростой ситуации! С этими мыслями Гарри проводил Гермиону и торопливо аппарировал в особняк Поттеров.
— Надо будет заняться этим графом, — подвигав челюстью, изрек Крауч.
— И гоблинами.
— И гоблинами. Продавать магов в рабство, да еще и оформлять документы! В этот раз они никуда от меня не денутся, вот они у меня где, — с этими словами Крауч-старший продемонстрировал внушительный кулак, а потом вышел из зала Визенгамота.
Предстояла масса дел, только они и могли вернуть его к жизни в эти дни, после того, как его сын умер в своем заточении.
Гарри, бледный и решительный, поднимался по лестнице, когда раздался голос графа:
— А, виконт! Я должен поблагодарить вас!
Гарри замер на месте, ошеломленно уставившись на графа, высматривая на его бледном, бескровном лице следы насмешки. Но нет, граф выглядел серьезно и печально, даже шрамы были практически не заметны.
— За что, граф?
— За то, что вы сумели уговорить Гермиону выйти из дома и обратиться в суд, конечно же!
Гарри помолчал несколько секунд. Вообще-то он шел извиняться за свой поступок, а тут Норт-Айлэнд его благодарит именно за него! В некоторой растерянности он позволил проводить себя в огромный зал, где граф с удобством расположился в кресле и закурил сигару.
— Я не заслуживаю вашей благодарности, граф, — сказал Гарри, помолчав. — Я… похитил у вас Гермиону, считая вас гнусным рабовладельцем.
— Похвальная честность, виконт, — ничуть не смутился Норт-Айлэнд и выпустил колечко дыма к потолку.
Гарри, честно говоря, опять оказался сбит с толку и замолчал, не зная, что делать дальше. Совет матери — «будь честен» — помог, но надолго его не хватило. Что говорить дальше? Что ему нравится Гермиона, но он помолвлен с Ханной, которая ему тоже нравится?
— Я рад, Гарри, что тебя волнуют вопросы свободы и человеческих взаимоотношений, — неожиданно сказал граф, чуть подаваясь вперед.
— Просто рабство, заточение, подчинение чужой воле кажутся мне непростительными, — покраснев, ответил Гарри. — И мама моя считает так же, у нас никогда не было домовых эльфов по этой причине!
— Да? — риторически переспросил Норт-Айлэнд. — Как любопытно.
В голосе его слышался сарказм.
— Вы, кажется, намерены оскорбить моих родителей, граф? — с вызовом в голосе спросил Гарри.
Непонятное поведение графа действовало ему на нервы. Может, он решил не принимать извинений Гарри, а вместо этого посмеяться над ним? Может, он просто внушил Гермионе, что та свободна, а она на самом деле не свободна, поэтому и вернулась к Норт-Айлэнду?
— Скажите, виконт, может ли оскорбить правда? — ответил вопросом на вопрос граф.
— Я вас не понимаю, граф.
— Со временем поймете, — отрезал Норт-Айлэнд, и прозвучало это так, что разговор сам собой прекратился.
Молчание затягивалось, и Гарри встал, собираясь уходить и жалея, что вообще поддался порыву и приехал извиняться. Еще раз переборов себя, Гарри спросил:
— Могу ли я засвидетельствовать мое почтение вашей воспитаннице перед уходом?
— Вряд ли, — едва заметно усмехнулся Норт-Айлэнд. — Она опять выступает перед Визенгамотом.
Гарри вздрогнул, после чего все же раскланялся и покинул особняк графа. Когда он уже уходил, до него донесся громкий хлопок множественной аппарации. Оглянувшись, Гарри увидел Крауча-старшего с помощниками и ускорил свое отбытие.
24 августа 1998 года, Косая Аллея
— Горячие новости! — доносились выкрики с улицы. — Торговля магами! Гоблины дают показания! Бойня в банке «Гринготтс»! Украдено два миллиона галлеонов!
— Ох уж эти газетчики, — пробормотал Питер, невольно бледнея.
Пикси его за язык, что ли, дергали, назначать встречу в этом ресторане? Поговорили бы в мэноре у Питера, без этих идиотских криков за окном.
— Что поделать, — философски заметил князь Поклонский, сидевший напротив. — Такова их работа, найти белье погрязнее, скандальчик погорячее, да раздуть на потеху публике. Но в этот раз, кажется, все серьезно.
— Именно так, — вздохнул Питер, знавший обо всем из своих источников.
На самих гоблинов ему было плевать, пусть хоть все сдохнут в своих подземельях с сейфами, но именно сейчас эти проблемы были как нельзя некстати.
— Спасибо, Гарри, ты мне очень помог, — улыбнулась ему Гермиона, выходя из зала Визенгамота.
— Да-да, конечно, — прошептал Гарри, склоняясь перед ней.
Неожиданно решение пришло к нему: нужно спросить совета у родителей, они подскажут, как быть в такой непростой ситуации! С этими мыслями Гарри проводил Гермиону и торопливо аппарировал в особняк Поттеров.
— Надо будет заняться этим графом, — подвигав челюстью, изрек Крауч.
— И гоблинами.
— И гоблинами. Продавать магов в рабство, да еще и оформлять документы! В этот раз они никуда от меня не денутся, вот они у меня где, — с этими словами Крауч-старший продемонстрировал внушительный кулак, а потом вышел из зала Визенгамота.
Предстояла масса дел, только они и могли вернуть его к жизни в эти дни, после того, как его сын умер в своем заточении.
Глава 11
24 августа 1998 года, особняк графа Норт-АйлэндаГарри, бледный и решительный, поднимался по лестнице, когда раздался голос графа:
— А, виконт! Я должен поблагодарить вас!
Гарри замер на месте, ошеломленно уставившись на графа, высматривая на его бледном, бескровном лице следы насмешки. Но нет, граф выглядел серьезно и печально, даже шрамы были практически не заметны.
— За что, граф?
— За то, что вы сумели уговорить Гермиону выйти из дома и обратиться в суд, конечно же!
Гарри помолчал несколько секунд. Вообще-то он шел извиняться за свой поступок, а тут Норт-Айлэнд его благодарит именно за него! В некоторой растерянности он позволил проводить себя в огромный зал, где граф с удобством расположился в кресле и закурил сигару.
— Я не заслуживаю вашей благодарности, граф, — сказал Гарри, помолчав. — Я… похитил у вас Гермиону, считая вас гнусным рабовладельцем.
— Похвальная честность, виконт, — ничуть не смутился Норт-Айлэнд и выпустил колечко дыма к потолку.
Гарри, честно говоря, опять оказался сбит с толку и замолчал, не зная, что делать дальше. Совет матери — «будь честен» — помог, но надолго его не хватило. Что говорить дальше? Что ему нравится Гермиона, но он помолвлен с Ханной, которая ему тоже нравится?
— Я рад, Гарри, что тебя волнуют вопросы свободы и человеческих взаимоотношений, — неожиданно сказал граф, чуть подаваясь вперед.
— Просто рабство, заточение, подчинение чужой воле кажутся мне непростительными, — покраснев, ответил Гарри. — И мама моя считает так же, у нас никогда не было домовых эльфов по этой причине!
— Да? — риторически переспросил Норт-Айлэнд. — Как любопытно.
В голосе его слышался сарказм.
— Вы, кажется, намерены оскорбить моих родителей, граф? — с вызовом в голосе спросил Гарри.
Непонятное поведение графа действовало ему на нервы. Может, он решил не принимать извинений Гарри, а вместо этого посмеяться над ним? Может, он просто внушил Гермионе, что та свободна, а она на самом деле не свободна, поэтому и вернулась к Норт-Айлэнду?
— Скажите, виконт, может ли оскорбить правда? — ответил вопросом на вопрос граф.
— Я вас не понимаю, граф.
— Со временем поймете, — отрезал Норт-Айлэнд, и прозвучало это так, что разговор сам собой прекратился.
Молчание затягивалось, и Гарри встал, собираясь уходить и жалея, что вообще поддался порыву и приехал извиняться. Еще раз переборов себя, Гарри спросил:
— Могу ли я засвидетельствовать мое почтение вашей воспитаннице перед уходом?
— Вряд ли, — едва заметно усмехнулся Норт-Айлэнд. — Она опять выступает перед Визенгамотом.
Гарри вздрогнул, после чего все же раскланялся и покинул особняк графа. Когда он уже уходил, до него донесся громкий хлопок множественной аппарации. Оглянувшись, Гарри увидел Крауча-старшего с помощниками и ускорил свое отбытие.
24 августа 1998 года, Косая Аллея
— Горячие новости! — доносились выкрики с улицы. — Торговля магами! Гоблины дают показания! Бойня в банке «Гринготтс»! Украдено два миллиона галлеонов!
— Ох уж эти газетчики, — пробормотал Питер, невольно бледнея.
Пикси его за язык, что ли, дергали, назначать встречу в этом ресторане? Поговорили бы в мэноре у Питера, без этих идиотских криков за окном.
— Что поделать, — философски заметил князь Поклонский, сидевший напротив. — Такова их работа, найти белье погрязнее, скандальчик погорячее, да раздуть на потеху публике. Но в этот раз, кажется, все серьезно.
— Именно так, — вздохнул Питер, знавший обо всем из своих источников.
На самих гоблинов ему было плевать, пусть хоть все сдохнут в своих подземельях с сейфами, но именно сейчас эти проблемы были как нельзя некстати.
Страница 22 из 29
