Фандом: Гарри Поттер, Граф Монте-Кристо. Сириус Блэк предан друзьями и брошен, без суда и следствия, в Азкабан. Но, благодаря призраку отца Дамблдора, ему удается выжить и сбежать из тюрьмы, чтобы отомстить бывшим побратимам.
Добавить в моё избранное
100 мин, 53 сек 8159
Цепочка покупок и перепродаж была вскрыта и раскручена, гоблины документировали многое, что оказалось неожиданным подспорьем. И вот, в конце своем, уже после первых официальных «опекунов» Гермионы, стоматологов-магглов по фамилии Грейнджер, цепочка неожиданно вывела Крауча-старшего на Северуса Снейпа. Как выяснилось, этот бывший Пожиратель не только избежал смерти в бойне у Лонгботтомов и последующего пленения выживших, но и до сих нагло проживал в Британии! Пускай под чужим именем и отшельником, но в Британии! Да еще и нелегальными зельями торговал!
Поэтому Крауч выехал на задержание лично.
— Что они возятся? — спросил он у помощника.
— Пожиратель, — пожал плечами тот, — вот и осторожничают.
Крауч дернул щекой. Вряд ли этот Снейп сохранил квалификацию за столько лет, да и был он из молодой гвардии Пожирателей, тех, кого Темный Лорд набирал уже перед самым своим падением. Размышления его блестяще подтвердились десяток секунд спустя, когда авроры вошли в хижину. Две вспышки, и наружу вынесли тело оглушенного Северуса. Авроры не пострадали, и Барти Крауч распорядился доставить Снейпа в Лондон и привести в порядок — ему не терпелось начать допрашивать этого Пожирателя, пускай даже и публично, плевать!
Зал, где проходило заседание, был набит битком. Северус Снейп, мрачный, взъерошенный, озирался, как зверь, загнанный в клетку. Вкратце были зачитаны добытые материалы, ясно показывавшие путь Гермионы от нынешнего момента почти что до самого рождения, когда ее принес в родильное отделение больницы Северус Снейп.
— Итак, вы признаетесь в этом деянии?
— Да, — пожал плечами Снейп.
— Отлично, — удовлетворенно сказал Крауч. — И откуда же вы взяли эту девочку?
— Она — дочь Лонгботтомов, Фрэнка и Алисы, — лицо Северуса скривилось в непонятной гримасе.
В зале поднялся невероятный шум, кое-как удалось навести порядок. Крауч быстро прикинул: по датам вроде все сходилось: сдача в больницу произошла двадцать второго сентября семьдесят девятого года, бойня у Лонгботтомов была двадцать первого, днем рождения Гермионы было проставлено девятнадцатое.
— То есть вы все же были там, мистер Снейп! — торжествующе вскричал Крауч. — Вы, вместе с другими Пожирателями, запытали Лонгботтомов до потери сознания, а потом похитили их дочь!
— Нет! Все было не так! — неожиданно вскочил на ноги Снейп, зазвенев цепями.
Охранники прижали его к скамье, в зале снова поднялся шум, но голос Снейпа легко перекрывал его.
— Я прибыл к самому концу бойни, и девочку мне отдал с рук на руки умирающий Дамблдор, прося позаботиться о ней! Я могу доказать это и предъявить воспоминание!
И вот здесь заседание суда окончательно вышло из-под контроля.
Высокое общество, собравшееся на объявление помолвки Эжени, дочери Питера и Нарциссы Петтигрю, с князем Поклонским, в ожидании выхода вело пересуды и разговоры. Разумеется, в первую очередь говорили о самой помолвке, особенно тщательно злословя в адрес родителей Эжени, ведь у обоих в прошлом были сомнительные моменты. Но не меньше разговоров шло и о последних, невероятных, невозможных, но все же произошедших событиях и признаниях.
— Я лично был в зале Визенгамота, когда все это произошло! — вальяжно вещал пожилой маг, грудь которого украшал Орден Мерлина. — Представляете, этот наглец, Снейп, предъявил воспоминание, и оказалось, что именно он убил Дамблдора… по просьбе самого Дамблдора!
Слушатели ахнули, а вдохновленный вниманием пожилой маг продолжал вещать:
— Выглядел Дамблдор так, словно его стая мантикор рвала, а в спине вот такая огромная дыра, представляете? Причем среди судей нашлись те, кто близко знал Альбуса, и они сразу заявили, что в руках Дамблдора была совсем не его палочка, представляете? Его точно предал кто-то из своих и ударил в спину!
В соседней группе говорили о тех же событиях, но возмущались оправданием Снейпа и тем, что его отпустили прямо в зале суда. Чуть дальше обсуждали Питера и Нарциссу, чья судьба тоже изменилась в результате тех событий у Лонгботтомов в сентябре семьдесят девятого. Кто-то ужасался судьбе Гермионы: вот так, с рождения, лишиться всего и девятнадцать лет спустя узнать, что твои родители до сих находятся в Мунго в недееспособном состоянии, никого не узнают и практически ничего не соображают. Еще одни подсчитывали выдуманные богатства Лонгботтомов, другие указывали им, что даже если эти богатства и были, то сейчас «Гринготтс» все равно не работает и ни кната не получишь. Третьи указывали на загадочного графа Норт-Айлэнда, опекуна Гермионы, и в этой части все спорщики сходились на одном: денег у графа просто куры не клюют.
Кто-то уверял, что граф — это замаскированный Николас Фламель, решивший выйти из своего заточения и прокатиться по миру.
Поэтому Крауч выехал на задержание лично.
— Что они возятся? — спросил он у помощника.
— Пожиратель, — пожал плечами тот, — вот и осторожничают.
Крауч дернул щекой. Вряд ли этот Снейп сохранил квалификацию за столько лет, да и был он из молодой гвардии Пожирателей, тех, кого Темный Лорд набирал уже перед самым своим падением. Размышления его блестяще подтвердились десяток секунд спустя, когда авроры вошли в хижину. Две вспышки, и наружу вынесли тело оглушенного Северуса. Авроры не пострадали, и Барти Крауч распорядился доставить Снейпа в Лондон и привести в порядок — ему не терпелось начать допрашивать этого Пожирателя, пускай даже и публично, плевать!
Зал, где проходило заседание, был набит битком. Северус Снейп, мрачный, взъерошенный, озирался, как зверь, загнанный в клетку. Вкратце были зачитаны добытые материалы, ясно показывавшие путь Гермионы от нынешнего момента почти что до самого рождения, когда ее принес в родильное отделение больницы Северус Снейп.
— Итак, вы признаетесь в этом деянии?
— Да, — пожал плечами Снейп.
— Отлично, — удовлетворенно сказал Крауч. — И откуда же вы взяли эту девочку?
— Она — дочь Лонгботтомов, Фрэнка и Алисы, — лицо Северуса скривилось в непонятной гримасе.
В зале поднялся невероятный шум, кое-как удалось навести порядок. Крауч быстро прикинул: по датам вроде все сходилось: сдача в больницу произошла двадцать второго сентября семьдесят девятого года, бойня у Лонгботтомов была двадцать первого, днем рождения Гермионы было проставлено девятнадцатое.
— То есть вы все же были там, мистер Снейп! — торжествующе вскричал Крауч. — Вы, вместе с другими Пожирателями, запытали Лонгботтомов до потери сознания, а потом похитили их дочь!
— Нет! Все было не так! — неожиданно вскочил на ноги Снейп, зазвенев цепями.
Охранники прижали его к скамье, в зале снова поднялся шум, но голос Снейпа легко перекрывал его.
— Я прибыл к самому концу бойни, и девочку мне отдал с рук на руки умирающий Дамблдор, прося позаботиться о ней! Я могу доказать это и предъявить воспоминание!
И вот здесь заседание суда окончательно вышло из-под контроля.
Глава 12
27 августа 1998 года, бывший Малфой-мэнорВысокое общество, собравшееся на объявление помолвки Эжени, дочери Питера и Нарциссы Петтигрю, с князем Поклонским, в ожидании выхода вело пересуды и разговоры. Разумеется, в первую очередь говорили о самой помолвке, особенно тщательно злословя в адрес родителей Эжени, ведь у обоих в прошлом были сомнительные моменты. Но не меньше разговоров шло и о последних, невероятных, невозможных, но все же произошедших событиях и признаниях.
— Я лично был в зале Визенгамота, когда все это произошло! — вальяжно вещал пожилой маг, грудь которого украшал Орден Мерлина. — Представляете, этот наглец, Снейп, предъявил воспоминание, и оказалось, что именно он убил Дамблдора… по просьбе самого Дамблдора!
Слушатели ахнули, а вдохновленный вниманием пожилой маг продолжал вещать:
— Выглядел Дамблдор так, словно его стая мантикор рвала, а в спине вот такая огромная дыра, представляете? Причем среди судей нашлись те, кто близко знал Альбуса, и они сразу заявили, что в руках Дамблдора была совсем не его палочка, представляете? Его точно предал кто-то из своих и ударил в спину!
В соседней группе говорили о тех же событиях, но возмущались оправданием Снейпа и тем, что его отпустили прямо в зале суда. Чуть дальше обсуждали Питера и Нарциссу, чья судьба тоже изменилась в результате тех событий у Лонгботтомов в сентябре семьдесят девятого. Кто-то ужасался судьбе Гермионы: вот так, с рождения, лишиться всего и девятнадцать лет спустя узнать, что твои родители до сих находятся в Мунго в недееспособном состоянии, никого не узнают и практически ничего не соображают. Еще одни подсчитывали выдуманные богатства Лонгботтомов, другие указывали им, что даже если эти богатства и были, то сейчас «Гринготтс» все равно не работает и ни кната не получишь. Третьи указывали на загадочного графа Норт-Айлэнда, опекуна Гермионы, и в этой части все спорщики сходились на одном: денег у графа просто куры не клюют.
Кто-то уверял, что граф — это замаскированный Николас Фламель, решивший выйти из своего заточения и прокатиться по миру.
Страница 24 из 29
