Отражение

последний… Она смотрела… Стояла и смотрела… стояла…

Ей не хватало воздуха. Гермиона закашлялась. Кашляла долго и надсадно, пока ее не вырвало. Спазмы скручивали внутренности, и горечь разлилась во рту, обжигая гортань. Вот все и закончилось. Это не могло быть правдой. Никогда. И уже не будет. Даже в мечтах. Мечты? Она встрепенулась. Мечты!

И сейчас Гермиона стояла прямо перед зеркалом Еиналеж. Прищурившись, всматривалась в отражение, а рот ее все больше кривился в безобразной усмешке. Она покачнулась и хрипло засмеялась:

— Глупая стекляшка! Это неправда! Я хочу не этого! Понимаешь!? — каркающий кашель наткнулся на низкий потолок подвала. — Неужели ты не видишь!? Ты же когда-то помогло Гарри! Ты дало ему философский камень! Слышишь!? Почему ты не можешь теперь сделать хоть что-то!? Так не должно быть! Его больше нет! Нет! Нет! Я больше в это не верю!

Она молотила кулаками по холодной поверхности зеркала, которое лишь гудело и слегка вибрировало под ее ударами. Гермиона билась о стекло исступленно, как птица о клетку, не обращая внимания на разбитые в кровь руки. Кричала, угрожала, молила, взывала к кому-то, надсаживая горло.

Сколько прошло времени, прежде чем она очнулась? Гермиона лежала, прижавшись щекой к грязным каменным плитам, и, не отрываясь, смотрела в зеркало. Оно по-прежнему позволяло заглянуть в другой мир, где в уютной гостиной с пылающим камином на пушистом персидском ковре играла маленькая девочка. Огромный бант весело покачивался в такт ее заливистому смеху. За дочерью, обнявшись, наблюдали родители: Северус Снейп и Гермиона Грейнджер. Они улыбались. Даже он. Даже он…

Танцующие языки пламени камина отражались в неподвижных зрачках распростертой на полу Гермионы. Ее неестественно вывернутые руки раскинулись на каменных плитах, словно сломанные крылья. Она больше не чувствовала боли. Она смотрела.