Фандом: Отблески Этерны. Когда Ротгер Вальдес впервые встречает Олафа Кальдмеера, Вальдес не знает о нём абсолютно ничего — зато Кальдмеер, похоже, знаком с Вальдесом уже довольно давно. Нет, это не последствия амнезии, просто оба они путешествуют во времени — и встречаются в неправильном порядке, нарушая законы времени и пространства. Однако Время не терпит подобных парадоксов и обязательно попытается вернуть всё на свои места.
Добавить в моё избранное
94 мин, 45 сек 5300
— Брось, Хулио, чем они тебе мешают? — Вальдес по-кошачьи потягивается, подходит ближе и расплывается в улыбке, узнав в стажёре старого знакомого: — Добрый день, Руперт. А где же ваш профессор? Кажется, Хулио хочет с ним поговорить.
Ротгер произносит все эти фразы таким развязным тоном, что, не смотря на их формальную вежливость, ему хочется немедленно врезать, а уж после разбираться, за что именно. Руппи сразу напрягается и смотрит ещё более подозрительным взглядом:
— Откуда вы знаете моё имя?
— О, я потомственный ясновидящий! — тут же радостно заявляет Вальдес.
— Придурок ты потомственный, — бурчит за его спиной Филипп.
Хулио привычно игнорирует Ротгера и снова обращается к археологам:
— Мне неинтересно, когда вы там друг с другом познакомились. Здесь опасно, выметайтесь!
— С каких это пор какие-то «охотники за привидениями» имеют право вмешиваться в ход научно-исследовательских экспедиций? — реагирует на грубость один из археологов, резко выдвигаясь вперёд.
Его светлые волосы странно сочетаются с загорелым лицом, а резкость движений и немного дикое выражение глаз чем-то неуловимо напоминают Вальдеса, так что тот невольно проникается симпатией к идейному противнику. Впрочем, Ротгер тут же перестаёт обращать на это внимание, потому что его грудь внезапно прошибает разряд тока, что, вопреки логике, вызывает у Бешеного улыбку, полную предвкушения. Аларкон, едва увидев её, немедленно отодвигается подальше: когда он в последний раз имел сомнительное удовольствие лицезреть эту улыбку на лице Вальдеса, тот как раз собирался пойти охотиться на саблезубого тигра вместе с охотниками из какого-то местного африканского племени, к которому их привели следы очередной аномалии, в результате чего, собственно, там и появился саблезубый тигр.
— … и из разрыва может появиться всё, что угодно, пока вы тут расхаживаете с беспечным видом и рассуждаете о невмешательстве! — продолжает горячиться Салина.
— … заявляетесь в любое время и место, изменяете события, которые там произошли — кем вы себя возомнили, вершителями судеб? — противники явно не слушают друг друга, высказывая разом все претензии, накопившиеся между организациями.
— Отто, остынь, — спокойно произносит Кальдмеер, очевидно, пришедший на звук ругани. Или — кто знает? — на поиски причины, по которой заискрил его манипулятор.
Блондин послушно замолкает, но продолжает сверлить «охотников» яростным взглядом. Стоящий рядом с ним Руппи, хоть и держит во время спора своё мнение при себе, по горячности взгляда от старшего товарища не отстаёт. Олаф подходит чуть ближе и произносит официальным тоном, обращаясь к Салине:
— Отдел исследований, Северный Исторический Институт. Экспедициям во времени крайне не рекомендуется пересекаться вне рамок собственной временной линии, что вас сюда привело?
На Вальдеса профессор отчего-то даже не смотрит.
— Мы засекли здесь временное искажение. Может открыться разрыв, эта территория опасна, вы должны эвакуироваться, — уже куда более спокойно говорит Хулио.
— Мы пока не видели здесь разрыва, — невозмутимо отзывается Кальдмеер, что-то обдумывая.
— Он может открыться в любую минуту там, где проходит искажение. Перед этим в месте открытия разрыва манипуляторы становятся нестабильны, были случаи, когда они срабатывали непроизвольно, вам лучше уйти и дать нам сделать нашу работу, — как можно терпеливее поясняет Салина, хотя чувствуется, что он всё ещё немного на взводе.
— Нам бы не помешали портативные приборы, помогающее определить появление искажения, — задумчиво проговаривает Олаф и, оборачиваясь к своим, командует: — Сворачиваемся. Экспедиция будет продолжена позже, всем покинуть этот временной отрезок.
Отдел исследований принимается, ворча, собирать оборудование, отдел устранения — напротив, разбирать. Олаф отходит к дальней стене и оттуда наблюдает за сборами своей команды. Он так ни разу и не взглянул на Вальдеса за всё это время: так отводят взгляд от кого-то только тогда, когда точно знают, где этот кто-то стоит, поэтому Ротгер отметает возникшую было мысль, что эта их встреча — первая для Кальдмеера.
Вальдес никогда особенно не стремился навязать своё общество тем, кто этого общества не желает, но профессор — случай особый, так что Ротгер уже делает пару шагов в его направлении, когда вдруг зазвеневшие в голове колокольчики и отголоски далёкого смеха заставляют его остановиться.
— Хулио, разрыв сейчас откроется!
Аларкон первым кидается к приборам, и спустя несколько секунд те тоже подтверждают выданную Бешеным информацию.
— Никому не перемещаться, не прикасайтесь к манипуляторам! — немедленно командует Салина и поворачивается к Вальдесу: — Где?
— Откуда мне знать? — успевает возмутиться тот, прежде чем нарастающий звон в ушах не даёт ему вполне однозначный ответ на этот вопрос.
Ротгер произносит все эти фразы таким развязным тоном, что, не смотря на их формальную вежливость, ему хочется немедленно врезать, а уж после разбираться, за что именно. Руппи сразу напрягается и смотрит ещё более подозрительным взглядом:
— Откуда вы знаете моё имя?
— О, я потомственный ясновидящий! — тут же радостно заявляет Вальдес.
— Придурок ты потомственный, — бурчит за его спиной Филипп.
Хулио привычно игнорирует Ротгера и снова обращается к археологам:
— Мне неинтересно, когда вы там друг с другом познакомились. Здесь опасно, выметайтесь!
— С каких это пор какие-то «охотники за привидениями» имеют право вмешиваться в ход научно-исследовательских экспедиций? — реагирует на грубость один из археологов, резко выдвигаясь вперёд.
Его светлые волосы странно сочетаются с загорелым лицом, а резкость движений и немного дикое выражение глаз чем-то неуловимо напоминают Вальдеса, так что тот невольно проникается симпатией к идейному противнику. Впрочем, Ротгер тут же перестаёт обращать на это внимание, потому что его грудь внезапно прошибает разряд тока, что, вопреки логике, вызывает у Бешеного улыбку, полную предвкушения. Аларкон, едва увидев её, немедленно отодвигается подальше: когда он в последний раз имел сомнительное удовольствие лицезреть эту улыбку на лице Вальдеса, тот как раз собирался пойти охотиться на саблезубого тигра вместе с охотниками из какого-то местного африканского племени, к которому их привели следы очередной аномалии, в результате чего, собственно, там и появился саблезубый тигр.
— … и из разрыва может появиться всё, что угодно, пока вы тут расхаживаете с беспечным видом и рассуждаете о невмешательстве! — продолжает горячиться Салина.
— … заявляетесь в любое время и место, изменяете события, которые там произошли — кем вы себя возомнили, вершителями судеб? — противники явно не слушают друг друга, высказывая разом все претензии, накопившиеся между организациями.
— Отто, остынь, — спокойно произносит Кальдмеер, очевидно, пришедший на звук ругани. Или — кто знает? — на поиски причины, по которой заискрил его манипулятор.
Блондин послушно замолкает, но продолжает сверлить «охотников» яростным взглядом. Стоящий рядом с ним Руппи, хоть и держит во время спора своё мнение при себе, по горячности взгляда от старшего товарища не отстаёт. Олаф подходит чуть ближе и произносит официальным тоном, обращаясь к Салине:
— Отдел исследований, Северный Исторический Институт. Экспедициям во времени крайне не рекомендуется пересекаться вне рамок собственной временной линии, что вас сюда привело?
На Вальдеса профессор отчего-то даже не смотрит.
— Мы засекли здесь временное искажение. Может открыться разрыв, эта территория опасна, вы должны эвакуироваться, — уже куда более спокойно говорит Хулио.
— Мы пока не видели здесь разрыва, — невозмутимо отзывается Кальдмеер, что-то обдумывая.
— Он может открыться в любую минуту там, где проходит искажение. Перед этим в месте открытия разрыва манипуляторы становятся нестабильны, были случаи, когда они срабатывали непроизвольно, вам лучше уйти и дать нам сделать нашу работу, — как можно терпеливее поясняет Салина, хотя чувствуется, что он всё ещё немного на взводе.
— Нам бы не помешали портативные приборы, помогающее определить появление искажения, — задумчиво проговаривает Олаф и, оборачиваясь к своим, командует: — Сворачиваемся. Экспедиция будет продолжена позже, всем покинуть этот временной отрезок.
Отдел исследований принимается, ворча, собирать оборудование, отдел устранения — напротив, разбирать. Олаф отходит к дальней стене и оттуда наблюдает за сборами своей команды. Он так ни разу и не взглянул на Вальдеса за всё это время: так отводят взгляд от кого-то только тогда, когда точно знают, где этот кто-то стоит, поэтому Ротгер отметает возникшую было мысль, что эта их встреча — первая для Кальдмеера.
Вальдес никогда особенно не стремился навязать своё общество тем, кто этого общества не желает, но профессор — случай особый, так что Ротгер уже делает пару шагов в его направлении, когда вдруг зазвеневшие в голове колокольчики и отголоски далёкого смеха заставляют его остановиться.
— Хулио, разрыв сейчас откроется!
Аларкон первым кидается к приборам, и спустя несколько секунд те тоже подтверждают выданную Бешеным информацию.
— Никому не перемещаться, не прикасайтесь к манипуляторам! — немедленно командует Салина и поворачивается к Вальдесу: — Где?
— Откуда мне знать? — успевает возмутиться тот, прежде чем нарастающий звон в ушах не даёт ему вполне однозначный ответ на этот вопрос.
Страница 14 из 28
