Фандом: Отблески Этерны. Когда Ротгер Вальдес впервые встречает Олафа Кальдмеера, Вальдес не знает о нём абсолютно ничего — зато Кальдмеер, похоже, знаком с Вальдесом уже довольно давно. Нет, это не последствия амнезии, просто оба они путешествуют во времени — и встречаются в неправильном порядке, нарушая законы времени и пространства. Однако Время не терпит подобных парадоксов и обязательно попытается вернуть всё на свои места.
Добавить в моё избранное
94 мин, 45 сек 5266
Отдельная проблема — протащить за собой походный рюкзак с некоторым количеством импровизированного снаряжения«на всякий случай». В этот гипотетический случай никто особо не верит, зато возможную ширину проходов прикидывали заранее, так что рюкзаки у всех маленькие, а «снаряжение» крайне скромное: нож, спички, запасной фонарик и пара консервов, даже спальные мешки были сочтены слишком объёмными и оставлены снаружи. О такой мелочи, как трос или верёвка, попросту никто не подумал.
Пролезая в очередном труднопроходимом месте и игнорируя уже едва-едва различимые голоса сотоварищей по «экспедиции», Ротгер слышит над головой шум воды, но особого значения ему не придаёт — налобный фонарик высвечивает впереди довольно широкое пространство, а это означает, что подземные залы уже близко. Вот только чтобы попасть туда, надо протиснуться в совсем уж узкую щель между двумя каменными плитами — с первого же взгляда ясно, что этот проход не был создан специально для дистрофиков и анорексиков, плиты сдвинулись со временем, и навряд ли их положение с тех пор стало сколько-нибудь устойчивее. Вальдес буквально ввинчивается между камней, попутно обдирая до крови плечи и руки — ему весело, а правила техники безопасности могут по этому поводу говорить всё, что им вздумается. Он пролезает узкое место очень быстро, буквально ощущая, как камни за его спиной приходят в движение — и внезапное предчувствие опасности заставляет его сделать резкий рывок вперёд. Как раз вовремя: одна из потревоженных плит падает, увлекая за собой целый поток из обломков каменной породы, и Ротгер едва успевает выскочить из захлопнувшейся каменной ловушки. Впрочем, строго говоря, именно в ловушке он и оказывается: если остальные юные авантюристы, дойдя до завала, смогут (хотя и не без труда, конечно, учитывая узкие проходы) повернуть и выйти обратно, то Вальдес, похоже, застрял здесь до тех пор, пока не найдёт другой выход. Если, конечно, вообще существует другой выход.
В любом случае, путь назад закрыт, а о способах выбраться на поверхность можно подумать и попозже: в конце концов, кто лезет в древние неисследованные катакомбы для того, чтобы, едва найдя их, тут же оттуда убраться? Уж точно не Ротгер Вальдес. Осыпающиеся и весьма потёртые временем стены явно залиты каким-то строительным раствором, доказывая, что это действительно древние катакомбы, а не случайно вымытая подземными водами пещера. Проход дальше довольно широк (уж точно шире того, по которому пришлось лезть вначале), хотя местами завален камнями, пролезть через которые, впрочем, не составляет особого труда. В одном месте коридор значительно расширяется, но и завалы в нём становятся куда объёмней: среди пыльных камней Вальдес то и дело замечает разбросанные кости. Человеческие, разумеется — предположительно, в парижских катакомбах должно быть захоронено около шести миллионов человек. «Захоронено», конечно, слишком громкое слово, учитывая, что кости просто складировались рядами в подземных ходах, прорытых при добыче известняка. После расширенного коридора стены снова сужаются, становится заметно холоднее, а под ногами оказывается крутая лестница. Внизу приходится идти по колено в воде — это было ожидаемо, так что на Ротгере высокие сапоги, но и они не особо спасают, когда местами уровень воды поднимается почти по пояс. То и дело на стенах можно увидеть потрескавшиеся мраморные таблички, кажется, что-то вроде отчётов об окончании проделанных в шахтах работ — Вальдес не особо силён во французском.
Коридор начинает разветвляться, но большинство поворотов рано или поздно заводят в тупик, так что в конце концов Ротгер оказывается в достаточно просторном помещении с пятью выходами, откуда довольно легко найти путь обратно — если опустить все блуждания по тупиковым поворотам, свободная дорога от заваленного входа досюда только одна. Зато ноги наконец-то оказываются на относительно сухой поверхности — от холодной воды Вальдеса уже начинает ощутимо потряхивать, а ноющие ссадины и засохшая кровь на руках приятных ощущений не добавляют. Выйдя на середину подземной «комнаты», он достаёт из рюкзака более мощный фонарик и оглядывается — а посмотреть там есть на что. Зрелище весьма напоминает какой-то мемориал, только мемориальные плиты и прочие памятные знаки составлены непосредственно из костей усопших. Рядом с костяными стенами белеют таблички, и Ротгер уже собирается подойти, чтобы разглядеть их поближе, как вдруг его внимание привлекают звуки, доносящиеся со стороны одного из коридоров. Больше всего это похоже на чьи-то шаги и голоса, но Вальдес только что вышел из этого самого коридора и точно знает, что шагать и говорить там попросту некому. По крайней мере, было некому ещё пять минут назад. Тёмный мрачный склеп в подземелье — неподходящее место для заведения новых знакомств, поэтому самой удачной идеей кажется погасить фонарь и спрятаться за одной из груд костей — благо, навалено их здесь куда выше человеческого роста.
Пролезая в очередном труднопроходимом месте и игнорируя уже едва-едва различимые голоса сотоварищей по «экспедиции», Ротгер слышит над головой шум воды, но особого значения ему не придаёт — налобный фонарик высвечивает впереди довольно широкое пространство, а это означает, что подземные залы уже близко. Вот только чтобы попасть туда, надо протиснуться в совсем уж узкую щель между двумя каменными плитами — с первого же взгляда ясно, что этот проход не был создан специально для дистрофиков и анорексиков, плиты сдвинулись со временем, и навряд ли их положение с тех пор стало сколько-нибудь устойчивее. Вальдес буквально ввинчивается между камней, попутно обдирая до крови плечи и руки — ему весело, а правила техники безопасности могут по этому поводу говорить всё, что им вздумается. Он пролезает узкое место очень быстро, буквально ощущая, как камни за его спиной приходят в движение — и внезапное предчувствие опасности заставляет его сделать резкий рывок вперёд. Как раз вовремя: одна из потревоженных плит падает, увлекая за собой целый поток из обломков каменной породы, и Ротгер едва успевает выскочить из захлопнувшейся каменной ловушки. Впрочем, строго говоря, именно в ловушке он и оказывается: если остальные юные авантюристы, дойдя до завала, смогут (хотя и не без труда, конечно, учитывая узкие проходы) повернуть и выйти обратно, то Вальдес, похоже, застрял здесь до тех пор, пока не найдёт другой выход. Если, конечно, вообще существует другой выход.
В любом случае, путь назад закрыт, а о способах выбраться на поверхность можно подумать и попозже: в конце концов, кто лезет в древние неисследованные катакомбы для того, чтобы, едва найдя их, тут же оттуда убраться? Уж точно не Ротгер Вальдес. Осыпающиеся и весьма потёртые временем стены явно залиты каким-то строительным раствором, доказывая, что это действительно древние катакомбы, а не случайно вымытая подземными водами пещера. Проход дальше довольно широк (уж точно шире того, по которому пришлось лезть вначале), хотя местами завален камнями, пролезть через которые, впрочем, не составляет особого труда. В одном месте коридор значительно расширяется, но и завалы в нём становятся куда объёмней: среди пыльных камней Вальдес то и дело замечает разбросанные кости. Человеческие, разумеется — предположительно, в парижских катакомбах должно быть захоронено около шести миллионов человек. «Захоронено», конечно, слишком громкое слово, учитывая, что кости просто складировались рядами в подземных ходах, прорытых при добыче известняка. После расширенного коридора стены снова сужаются, становится заметно холоднее, а под ногами оказывается крутая лестница. Внизу приходится идти по колено в воде — это было ожидаемо, так что на Ротгере высокие сапоги, но и они не особо спасают, когда местами уровень воды поднимается почти по пояс. То и дело на стенах можно увидеть потрескавшиеся мраморные таблички, кажется, что-то вроде отчётов об окончании проделанных в шахтах работ — Вальдес не особо силён во французском.
Коридор начинает разветвляться, но большинство поворотов рано или поздно заводят в тупик, так что в конце концов Ротгер оказывается в достаточно просторном помещении с пятью выходами, откуда довольно легко найти путь обратно — если опустить все блуждания по тупиковым поворотам, свободная дорога от заваленного входа досюда только одна. Зато ноги наконец-то оказываются на относительно сухой поверхности — от холодной воды Вальдеса уже начинает ощутимо потряхивать, а ноющие ссадины и засохшая кровь на руках приятных ощущений не добавляют. Выйдя на середину подземной «комнаты», он достаёт из рюкзака более мощный фонарик и оглядывается — а посмотреть там есть на что. Зрелище весьма напоминает какой-то мемориал, только мемориальные плиты и прочие памятные знаки составлены непосредственно из костей усопших. Рядом с костяными стенами белеют таблички, и Ротгер уже собирается подойти, чтобы разглядеть их поближе, как вдруг его внимание привлекают звуки, доносящиеся со стороны одного из коридоров. Больше всего это похоже на чьи-то шаги и голоса, но Вальдес только что вышел из этого самого коридора и точно знает, что шагать и говорить там попросту некому. По крайней мере, было некому ещё пять минут назад. Тёмный мрачный склеп в подземелье — неподходящее место для заведения новых знакомств, поэтому самой удачной идеей кажется погасить фонарь и спрятаться за одной из груд костей — благо, навалено их здесь куда выше человеческого роста.
Страница 2 из 28
