Незнакомка

Леонард не смог бы сказать, чего боится больше: быть обнаруженным или того, как ловко тонкие пальцы даже сквозь одежду ухитрялись находить те места, где нужно было погладить. Когда обманщик, прихватив в щепоть ткань штанов и белья, потёр обнажившуюся мокрую головку, Леонард едва не взвыл от унижения и удовольствия одновременно. Каков мерзавец! Почти не владея собой, Леонард схватил обманщика за подбородок и, не церемонясь, запрокинул ему голову. Тот покорно приоткрыл рот, давая терзать себя, покусывать губы и яростно врываться языком внутрь. Леонард насиловал его, движимый лишь желанием подчинить, отомстить, сломать; раз за разом он входил в шелковистую влажную глубину, слегка сжимая руку у жертвы на горле. Незнакомец прижался к нему, не вырывался, только пробовал неловко отвечать, но вскоре сдался под властным напором.

Обезумевший, опьянённый, Леонард почувствовал развязку, только когда останавливаться было уже поздно. Где-то очень далеко хлопнула дверь. Напряжённый язык незнакомца коснулся его собственного, и готовое к бою орудие дало мощный залп, перепачкав Леонарду штаны.

— Они ушли, — сказал незнакомец вполголоса, замерев в судорожных объятиях и отставив руку с подсвечником. — Поверьте, я не хотел вам зла. Всё, что произошло здесь, останется между нами.

До Леонарда едва доходили его слова, он только понял, почему «незнакомка» разговаривала шёпотом или с помощью веера. Выдать этот голос за женский было нельзя.

Несколько раз вздохнув, Леонард впился зубами в нежную кожу под ключицей. Незнакомец вскрикнул от неожиданной боли.

— Это вам на память, сударь! — прошипел Леонард. Он был смущён донельзя: наглец знал, что он не удержал семя, и знал, что добился своего.

Опасность миновала, но они не спешили выбираться из укрытия за дверью.

— Я должен просить у вас прощения, — повинился незнакомец. — Мой маскарад оказался слишком обманчивым, а я этим воспользовался.

— Зачем? — бездумно спросил Леонард. Дыхание незнакомца щекотало ему шею:

— Хотел… хотел делать только то, что хочу я.

Леонард подумал и признался:

— Я тоже.

Незнакомец тоже был чьей-то жертвой и тоже надеялся стать свободным хотя бы на эту ночь, так следовало ли винить его?

— Я вызвал вас, будучи вне себя, — признался Леонард. Ему вовсе не хотелось драться с тем, кто мог его понять и кого понимал он сам. — Я прошу у вас прощения. Если хотите, забудем это.

— Забудем! — эхом откликнулся незнакомец, выскользнул у него из рук. Сверкнула искра и вскоре приёмная озарилась светом свечи, которую переодетый мужчина держал перед собой.

Леонард выбрался из угла, всматриваясь в изящные линии носа и подбородка, пытаясь узнать. Хотя ответ он знал и так, ни на минуту не забывая, где находится.

— Впрочем, если желаете, наш поединок может свершиться и иначе, — предложил незнакомец. — Раз уж мы зашли так далеко, возможно, вы не откажете мне в ответной услуге?

Леонард шагнул к нему, уже привычным движением обнял за талию.

— Неужели через эти юбки так трудно до себя дотронуться? — произнёс он в ещё влажные припухшие губы. — Может, я подольше не дам вам их снимать? Пока вы не запросите пощады? Как вы думаете, у меня есть право на дальнейшую месть, граф Васспард?

Повалив стонущего Валентина на диван и расправляясь со шнуровками, Леонард думал, что эта ночь полна чудес и открытий, и они все до одного опасны. Впрочем, их красоты это не перечеркивало.