Фандом: Мстители. В жизни Тони Старка сосуществовали Машины и люди. Или Люди и машины. Или не сосуществовали, а друг друга терпели. Едва держали себя в руках, друг с другом смирялись и друг до друга снисходили. И не то чтобы Машины могли терпеть, держать себя в руках, смиряться и снисходить. И не то чтобы Люди порой были лучше, а сам Тони уверен, какое из слов писать с заглавной буквы.
Добавить в моё избранное
85 мин, 15 сек 5899
Гаечным. По голове.
И на самом деле в этом не было ничего драматического, страшного, удивительного или заслуживающего пристального внимания, потому как он имел полезную по своей сути привычку вырывать этот самый ключ у злодейки Судьбы из рук и бить в ответ. Как с законом Архимеда, только вместо безликого тела — Тони, а вода — притянутая за уши метафора той фееричной херни, что с завидным постоянством случается с ним с тех самых пор, как первым его словом оказался «распредвал».
Ведь Тони заговорил рано, громко, и всё сразу как-то пошло под откос. Или понеслось с первой космической вертикально вверх — тут с чьей точки зрения посмотреть.
Лично он считал, что кресло генерального директора самой большой в мире оружейной компании в двадцать один год — это достижение. Само свалившееся ему в руки, верно; но суть была не в том, чтобы с разбега в него плюхнуться, закинуть ногу на ногу и ждать у моря погоды или у мира войны, а на троне удержаться. И Тони не просто удержался, он разработал сорок три новые позиции и за год на должности гендиректора получил двенадцать государственных заказов сверх тех, что уже были у Старк Индастриз благодаря Говарду.
Это немало. Это, чёрт возьми, грандиозный успех, и…
— … таблоиды могут подавиться всем тем низкопробным дерьмом, что они публикуют, лишь бы продержать свои малоформатные газетёнки на плаву, но это я выведу фирму на мировую арену! — рычит Старк, отбрасывая очередной шедевр Дейли Бьюгл в мусорное ведро.
— Тони, — еле слышно шепчет Обадайя и коротко улыбается отшатнувшемуся от взбешённого директора бухгалтеру.
Тот нервно дёргает уголками губ в ответ, роняет гигантскую стопку бумаг из рук и спотыкается о цветочный горшок. Судя по стону, лодыжку он вывихнул, судя по грохоту после — вслед за ним упала и картина со стены.
— Прости, — со слабым намёком на покаяние в голосе отзывается Тони и поправляет осточертевшую бабочку. — Ненавижу вечеринки.
— Это не вечеринка. — Стейн ещё раз бегло осматривает младшего Старка с ног до головы, стряхивает с пиджака несуществующие пылинки, опускает руки на плечи и коротко сжимает. — Это торжественное мероприятие по случаю года в кресле генерального директора. Там сейчас весь совет директоров, по представителю с каждого филиала Старк Индастриз из девяти стран мира, весь наш военпром, верхушка Пентагона и пять десятков репортёров. Поэтому…
— Корпоратократ Старк, — мечтательно тянет Тони, огибает Стейна и толкает двери в конференц-зал. — Мне нравится.
— Тони. — Обадайя нагоняет его и приобнимает за плечо — сокрушительные аплодисменты тут же бьют по ушам, а глаза режут вспышки десятков фотокамер. — Ты речь читал?
— М-м. — Старк склоняется над рукой достопочтенной леди в ярко-алом платье и очаровательно улыбается. — Я решил, что это тост.
— Тони, сейчас нельзя…
— Оби. — Старк оборачивается возле самой трибуны, оглядывает всю толпу приглашённых за спиной лучшего друга отца, наставника и едва ли не единственного, кто замечал наследника многомиллиардной корпорации даже тогда, когда тот стоял в тени Говарда, и утомлённо, но радостно улыбается. — Я справлюсь.
Ободряюще стучит Обадайю по плечу и быстро взбирается по ступенькам на трибуну. Разворачивает вчетверо сложенную речь с пообтрёпанными краями и пятнами из-под кофе, — Обадайя оставил её прямо возле кофеварки, чтобы Старк наверняка обратил внимание, — ещё раз пробегается глазами по мелкому, педантично ровному почерку опекуна, дожидается, пока стихнут аплодисменты, а вспышки перестанут слепить глаза, и показывает непрезентабельно выглядящий лист гостям.
— Обадайя написал мне речь, — вместо приветствия говорит он, и в зале тут же воцаряется идеальная тишина. — Шесть абзацев благодарностей, похвалы и краткое изложение финансового отчёта на десерт — Фрэнсис, тебе бы следовало у него поучиться, — беззлобно поддевает Тони финансового директора, и по залу прокатываются негромкие смешки. — Обадайя написал мне прекрасную речь, и я, честное слово, сам собой горд, но дело в том, что речь сегодня не обо мне в кресле главы Старк Индастриз, не об Обадайе Стейне, как о человеке, что поддержал меня тогда, когда поддерживать было некому и даже не о тех прекрасных малышках, что сейчас стерегут наши границы с земли, воды и космоса.
Генерал Гамильтон одобрительно фыркает, Тони облокачивается о трибуну и смотрит куда-то мимо объективов камер, едва видных глаз совета директоров, военных и политиков.
— Речь сегодня пойдёт о печатной плате. Я сконструировал свою первую, когда мне было четыре, и сейчас я часами могу распинаться о том, как рисовал разводку платы, подготавливал фольгированный стеклотекстолит, выбирал между ножовкой и ножницами… Могу долго рассказывать о том, как мне понравилось наносить топографический рисунок, о том, что травление с химической точки зрения, разумеется, было делом захватывающим, но с практической — небывало скучным, а монтаж радиодеталей, напротив, привёл меня в чистый восторг.
И на самом деле в этом не было ничего драматического, страшного, удивительного или заслуживающего пристального внимания, потому как он имел полезную по своей сути привычку вырывать этот самый ключ у злодейки Судьбы из рук и бить в ответ. Как с законом Архимеда, только вместо безликого тела — Тони, а вода — притянутая за уши метафора той фееричной херни, что с завидным постоянством случается с ним с тех самых пор, как первым его словом оказался «распредвал».
Ведь Тони заговорил рано, громко, и всё сразу как-то пошло под откос. Или понеслось с первой космической вертикально вверх — тут с чьей точки зрения посмотреть.
Лично он считал, что кресло генерального директора самой большой в мире оружейной компании в двадцать один год — это достижение. Само свалившееся ему в руки, верно; но суть была не в том, чтобы с разбега в него плюхнуться, закинуть ногу на ногу и ждать у моря погоды или у мира войны, а на троне удержаться. И Тони не просто удержался, он разработал сорок три новые позиции и за год на должности гендиректора получил двенадцать государственных заказов сверх тех, что уже были у Старк Индастриз благодаря Говарду.
Это немало. Это, чёрт возьми, грандиозный успех, и…
— … таблоиды могут подавиться всем тем низкопробным дерьмом, что они публикуют, лишь бы продержать свои малоформатные газетёнки на плаву, но это я выведу фирму на мировую арену! — рычит Старк, отбрасывая очередной шедевр Дейли Бьюгл в мусорное ведро.
— Тони, — еле слышно шепчет Обадайя и коротко улыбается отшатнувшемуся от взбешённого директора бухгалтеру.
Тот нервно дёргает уголками губ в ответ, роняет гигантскую стопку бумаг из рук и спотыкается о цветочный горшок. Судя по стону, лодыжку он вывихнул, судя по грохоту после — вслед за ним упала и картина со стены.
— Прости, — со слабым намёком на покаяние в голосе отзывается Тони и поправляет осточертевшую бабочку. — Ненавижу вечеринки.
— Это не вечеринка. — Стейн ещё раз бегло осматривает младшего Старка с ног до головы, стряхивает с пиджака несуществующие пылинки, опускает руки на плечи и коротко сжимает. — Это торжественное мероприятие по случаю года в кресле генерального директора. Там сейчас весь совет директоров, по представителю с каждого филиала Старк Индастриз из девяти стран мира, весь наш военпром, верхушка Пентагона и пять десятков репортёров. Поэтому…
— Корпоратократ Старк, — мечтательно тянет Тони, огибает Стейна и толкает двери в конференц-зал. — Мне нравится.
— Тони. — Обадайя нагоняет его и приобнимает за плечо — сокрушительные аплодисменты тут же бьют по ушам, а глаза режут вспышки десятков фотокамер. — Ты речь читал?
— М-м. — Старк склоняется над рукой достопочтенной леди в ярко-алом платье и очаровательно улыбается. — Я решил, что это тост.
— Тони, сейчас нельзя…
— Оби. — Старк оборачивается возле самой трибуны, оглядывает всю толпу приглашённых за спиной лучшего друга отца, наставника и едва ли не единственного, кто замечал наследника многомиллиардной корпорации даже тогда, когда тот стоял в тени Говарда, и утомлённо, но радостно улыбается. — Я справлюсь.
Ободряюще стучит Обадайю по плечу и быстро взбирается по ступенькам на трибуну. Разворачивает вчетверо сложенную речь с пообтрёпанными краями и пятнами из-под кофе, — Обадайя оставил её прямо возле кофеварки, чтобы Старк наверняка обратил внимание, — ещё раз пробегается глазами по мелкому, педантично ровному почерку опекуна, дожидается, пока стихнут аплодисменты, а вспышки перестанут слепить глаза, и показывает непрезентабельно выглядящий лист гостям.
— Обадайя написал мне речь, — вместо приветствия говорит он, и в зале тут же воцаряется идеальная тишина. — Шесть абзацев благодарностей, похвалы и краткое изложение финансового отчёта на десерт — Фрэнсис, тебе бы следовало у него поучиться, — беззлобно поддевает Тони финансового директора, и по залу прокатываются негромкие смешки. — Обадайя написал мне прекрасную речь, и я, честное слово, сам собой горд, но дело в том, что речь сегодня не обо мне в кресле главы Старк Индастриз, не об Обадайе Стейне, как о человеке, что поддержал меня тогда, когда поддерживать было некому и даже не о тех прекрасных малышках, что сейчас стерегут наши границы с земли, воды и космоса.
Генерал Гамильтон одобрительно фыркает, Тони облокачивается о трибуну и смотрит куда-то мимо объективов камер, едва видных глаз совета директоров, военных и политиков.
— Речь сегодня пойдёт о печатной плате. Я сконструировал свою первую, когда мне было четыре, и сейчас я часами могу распинаться о том, как рисовал разводку платы, подготавливал фольгированный стеклотекстолит, выбирал между ножовкой и ножницами… Могу долго рассказывать о том, как мне понравилось наносить топографический рисунок, о том, что травление с химической точки зрения, разумеется, было делом захватывающим, но с практической — небывало скучным, а монтаж радиодеталей, напротив, привёл меня в чистый восторг.
Страница 1 из 25
