Фандом: Мстители. В жизни Тони Старка сосуществовали Машины и люди. Или Люди и машины. Или не сосуществовали, а друг друга терпели. Едва держали себя в руках, друг с другом смирялись и друг до друга снисходили. И не то чтобы Машины могли терпеть, держать себя в руках, смиряться и снисходить. И не то чтобы Люди порой были лучше, а сам Тони уверен, какое из слов писать с заглавной буквы.
Добавить в моё избранное
85 мин, 15 сек 5944
Роджерс непонятливо хмурится, и Тони морщится как от сильной головной боли.
— Говарда? — переспрашивает Стив и тем самым забивает последний гвоздь в свой гроб.
— Именно. — Старк поднимается с кресла, упуская возможность пошутить над потрясающей дедукцией Роджерса, и одёргивает пиджак. — «Не прекращать поисков Капитана Америка»… Мой первый приказ не мог отменять его последний. Это вроде как незаконно.
Огибает замершего Кэпа по широкой дуге и зачем-то поясняет:
— Будь оно иначе, ты бы так и пускал слюни в арктические льды, — улыбается криво, болезненно и безжалостно припечатывает: — Так что смотри, Роджерс. Не сдохни за какой-нибудь особенно благородный идеал — твоя жизнь обошлась мне в пять миллиардов.
Уходит, радуясь, что двери автоматические и хлопнуть он ими не может, и не замечает, как неуловимо меняется взгляд Стива.
Ещё один недостающий кусочек мозаики встаёт на место. Он всё ещё злится, но, кажется, начинает понимать.
— Мой отец конструировал бомбы, открывал новые химические элементы и поднимал машины в воздух. Он был умнейшим человеком своего времени, на двадцать лет его опережал и восхищался двухметровым качком в лосинах, который не способен отличить Python от Java… Джарвис, что я упускаю?
— Гипертекстуальная база данных, сэр.
— Дело в моей детской фиксации на отце?
— Начать загрузку?
— Джей.
— …
— Ты вздохнул?
Попытки Стива поговорить напоминают попытки Халка открыть дверь, не сорвав её с петель.
Наблюдать со стороны забавно, но в последний раз все едва не кончается катастрофой — Брюс что-то там путает с очередной сывороткой, ядовито-фиолетовая жидкость сначала предупредительно шипит, а затем всё же взрывается. Халк, нелепо отфыркивающийся от попавшей в нос дряни, сидит на том, что когда-то было стулом, рассерженно отпихивает от себя рабочий стол, неосторожно разбивая ещё несколько опасного цвета склянок, и выглядит сначала зло, а затем виновато.
Виновато, потому что громкое «Блять!», вырвавшееся у вбежавшего в полуразрушенную лабораторию Старка, скорее разочарованное, чем испуганное. А зло, потому что фиолетовая жижа никак не хочет высмаркиваться.
А на Жестянке нет брони, и он вроде как не собирается обороняться. Он отпихивает в сторону покорёженный металл, бесстрашно подходит к громиле и, тяжко вздохнув, смотрит в комично виноватые глаза:
— Ну и чего Беннер снова намешал?
Халк с упоением ковыряется в носу, вытаскивает палец с нехорошо светящейся фиолетовой дрянью и суёт в лицо Старку.
— О, — отшатнувшись, выдаёт тот и тянется к чудом уцелевшему чемоданчику.
Выуживает оттуда пластиковый пакет и ватную палочку, берёт с пальца образец и передаёт его одному из роботов-уборщиков.
— Эту дрянь нужно смыть, — коротко командует он, и Халку не то чтобы нравятся приказы, но здесь он с Жестянкой согласен. — Понимаешь?
Халк фыркает, тем самым выражая всю степень собственного недовольства подобным недоверием, поднимается, бережно отпихивает Старка в сторону и гордо шествует к двери — слава высоким потолкам и широким проходам в Башне.
Препятствие возникает прямо перед лестницей — в лифт на этом этаже Халк попросту не помещается, а двери открываются автоматически везде, кроме выходов на боковые лестницы. Он честно пытается аккуратно дёрнуть за ручку, но, промахнувшись первый раз, зло рычит и дёргает со всей дури.
Дверь летит через весь коридор и чудом не сносит шедшему за ним Старку голову. Тот вжимается в стену, но плечо всё же задевает — руку неловко крутит назад, Тони от неожиданности болезненно вскрикивает и грузно оседает на пол.
Следом за этим выясняется сразу две вещи.
Пол Башни выдерживает бегущего Халка. Это раз.
Халк умеет извиняться. Это два.
— Халк жалеть, — виновато рычит тот и легко вытаскивает вошедшую в бетонную стену металлическую дверь.
Так вот Халк не умеет открывать двери, не срывая их с петель, а Роджерс не умеет говорить со Старком, не переходя на крик. Швыряется словами, как Халк дверьми и, в отличие от него же, совершенно не умеет извиняться.
Тони тоже не привык вслух раскаиваться в сказанном, и этот нелепый замкнутый круг начинает порядком подбешивать.
— Он меня не слышит. — Тони приваривает один контакт к другому, снимает сварочную маску и вытирает пот с лица. — Для него есть два мнения — его и неправильное.
Брюс бросает на него взгляд поверх очков и возвращается к расчётам.
— Он заливает с плакатов о демократии и свободе выбора, а сам предпочитает носиться за несогласными и дерьмо из голов выбивать, а свое мнение — вбивать. Щитом.
Беннер тихонько вздыхает и отодвигает планшет в сторону.
— Завидная твердолобость, мне даже немного… Что?
— Здесь другое странно.
— Крылья на шлеме?
— Говарда? — переспрашивает Стив и тем самым забивает последний гвоздь в свой гроб.
— Именно. — Старк поднимается с кресла, упуская возможность пошутить над потрясающей дедукцией Роджерса, и одёргивает пиджак. — «Не прекращать поисков Капитана Америка»… Мой первый приказ не мог отменять его последний. Это вроде как незаконно.
Огибает замершего Кэпа по широкой дуге и зачем-то поясняет:
— Будь оно иначе, ты бы так и пускал слюни в арктические льды, — улыбается криво, болезненно и безжалостно припечатывает: — Так что смотри, Роджерс. Не сдохни за какой-нибудь особенно благородный идеал — твоя жизнь обошлась мне в пять миллиардов.
Уходит, радуясь, что двери автоматические и хлопнуть он ими не может, и не замечает, как неуловимо меняется взгляд Стива.
Ещё один недостающий кусочек мозаики встаёт на место. Он всё ещё злится, но, кажется, начинает понимать.
— Мой отец конструировал бомбы, открывал новые химические элементы и поднимал машины в воздух. Он был умнейшим человеком своего времени, на двадцать лет его опережал и восхищался двухметровым качком в лосинах, который не способен отличить Python от Java… Джарвис, что я упускаю?
— Гипертекстуальная база данных, сэр.
— Дело в моей детской фиксации на отце?
— Начать загрузку?
— Джей.
— …
— Ты вздохнул?
Попытки Стива поговорить напоминают попытки Халка открыть дверь, не сорвав её с петель.
Наблюдать со стороны забавно, но в последний раз все едва не кончается катастрофой — Брюс что-то там путает с очередной сывороткой, ядовито-фиолетовая жидкость сначала предупредительно шипит, а затем всё же взрывается. Халк, нелепо отфыркивающийся от попавшей в нос дряни, сидит на том, что когда-то было стулом, рассерженно отпихивает от себя рабочий стол, неосторожно разбивая ещё несколько опасного цвета склянок, и выглядит сначала зло, а затем виновато.
Виновато, потому что громкое «Блять!», вырвавшееся у вбежавшего в полуразрушенную лабораторию Старка, скорее разочарованное, чем испуганное. А зло, потому что фиолетовая жижа никак не хочет высмаркиваться.
А на Жестянке нет брони, и он вроде как не собирается обороняться. Он отпихивает в сторону покорёженный металл, бесстрашно подходит к громиле и, тяжко вздохнув, смотрит в комично виноватые глаза:
— Ну и чего Беннер снова намешал?
Халк с упоением ковыряется в носу, вытаскивает палец с нехорошо светящейся фиолетовой дрянью и суёт в лицо Старку.
— О, — отшатнувшись, выдаёт тот и тянется к чудом уцелевшему чемоданчику.
Выуживает оттуда пластиковый пакет и ватную палочку, берёт с пальца образец и передаёт его одному из роботов-уборщиков.
— Эту дрянь нужно смыть, — коротко командует он, и Халку не то чтобы нравятся приказы, но здесь он с Жестянкой согласен. — Понимаешь?
Халк фыркает, тем самым выражая всю степень собственного недовольства подобным недоверием, поднимается, бережно отпихивает Старка в сторону и гордо шествует к двери — слава высоким потолкам и широким проходам в Башне.
Препятствие возникает прямо перед лестницей — в лифт на этом этаже Халк попросту не помещается, а двери открываются автоматически везде, кроме выходов на боковые лестницы. Он честно пытается аккуратно дёрнуть за ручку, но, промахнувшись первый раз, зло рычит и дёргает со всей дури.
Дверь летит через весь коридор и чудом не сносит шедшему за ним Старку голову. Тот вжимается в стену, но плечо всё же задевает — руку неловко крутит назад, Тони от неожиданности болезненно вскрикивает и грузно оседает на пол.
Следом за этим выясняется сразу две вещи.
Пол Башни выдерживает бегущего Халка. Это раз.
Халк умеет извиняться. Это два.
— Халк жалеть, — виновато рычит тот и легко вытаскивает вошедшую в бетонную стену металлическую дверь.
Так вот Халк не умеет открывать двери, не срывая их с петель, а Роджерс не умеет говорить со Старком, не переходя на крик. Швыряется словами, как Халк дверьми и, в отличие от него же, совершенно не умеет извиняться.
Тони тоже не привык вслух раскаиваться в сказанном, и этот нелепый замкнутый круг начинает порядком подбешивать.
— Он меня не слышит. — Тони приваривает один контакт к другому, снимает сварочную маску и вытирает пот с лица. — Для него есть два мнения — его и неправильное.
Брюс бросает на него взгляд поверх очков и возвращается к расчётам.
— Он заливает с плакатов о демократии и свободе выбора, а сам предпочитает носиться за несогласными и дерьмо из голов выбивать, а свое мнение — вбивать. Щитом.
Беннер тихонько вздыхает и отодвигает планшет в сторону.
— Завидная твердолобость, мне даже немного… Что?
— Здесь другое странно.
— Крылья на шлеме?
Страница 20 из 25
