Фандом: Мстители. В жизни Тони Старка сосуществовали Машины и люди. Или Люди и машины. Или не сосуществовали, а друг друга терпели. Едва держали себя в руках, друг с другом смирялись и друг до друга снисходили. И не то чтобы Машины могли терпеть, держать себя в руках, смиряться и снисходить. И не то чтобы Люди порой были лучше, а сам Тони уверен, какое из слов писать с заглавной буквы.
Добавить в моё избранное
85 мин, 15 сек 5933
Старк издаёт звук, который может как быть, так и не быть смешком, и сонно бормочет:
— Он мой второй пилот.
— Я знаю, Тони.
Джарвис приглушает свет, а на пороге Роудса нагоняет еле слышный шёпот. Старк уже скорее спит, и вряд ли понимает, что говорит, но Джеймс всё равно оборачивается и негромко смеётся.
— И это знаю.
— Джарвис, оповести меня, как только он проснётся, — просит Роуди и надевает пиджак.
— Как скажете, полковник Роудс, — миролюбиво отзывается ИскИн.
Дом 10880 по Малибу Поинт отстроили заново, но без Пеппер жилыми выглядели только мастерская и гараж. Даже спальня, в которую Джеймс только что оттащил Тони, использовалась по своему прямому назначению впервые. Этот адрес теперь был известен всему миру, но, как оказалось, никто и предположить не мог, что Старк вернётся — такое могло прийти в голову только ему самому, поэтому на подъезде не обнаружилось ни репортёров, ни вражеских засад.
— Джарвис, сколько он провёл в мастерской?
— Трое суток, полковник, — отвечает Джарвис, и в голосе слышится чувство вины и лёгкий укор. — Мистер Старк переписывал мою программу с нуля. Кроме того, он попытался вручную восстановить всё, что произошло за последние пять лет, не слишком доверяя данным разведки и СМИ.
— Кто бы сомневался, — ворчит Роудс. — Можно попросить тебя об одолжении?
— Всё, что угодно и не ограничено протоколами секретности и безопасности, полковник Роудс.
— Допиши себя сам. Во всяком случае, всё, до чего сможешь дотянуться в ЩИТе и Пентагоне. За ним станется подскочить и продолжить начатое, как только за мной закроется дверь.
— Уже в работе, — с оттенком лёгкого довольства отвечает Джарвис. — И, полковник Роудс?
Роуди останавливается, расслышав незнакомую, чуточку тревожную и ироничную интонацию ИскИна, и вопросительно приподнимает брови.
— У мистера Старка с чувствами традиционно плохо, но… Он сейчас был абсолютно искренен.
Джеймс хмурится, не переставая удивляться ни гению Старка, ни поразительной схожести Джарвиса с человеком, и кивает:
— Знаю.
Не проведи Тони трое суток на ногах, в изобретательской лихорадке, в компании кофе и Дубины, тихое, сонное и едва ли осознанное «Но тебе бы я дал порулить» никогда бы вслух не прозвучало.
Это верно.
— Держи меня в курсе.
— Конечно, полковник Роудс.
Но не всё, что не сказано вслух, для Роуди тайна.
— Джарвис?
— С пробуждением, сэр. Сейчас половина третьего дня, в Малибу двадцать четыре градуса тепла. Небо ясное, ветер — юго-восточный, два метра в секунду…
Или одна Пеппер Поттс.
Во всяком случае, когда речь шла о Старк Индастриз. Если же речь заходила об Инициативе «Мстители» и обо всём, что с ней связано — как то: сами Мстители и катастрофы ими и не ими учиняемые — то тут идеальная команда уже была. И, да, Тони бы внёс свои коррективы, но не существует такой системы координат, такой техническим прогрессом забытой реальности, в которой он бы желал видеть Пеппер в Мстителях. Подле Мстителей или хотя бы вовлечённой во что-либо, связанное со Мстителями (о том, что этим«чем-то» для начала был он сам, Тони из принципа не думал).
Не из-за какой-то там фигни, вроде разделения своей личности на социальную, антисоциальную и супергеройскую. Не из-за Железного Человека и Тони Старка как двух крайностей одной и той же сущности.
Он сотню раз повторял: он и Броня — одно целое. Нет, у него нет с этим проблем, Железный Человек не его альтер-эго, он не страдает раздвоением личности, не прячется за визором и чёрт бы вас побрал!
Он с этим разобрался. Он этим не страдает.
Дело не в нём самом, дело в том, что Пеппер — милая, неуклюжая, родная, любимая Пеппер — его якорь. Его опора, компас и ориентир. Как примитивное квадратное уравнение с нулевым дискриминантом — корень всего один. В его случае это всегда Пеппер.
Если Роуди сядет в кресло второго пилота, то она будет штурманом — это очевидно и нормально для них троих, это правильно, это зона комфорта Тони. Так было не всегда, но уже очень давно, и каких-то пару лет назад ему не нужно было кому-либо объяснять, почему именно так — он Тони Старк, и идите вы все на хер.
Когда же они, полуживые, возвращаются из Заковии в Башню, первое, что он чувствует, сняв броню, — это удивительно крепкие, судорожные объятия. Второе — панику, навалившуюся со скоростью Старк-Экспресса.
Хорошие, к слову, поезда. С Марком по скорости не сравнятся, но четыреста три мили набирают быстро.
— Что ты здесь делаешь? — вырывается у него прежде, чем он сообразит, что это не лучшее начало разговора.
Особенно тогда, когда по всем новостям сначала транслируют, как он сносит Халком дом, а потом, как его едва не расплющивает падающим с небес городом об океанскую гладь.
— Он мой второй пилот.
— Я знаю, Тони.
Джарвис приглушает свет, а на пороге Роудса нагоняет еле слышный шёпот. Старк уже скорее спит, и вряд ли понимает, что говорит, но Джеймс всё равно оборачивается и негромко смеётся.
— И это знаю.
— Джарвис, оповести меня, как только он проснётся, — просит Роуди и надевает пиджак.
— Как скажете, полковник Роудс, — миролюбиво отзывается ИскИн.
Дом 10880 по Малибу Поинт отстроили заново, но без Пеппер жилыми выглядели только мастерская и гараж. Даже спальня, в которую Джеймс только что оттащил Тони, использовалась по своему прямому назначению впервые. Этот адрес теперь был известен всему миру, но, как оказалось, никто и предположить не мог, что Старк вернётся — такое могло прийти в голову только ему самому, поэтому на подъезде не обнаружилось ни репортёров, ни вражеских засад.
— Джарвис, сколько он провёл в мастерской?
— Трое суток, полковник, — отвечает Джарвис, и в голосе слышится чувство вины и лёгкий укор. — Мистер Старк переписывал мою программу с нуля. Кроме того, он попытался вручную восстановить всё, что произошло за последние пять лет, не слишком доверяя данным разведки и СМИ.
— Кто бы сомневался, — ворчит Роудс. — Можно попросить тебя об одолжении?
— Всё, что угодно и не ограничено протоколами секретности и безопасности, полковник Роудс.
— Допиши себя сам. Во всяком случае, всё, до чего сможешь дотянуться в ЩИТе и Пентагоне. За ним станется подскочить и продолжить начатое, как только за мной закроется дверь.
— Уже в работе, — с оттенком лёгкого довольства отвечает Джарвис. — И, полковник Роудс?
Роуди останавливается, расслышав незнакомую, чуточку тревожную и ироничную интонацию ИскИна, и вопросительно приподнимает брови.
— У мистера Старка с чувствами традиционно плохо, но… Он сейчас был абсолютно искренен.
Джеймс хмурится, не переставая удивляться ни гению Старка, ни поразительной схожести Джарвиса с человеком, и кивает:
— Знаю.
Не проведи Тони трое суток на ногах, в изобретательской лихорадке, в компании кофе и Дубины, тихое, сонное и едва ли осознанное «Но тебе бы я дал порулить» никогда бы вслух не прозвучало.
Это верно.
— Держи меня в курсе.
— Конечно, полковник Роудс.
Но не всё, что не сказано вслух, для Роуди тайна.
— Джарвис?
— С пробуждением, сэр. Сейчас половина третьего дня, в Малибу двадцать четыре градуса тепла. Небо ясное, ветер — юго-восточный, два метра в секунду…
В идеальной корпорации Тони был он
И сотня красоток — штатных сотрудников.Или одна Пеппер Поттс.
Во всяком случае, когда речь шла о Старк Индастриз. Если же речь заходила об Инициативе «Мстители» и обо всём, что с ней связано — как то: сами Мстители и катастрофы ими и не ими учиняемые — то тут идеальная команда уже была. И, да, Тони бы внёс свои коррективы, но не существует такой системы координат, такой техническим прогрессом забытой реальности, в которой он бы желал видеть Пеппер в Мстителях. Подле Мстителей или хотя бы вовлечённой во что-либо, связанное со Мстителями (о том, что этим«чем-то» для начала был он сам, Тони из принципа не думал).
Не из-за какой-то там фигни, вроде разделения своей личности на социальную, антисоциальную и супергеройскую. Не из-за Железного Человека и Тони Старка как двух крайностей одной и той же сущности.
Он сотню раз повторял: он и Броня — одно целое. Нет, у него нет с этим проблем, Железный Человек не его альтер-эго, он не страдает раздвоением личности, не прячется за визором и чёрт бы вас побрал!
Он с этим разобрался. Он этим не страдает.
Дело не в нём самом, дело в том, что Пеппер — милая, неуклюжая, родная, любимая Пеппер — его якорь. Его опора, компас и ориентир. Как примитивное квадратное уравнение с нулевым дискриминантом — корень всего один. В его случае это всегда Пеппер.
Если Роуди сядет в кресло второго пилота, то она будет штурманом — это очевидно и нормально для них троих, это правильно, это зона комфорта Тони. Так было не всегда, но уже очень давно, и каких-то пару лет назад ему не нужно было кому-либо объяснять, почему именно так — он Тони Старк, и идите вы все на хер.
Когда же они, полуживые, возвращаются из Заковии в Башню, первое, что он чувствует, сняв броню, — это удивительно крепкие, судорожные объятия. Второе — панику, навалившуюся со скоростью Старк-Экспресса.
Хорошие, к слову, поезда. С Марком по скорости не сравнятся, но четыреста три мили набирают быстро.
— Что ты здесь делаешь? — вырывается у него прежде, чем он сообразит, что это не лучшее начало разговора.
Особенно тогда, когда по всем новостям сначала транслируют, как он сносит Халком дом, а потом, как его едва не расплющивает падающим с небес городом об океанскую гладь.
Страница 9 из 25
