Фандом: Гарри Поттер. Недостаточно победить Волдеморта, чтобы спокойно жить дальше. Война не заканчивается смертью предводителя, но эта смерть дает новые силы и новую ненависть его последователями. И все продолжают бороться. Бороться, чтобы жить нормальной жизнью без ежесекундного риска и страха потерять самых близких людей. Именно в такие моменты начинаешь понимать, что такое настоящая семья.
Добавить в моё избранное
58 мин, 34 сек 9801
Первым, что почувствовал Рон после аппарации, был удар, потом — как тело стянуло веревками. Дальше перед глазами потемнело. Лишь в голове мелькнула мысль о том, что стоило быть более осмотрительным и послушать Гарри.
Через сколько пришел в себя, Рон не знал. Но чувствовал, что теперь его держали не веревки, а чьи-то сильные руки, из которых вырваться не представлялось возможным. Пару секунд Рону понадобилось, чтобы сфокусировать взгляд на тенях, мелькающих на светлом фоне. Оказалось, это Пожиратели — те самые, которых сейчас ищут шестнадцать отрядов. Они находились на небольшой площади, посреди которой стоял небольшой помост.
Дальше осматриваться не было смысла — на помосте Рон увидел Панси, стоящую на коленях и все равно смотрящую на всех вокруг будто свысока. Гордость в ней, худой, неопрятной, почти убитой, продолжала сиять и выплескиваться наружу. И Рон невольно сравнивал ее с тем образом, что остался в его воспоминаниях о школьной жизни, когда он не упускал случая задеть Панси посильнее, а она отвечала ему взаимностью.
Тогда она была ухоженной, розовощекой и даже улыбчивой — со своими друзьями. Потом она была взрослой и нужной — в подземельях, когда оказалась рядом так вовремя, когда подарила свое тепло. Шесть лет не придали ей ни красоты, ни значимости — она для всех до последнего момента была «той девушкой, что принесла нам планы». Только для Рона она стала той девушкой, которая смогла заставить его нестись сломя голову… и не успеть.
И все же было в ней кое-что, не изменившееся за все эти годы. Гордость, с которой она ходила по замку, смотрела на Рона в подземелье, уходила тогда из квартиры. Эта гордость и давала Панси силы перелезать через все трудности и препятствия, не опускать руки. И Рон, как никто, знал, что победа — заслуга гордой слизеринки Панси Паркинсон.
Он уже видел, как Беллатриса подняла палочку, нацеливая ее на Панси. В голове Рона плескалась только одна мысль: «Быстрее, пожалуйста, быстрее!» Он так надеялся, что Гарри успеет появиться вовремя.
— Авада Кедавра, — раздался голос Беллатрисы, и в следующий момент зеленый луч с размаха врезался в грудь Панси. Та лишь посмотрела на Рона недоуменным взглядом и завалилась на бок. Слишком обыденная вышла смерть.
— Нет! — завопил Рон, пытаясь вырваться из крепкого захвата. — Панси!
Беллатриса, захохотав, направилась к нему.
— Мелкий Уизленыш, — протянула она, утыкая палочку ему в горло. — Тебе понравилось представление? Ради тебя я даже пожалела эту предательницу — по-моему, Авада не наказание, а награда.
Рона передернуло от наслаждения в ее голосе.
— Насколько я понимаю, — Беллатриса обернулась на стоящих позади нее Люциуса и Макнейра, — твои дружки прибегут с минуты на минуту… Но это не страшно. Я буду с удовольствием вспоминать в своей камере твои глазенки — уверена, когда я буду тебя убивать, у тебя будет незабываемый взгляд.
Она снова захохотала и отошла на пару шагов назад, что-то прошептала на ухо Люциусу и, резко повернувшись, истерически взвизгнула:
— Секо!
В ту же секунду Рон почувствовал острую боль в животе, а потом в нос врезался приторный запах крови. От боли сознание помутнело, но Беллатриса в ту же секунду воскликнула:
— Энервейт.
Рон открыл глаза, стараясь дышать через раз и очень аккуратно — каждый вдох приносил боль, как новый порез.
— Подними его на ноги, — скомандовала Беллатриса, и Рона тут же дернули вверх. От боли он заорал что было мочи. Лейстрейндж опять радостно захохотала.
— Инсендио, — прошипела она, резко оборвав смех и направив палочку на брюки Рона.
Ткань тут же вспыхнула, и Рон снова закричал, чувствуя, как плавится кожа на ногах.
— Агуаменти, — с добродушной улыбкой взмахнула палочкой Беллатриса. — Тебе нравится моя игра?
— Нет, — выдохнул Рон. В следующую секунду невдалеке раздался хлопок аппарации.
— Что ж, тогда тебе повезло — доиграть мы не успеваем, — надув губки, обиженно произнесла Белла.
Потом она подняла палочку, пару секунд поразглядывала Рона и с притворным сожалением пожала плечами.
— Авада Кедавра!
Зеленая вспышка — Рон, вообще-то, всегда очень любил зеленый цвет, — и его жизнь оборвалась. Он грузно упал на землю, разбрызгивая кровь, и никогда не узнал, что в следующий момент Беллатрису Лестрейндж разорвало на куски мощной Бомбардой.
Драко опустился на корточки и положил на мемориал большой букет цветов. Они с Гермионой приходили сюда каждый месяц, благодаря двоих людей, в чью честь был воздвигнут этот памятник, за нынешнюю спокойную и размеренную жизнь.
— Спасибо, Рон, — прошептал Драко, проводя пальцами по выгравированной надписи «Ты всегда был частью огромной семьи». — И тебе, Панс, тоже спасибо, — на ее части ничего не было написано — никто не знал, чем вообще она жила, кроме вечного риска.
Через сколько пришел в себя, Рон не знал. Но чувствовал, что теперь его держали не веревки, а чьи-то сильные руки, из которых вырваться не представлялось возможным. Пару секунд Рону понадобилось, чтобы сфокусировать взгляд на тенях, мелькающих на светлом фоне. Оказалось, это Пожиратели — те самые, которых сейчас ищут шестнадцать отрядов. Они находились на небольшой площади, посреди которой стоял небольшой помост.
Дальше осматриваться не было смысла — на помосте Рон увидел Панси, стоящую на коленях и все равно смотрящую на всех вокруг будто свысока. Гордость в ней, худой, неопрятной, почти убитой, продолжала сиять и выплескиваться наружу. И Рон невольно сравнивал ее с тем образом, что остался в его воспоминаниях о школьной жизни, когда он не упускал случая задеть Панси посильнее, а она отвечала ему взаимностью.
Тогда она была ухоженной, розовощекой и даже улыбчивой — со своими друзьями. Потом она была взрослой и нужной — в подземельях, когда оказалась рядом так вовремя, когда подарила свое тепло. Шесть лет не придали ей ни красоты, ни значимости — она для всех до последнего момента была «той девушкой, что принесла нам планы». Только для Рона она стала той девушкой, которая смогла заставить его нестись сломя голову… и не успеть.
И все же было в ней кое-что, не изменившееся за все эти годы. Гордость, с которой она ходила по замку, смотрела на Рона в подземелье, уходила тогда из квартиры. Эта гордость и давала Панси силы перелезать через все трудности и препятствия, не опускать руки. И Рон, как никто, знал, что победа — заслуга гордой слизеринки Панси Паркинсон.
Он уже видел, как Беллатриса подняла палочку, нацеливая ее на Панси. В голове Рона плескалась только одна мысль: «Быстрее, пожалуйста, быстрее!» Он так надеялся, что Гарри успеет появиться вовремя.
— Авада Кедавра, — раздался голос Беллатрисы, и в следующий момент зеленый луч с размаха врезался в грудь Панси. Та лишь посмотрела на Рона недоуменным взглядом и завалилась на бок. Слишком обыденная вышла смерть.
— Нет! — завопил Рон, пытаясь вырваться из крепкого захвата. — Панси!
Беллатриса, захохотав, направилась к нему.
— Мелкий Уизленыш, — протянула она, утыкая палочку ему в горло. — Тебе понравилось представление? Ради тебя я даже пожалела эту предательницу — по-моему, Авада не наказание, а награда.
Рона передернуло от наслаждения в ее голосе.
— Насколько я понимаю, — Беллатриса обернулась на стоящих позади нее Люциуса и Макнейра, — твои дружки прибегут с минуты на минуту… Но это не страшно. Я буду с удовольствием вспоминать в своей камере твои глазенки — уверена, когда я буду тебя убивать, у тебя будет незабываемый взгляд.
Она снова захохотала и отошла на пару шагов назад, что-то прошептала на ухо Люциусу и, резко повернувшись, истерически взвизгнула:
— Секо!
В ту же секунду Рон почувствовал острую боль в животе, а потом в нос врезался приторный запах крови. От боли сознание помутнело, но Беллатриса в ту же секунду воскликнула:
— Энервейт.
Рон открыл глаза, стараясь дышать через раз и очень аккуратно — каждый вдох приносил боль, как новый порез.
— Подними его на ноги, — скомандовала Беллатриса, и Рона тут же дернули вверх. От боли он заорал что было мочи. Лейстрейндж опять радостно захохотала.
— Инсендио, — прошипела она, резко оборвав смех и направив палочку на брюки Рона.
Ткань тут же вспыхнула, и Рон снова закричал, чувствуя, как плавится кожа на ногах.
— Агуаменти, — с добродушной улыбкой взмахнула палочкой Беллатриса. — Тебе нравится моя игра?
— Нет, — выдохнул Рон. В следующую секунду невдалеке раздался хлопок аппарации.
— Что ж, тогда тебе повезло — доиграть мы не успеваем, — надув губки, обиженно произнесла Белла.
Потом она подняла палочку, пару секунд поразглядывала Рона и с притворным сожалением пожала плечами.
— Авада Кедавра!
Зеленая вспышка — Рон, вообще-то, всегда очень любил зеленый цвет, — и его жизнь оборвалась. Он грузно упал на землю, разбрызгивая кровь, и никогда не узнал, что в следующий момент Беллатрису Лестрейндж разорвало на куски мощной Бомбардой.
Драко опустился на корточки и положил на мемориал большой букет цветов. Они с Гермионой приходили сюда каждый месяц, благодаря двоих людей, в чью честь был воздвигнут этот памятник, за нынешнюю спокойную и размеренную жизнь.
— Спасибо, Рон, — прошептал Драко, проводя пальцами по выгравированной надписи «Ты всегда был частью огромной семьи». — И тебе, Панс, тоже спасибо, — на ее части ничего не было написано — никто не знал, чем вообще она жила, кроме вечного риска.
Страница 16 из 17
