Фандом: Гарри Поттер. Недостаточно победить Волдеморта, чтобы спокойно жить дальше. Война не заканчивается смертью предводителя, но эта смерть дает новые силы и новую ненависть его последователями. И все продолжают бороться. Бороться, чтобы жить нормальной жизнью без ежесекундного риска и страха потерять самых близких людей. Именно в такие моменты начинаешь понимать, что такое настоящая семья.
Добавить в моё избранное
58 мин, 34 сек 9773
Кто-то рыдал, кто-то кричал, кто-то просто уставился в потолок, не в силах отпустить себя. Рон видел все это, но то и дело возвращался взглядом к Гарри, который упал на колени и тупо уставился на свои ладони, в одной из которых все еще сжимал волшебную палочку.
На самом деле, никто уже не верил в эту победу. Горстка людей, забаррикадировавшаяся в подземельях, — все, что можно было о них сказать. Пятнадцать человек, на свой страх и риск решивших защищать Гарри Поттера до конца, до последнего вздоха.
Среди них не было ни одного, кто не потерял бы хоть кого-то.
Ремус лежал на скамейке и тихо, чтобы никто не заметил, всхлипывал. Тонкс убили прямо у него на глазах — Беллатриса постаралась. Это было ужасное, кровавое месиво. Один взмах палочки — и кожа Тонкс начала покрываться язвами, которые разрастались с каждой секундой все сильнее. Она даже не успела толком закричать — только забулькать, потому что эти чертовы язвы были везде. Рон помнил это, потому что именно он утащил Ремуса, когда тот кинулся было к останкам жены.
Гермиона убрала палочку, с помощь которой только что развеяла пепел, в карман. Она выглядела самой спокойной и собранной, как будто происходящее было не сумасшествием, а цепочкой просчитанных действий. Любой мог бы подумать именно так, но не Рон. Он видел, как Гермиона сжала кулаки, чтобы не дрожали руки. По ее правой ладони потекла капля крови. Физическая боль, чтобы заглушить душевную? Рон уже знал, что это не помогает.
Улыбалась Луна. Неизвестно, о чем она думала в тот момент, но улыбка ее была настолько печальной, что Рону невольно захотелось ее обнять и пожалеть. Его опередил Невилл. Он присел перед Луной на корточки и осторожно сжал ее ладошки в своих руках. Рон наблюдал за этим со стороны с замиранием сердца — ему бы тоже хотелось прямо сейчас почувствовать чьи-то заботливые объятия. Но Гермиона в этот момент мягко гладила по голове Гарри, который уткнулся ей в плечо. Ему сейчас ее участие было важнее.
Неожиданно кто-то сжал плечо Рона. Он поднял голову и столкнулся взглядом с темными глазами Паркинсон.
— Вы молодцы, — тихо сказала она. — Это победа. Это конец войны.
Пару секунд она смотрела на него, полная уверенности, а потом по ее щекам потекли слезы. Рон тихонько потянул ее за руку, заставляя сесть рядом, и прижал к себе, бормоча какую-то ересь.
Он никогда не доверял слизеринцам, считая, что они всегда руководствуются только собственной выгодой. И еще он ненавидел Малфоя — раньше, конечно. До того самого момента, пока он вместе с Блейзом не выскочил на середину коридора, когда они отступали из Большого зала с бесчувственным Поттером на руках.
Рон готов был запустить в Малфоя даже Аваду, если бы тот сделал хоть одно лишнее движение, но тот кинулся им навстречу, на ходу тараторя, что можно укрыться в подземельях, в комнате, которую подготовил Снейп.
Будь у них тогда хоть какой-то выбор, Рон не согласился бы на эту авантюру, но за спинами уже гремели взрывы и слышались крики. Он сомневался всего мгновение, а потом ринулся вслед за Блейзом, здраво рассудив, что с тремя — за первым же поворотом обнаружилась Паркинсон — слизеринцами справиться будет проще, чем с толпой Пожирателей.
Гермиона налила себе чай и села за стол — она действительно стала выглядеть куда лучше, чем пару недель назад.
— Гарри еще не вернулся? — поинтересовался Рон, доливая в стакан виски и опускаясь на стул напротив.
— Нет, — покачала головой Гермиона. — Я думала, вы придете вместе.
— Я… — Рон запнулся, понимая, как отреагирует Гермиона на его слова. — Я был не на рейде.
Гермиона вскинулась и посмотрела на него с настороженностью. Рейды были очень опасными, но куда чаще погибали связные
— А где ты был?
— В Праге, — ответил Рон твердо и посмотрел ей в глаза. — Сегодня я был связным.
Гермиона всхлипнула и прижала ладони ко рту.
— Ты же обещал, что больше не пойдешь туда. Вы оба с Гарри обещали мне, — прошептала она. — А если бы ты не вернулся? Что мне надо было бы делать?
Рон сжал ее руку.
— Гермиона, я вернулся. Все прошло гладко. Мы должны ходить связными. Ты же сама сказала, что мы с Гарри умеем на порядок больше других. Так почему мы должны отсиживаться в стороне, когда другие рискуют жизнью, спасая мир? Нам куда легче — после этих встреч мы возвращаемся в тихую спокойную Англию, домой. Пьем чай — или что покрепче, — сидим у камина, общаемся с близкими людьми. Представь, каково им! Та девушка, которая сегодня была связной, выглядела просто ужасно. И вернулась она в какой-нибудь Дрезден, где ее каждую секунду могут раскрыть и подвергнуть пыткам. Гермиона, ты не имеешь права просить нас, чтобы мы оставались в стороне, — Рон перешел на крик, сам того не заметив, потом хлопнул ладонью по столу и вышел из кухни, не сказав больше ни слова.
Паркинсон была теплой и мягкой.
На самом деле, никто уже не верил в эту победу. Горстка людей, забаррикадировавшаяся в подземельях, — все, что можно было о них сказать. Пятнадцать человек, на свой страх и риск решивших защищать Гарри Поттера до конца, до последнего вздоха.
Среди них не было ни одного, кто не потерял бы хоть кого-то.
Ремус лежал на скамейке и тихо, чтобы никто не заметил, всхлипывал. Тонкс убили прямо у него на глазах — Беллатриса постаралась. Это было ужасное, кровавое месиво. Один взмах палочки — и кожа Тонкс начала покрываться язвами, которые разрастались с каждой секундой все сильнее. Она даже не успела толком закричать — только забулькать, потому что эти чертовы язвы были везде. Рон помнил это, потому что именно он утащил Ремуса, когда тот кинулся было к останкам жены.
Гермиона убрала палочку, с помощь которой только что развеяла пепел, в карман. Она выглядела самой спокойной и собранной, как будто происходящее было не сумасшествием, а цепочкой просчитанных действий. Любой мог бы подумать именно так, но не Рон. Он видел, как Гермиона сжала кулаки, чтобы не дрожали руки. По ее правой ладони потекла капля крови. Физическая боль, чтобы заглушить душевную? Рон уже знал, что это не помогает.
Улыбалась Луна. Неизвестно, о чем она думала в тот момент, но улыбка ее была настолько печальной, что Рону невольно захотелось ее обнять и пожалеть. Его опередил Невилл. Он присел перед Луной на корточки и осторожно сжал ее ладошки в своих руках. Рон наблюдал за этим со стороны с замиранием сердца — ему бы тоже хотелось прямо сейчас почувствовать чьи-то заботливые объятия. Но Гермиона в этот момент мягко гладила по голове Гарри, который уткнулся ей в плечо. Ему сейчас ее участие было важнее.
Неожиданно кто-то сжал плечо Рона. Он поднял голову и столкнулся взглядом с темными глазами Паркинсон.
— Вы молодцы, — тихо сказала она. — Это победа. Это конец войны.
Пару секунд она смотрела на него, полная уверенности, а потом по ее щекам потекли слезы. Рон тихонько потянул ее за руку, заставляя сесть рядом, и прижал к себе, бормоча какую-то ересь.
Он никогда не доверял слизеринцам, считая, что они всегда руководствуются только собственной выгодой. И еще он ненавидел Малфоя — раньше, конечно. До того самого момента, пока он вместе с Блейзом не выскочил на середину коридора, когда они отступали из Большого зала с бесчувственным Поттером на руках.
Рон готов был запустить в Малфоя даже Аваду, если бы тот сделал хоть одно лишнее движение, но тот кинулся им навстречу, на ходу тараторя, что можно укрыться в подземельях, в комнате, которую подготовил Снейп.
Будь у них тогда хоть какой-то выбор, Рон не согласился бы на эту авантюру, но за спинами уже гремели взрывы и слышались крики. Он сомневался всего мгновение, а потом ринулся вслед за Блейзом, здраво рассудив, что с тремя — за первым же поворотом обнаружилась Паркинсон — слизеринцами справиться будет проще, чем с толпой Пожирателей.
Гермиона налила себе чай и села за стол — она действительно стала выглядеть куда лучше, чем пару недель назад.
— Гарри еще не вернулся? — поинтересовался Рон, доливая в стакан виски и опускаясь на стул напротив.
— Нет, — покачала головой Гермиона. — Я думала, вы придете вместе.
— Я… — Рон запнулся, понимая, как отреагирует Гермиона на его слова. — Я был не на рейде.
Гермиона вскинулась и посмотрела на него с настороженностью. Рейды были очень опасными, но куда чаще погибали связные
— А где ты был?
— В Праге, — ответил Рон твердо и посмотрел ей в глаза. — Сегодня я был связным.
Гермиона всхлипнула и прижала ладони ко рту.
— Ты же обещал, что больше не пойдешь туда. Вы оба с Гарри обещали мне, — прошептала она. — А если бы ты не вернулся? Что мне надо было бы делать?
Рон сжал ее руку.
— Гермиона, я вернулся. Все прошло гладко. Мы должны ходить связными. Ты же сама сказала, что мы с Гарри умеем на порядок больше других. Так почему мы должны отсиживаться в стороне, когда другие рискуют жизнью, спасая мир? Нам куда легче — после этих встреч мы возвращаемся в тихую спокойную Англию, домой. Пьем чай — или что покрепче, — сидим у камина, общаемся с близкими людьми. Представь, каково им! Та девушка, которая сегодня была связной, выглядела просто ужасно. И вернулась она в какой-нибудь Дрезден, где ее каждую секунду могут раскрыть и подвергнуть пыткам. Гермиона, ты не имеешь права просить нас, чтобы мы оставались в стороне, — Рон перешел на крик, сам того не заметив, потом хлопнул ладонью по столу и вышел из кухни, не сказав больше ни слова.
Паркинсон была теплой и мягкой.
Страница 2 из 17
