Декабрьская фантасмагория

Внутри были две вещи — черно-белая металлическая статуэтка и книга в черно-белой глянцевой обложке. Статуэтка изображала фигуру мужчины в наряде римского патриция, имеющую два лица. Одно лицо, улыбающееся, было белым. Другое, мрачное — черным. На обложке книги был также изображен мужчина, но не в тоге, а в сюртуке. Лицо его было разделено на две половины: одна — строгая и спокойная, другая — искаженная яростью. Книга называлась «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда».

Повертев в руках оба подарка, Тоби повернулся к товарищам, ожидая чего угодно — от насмешек до подробных разъяснений. Но никто не шелохнулся и не издал ни звука. Все молча смотрели на него так, словно видели впервые. У Тоби возникло ощущение, что камрады знают о нем больше, чем он сам.

Парнишка повернулся к Деду Морозу спиной и побрел в свою комнату, позабыв даже сказать «спасибо». Подарки ему не понравились. И дело было даже не в том, что сами по себе эти вещи были ему не нужны. В хозяйстве все сгодится: фигурку можно поставить под елку, а книжку — отдать Хидану или Сасори. Но его волновало смутное ощущение, что эти подарки оскорбительны для него, Тоби… А почему — он понять не мог.

Войдя к себе, он плюхнулся на постель и где-то с полминуты пролежал неподвижно, тупо уставившись в потолок. Потом дверь открылась, и на пороге показалась мощная фигура Кисаме.

— Слышь, Тоби… Дай посмотреть подарки, а? — начал мечник.

Тоби равнодушно пожал плечами — бери, мол. Кисаме присел напротив Тоби, на кровать Дейдары, взял огромной ручищей книгу и полюбовался изображением на обложке.

— Если тебе эта книжка ни к чему, отдай-ка ее Конан. Она из нее елочных игрушек понаделает или гирлянд. Эта вот морда, с обложки, особенно хорошо подойдет для елки…

Тоби молчал, погруженный в свои думы. Кисаме схватил статуэтку и осмотрел ее со всех сторон. Никаких надписей на черно-белой фигурке не было.

— Ты знаешь, кто это? — спросил Кисаме. Тоби отрицательно мотнул головой.

— А я знаю! — заявил гигант. Тоби изумленно воззрился на него и рывком сел на кровати, с любопытством вытянув шею.

— Правда? И кто же это?!

— Я однажды слышал, как Хидан рассказывал Сасори про этого парня и даже картинку показывал в энциклопедии. Я тогда тоже глянул. Это был один из богов у какого-то древнего народа. Не помню, как этот народ назывался, а вот бога этого звали Двуликий… эх, а дальше-то как? Вот блин… А, вспомнил! Двуликий Анус.

— Кисаме-сама, а почему мне такой странный подарок? Я ведь даже никогда не слышал про этого Ануса…

— Ну, откуда я знаю? Честно говоря, я даже подумал: а старик ничего не перепутал? Может, вся эта черно-белая туфта на самом деле была не для тебя, а для Зецу? Это ведь он у нас двуличный. То есть, я хотел сказать, двухцветный… А ты, Тоби, не такой. Ты — хороший пацан.

— Спасибо… — благодарно прошептал Тоби. — Кстати, Кисаме-сама, а что означает имя «Анус»?

— Точно не знаю, но есть одна идейка. Думаю, это означает «дверь».

— Почему?

— Хидан сказал, что тот чувак был богом дверей.

Тоби понурился. Кисаме наклонился к нему и хлопнул по плечу:

— Эй, чего приуныл?

— Кисаме-сама… Выходит, мне это подарили с намеком — чтобы я убирался вон из организации?

— Не-а! Чтобы ты убирался в пещере получше! И особенно тщательно мыл двери! — раздался веселый голос с порога комнаты. В проеме двери, словно в портретной раме, подбоченившись и ухмыляясь, стоял Дейдара.

— Дейдара-сама! Вы правда так думаете? — с надеждой спросил Тоби.

— Ну, если честно — нет, — вдруг посерьезнев, ответил блондин. — Тоби, тебе же сказали — за разъяснениями обращаться к тому, с кем ты спишь! Значит, ко мне — ведь наши с тобой кровати расположены бок о бок. И уж будь уверен, мне есть что рассказать тебе, хмм…

Глава 18. Трое Учих — это перебор

— Дейдара, а ты, случаем, не знаешь, как переводится слово «Анус»? — спросил Кисаме. Блондин озорно сверкнул голубыми глазами из-под длинной челки и открыл было рот, но тут прозвенел взволнованный голос Тоби:

— Это означает «дверь», да?

Дейдара ухмыльнулся и медленно произнес:

— Ну, в каком-то смысле — да… Слушай, Кисаме, не в обидку — я хочу поговорить с Тоби тет-а-тет.

— Понял, — произнес мечник и, грузно поднявшись с кровати, направился к двери. Юный акацуки, спохватившись, окликнул его. Кисаме обернулся.

— Кисаме-сама, отдайте это Конан, пожалуйста. Пускай делает с ними что хочет… — произнес Тоби, протягивая мечнику книгу и статуэтку.

Кисаме молча кивнул, взял обе вещи, вышел из комнаты и плотно прикрыл за собою дверь. А парнишка, совершенно расстроенный, уселся обратно на кровать, нахохлился и затих.

— Даже не знаю, как и сказать тебе… — осторожно начал Дейдара, подойдя к Тоби и явно чувствуя себя не в своей тарелке.