Фандом: Naruto. На Рождество все акацуки неожиданно для себя получили странные подарки, переданные им Дедом Морозом от некоего неизвестного лица. Чей замысел стоит за этим? На что намекают эти подарки и какие тайны они раскроют?
Добавить в моё избранное
263 мин, 7 сек 21680
Он рухнул от усталости на диван в «гостиной» — центральном зале пещеры, где и заснул богатырским сном. Проснулся он спустя много часов, посвежевший и отдохнувший. Однако вставать все равно не хотелось. Не открывая глаз, Кисаме стал вслушиваться в тишину. Видимо, стояла ночь: не грохотала кастрюлями на кухне Конан, не звенел голосок Тоби, не переругивались Хидан и Какузу, не доносились хлопки взрывов из комнаты Дея… В глубокой тишине раздавались только два звука: шелест и скрип. Причем совсем рядом, буквально над ухом.
Кисаме лениво приоткрыл один глаз. Помещение слабо освещала лишь настольная лампа с абажуром в форме тыквы — подарок Тоби от Дейдары на прошлогодний Хэллоуин. За столом, стоявшим рядом с диваном, сидел Какузу и что-то записывал в толстую тетрадь. Шелестели страницы, скрипела ручка… «А-а-а, наш скряга подбивает дебет-кредит», -подумал Кисаме и, смежив веки, потерял всякий интерес к происходящему.
Легкий стук заставил его вновь приоткрыть глаза. Это Какузу встал, отодвинув стул, и затопал по направлению к санузлу. Кисаме подумал, что сам он тоже не прочь посетить этот уголок пещеры. Шаги удалялись. Через несколько секунд в боковом коридоре хлопнула дверь туалета. Кисаме поднялся с дивана, с хрустом потянулся и направился было в тот же коридорчик. Но в этот миг его взгляд упал на раскрытую тетрадь, лежащую на столе. К изумлению мечника, на ее страницах вместо столбиков цифр красовались столбики стихотворных строчек. Не веря своим глазам, Кисаме наклонился и прочел:
На черном небе
Красных облаков стая…
Сколько их? Сто двадцать? Пятьдесят?
И чуть ниже:
Распустилась глициния:
Пятьдесят лиловых флаконов
На восьми изящных ветвях.
И наконец:
Десять монахов в саду.
На шляпах звенят бубенцы
На тридцать пять голосов…
Кисаме застыл, потрясенный до глубины души. Его вывел из задумчивости стук двери в коридоре. Решение пришло мгновенно: Кисаме метнулся обратно к дивану, бесшумно растянулся на нем и добросовестно притворился спящим. Он наблюдал из-под опущенных ресниц за Какузу, который вошел в комнату. Казначей вновь уселся за стол, еще немного поработал, а затем захлопнул тетрадь и спрятал ее за пазуху. Встав, он выключил свет и удалился. А Кисаме до утра лежал сам не свой, переваривая увиденное.
Он никогда не любил Какузу, но с этой ночи что-то неуловимо переменилось в его отношении к казначею. Кисаме не мог плохо относиться к человеку, который пишет стихи. Ведь он и сам на досуге баловался тем же, тщательно пряча тетрадку со своими хромыми хокку в укромном месте в скалах.
Он решил, что никогда никому не расскажет о том, что увидел. Это будет их с Какузу общий секрет — секрет людей, увлеченных одной и той же страстью. Впрочем, самому Какузу он тем более не проговорится. Ведь тому наверняка было бы неприятно узнать, что кто-то заглянул в его записи. Он, Кисаме, тоже не обрадовался бы, если бы кто-то нашел его заветную тетрадку…
«Хотя, если честно, непонятно, отчего Какузу прячет такие отличные стихи. Я бы на его месте их вообще отдельной книжкой выпустил! — недоумевал Кисаме. — Это ведь не то, что мои каракули. Я понимаю, что мне не хватает образования и что до Итачи, Хидана и Сасори мне очень далеко. И стихи у меня слабые. Итачи говорит, что в хокку должно быть три строчки. А у меня это не всегда получается. Иногда выходит четыре, иногда пять, а если совсем наболело и хочется высказаться от души — то и шесть. Зато искренне! Но это всё так, баловство. Я их даже Итачи стесняюсь показывать, не то что другим. А вот у Какузу — стихи так стихи… Профессионал!»
Достав из мешка сверток, обернутый бумагой в черно-белую полоску и перевязанный таким же двухцветным бантом, он аккуратно сложил пустой мешок вчетверо и сунул его в карман. А полосатый сверток торжественно вручил сияющему от счастья Тоби, который уже стоял рядом в ожидании. Получив подарок, Тоби не отошел в сторонку и не кинулся срывать упаковку со свертка. Он продолжал стоять рядом с Дедом Морозом, вопросительно глядя на него. Спохватившись, старик вытащил свой блокнот и заглянул туда. Действительно, одна запись осталась непрочитанной. И он немедленно озвучил ее.
— Тоби! Если ты понял, почему этот подарок — тебе, то никакие разъяснения не нужны. Если же ты не понял, то никакие разъяснения не помогут. Разве что попроси их у того, с кем ты спишь.
Тоби вытаращил глаза и чуть не выронил сверток. За его спиной раздались короткий гогот Хидана и возмущенное хмыканье Дейдары. Прочие акацуки хранили молчание.
Не дождавшись более никаких комментариев, Тоби решительно распустил бант и развернул сверток.
Кисаме лениво приоткрыл один глаз. Помещение слабо освещала лишь настольная лампа с абажуром в форме тыквы — подарок Тоби от Дейдары на прошлогодний Хэллоуин. За столом, стоявшим рядом с диваном, сидел Какузу и что-то записывал в толстую тетрадь. Шелестели страницы, скрипела ручка… «А-а-а, наш скряга подбивает дебет-кредит», -подумал Кисаме и, смежив веки, потерял всякий интерес к происходящему.
Легкий стук заставил его вновь приоткрыть глаза. Это Какузу встал, отодвинув стул, и затопал по направлению к санузлу. Кисаме подумал, что сам он тоже не прочь посетить этот уголок пещеры. Шаги удалялись. Через несколько секунд в боковом коридоре хлопнула дверь туалета. Кисаме поднялся с дивана, с хрустом потянулся и направился было в тот же коридорчик. Но в этот миг его взгляд упал на раскрытую тетрадь, лежащую на столе. К изумлению мечника, на ее страницах вместо столбиков цифр красовались столбики стихотворных строчек. Не веря своим глазам, Кисаме наклонился и прочел:
На черном небе
Красных облаков стая…
Сколько их? Сто двадцать? Пятьдесят?
И чуть ниже:
Распустилась глициния:
Пятьдесят лиловых флаконов
На восьми изящных ветвях.
И наконец:
Десять монахов в саду.
На шляпах звенят бубенцы
На тридцать пять голосов…
Кисаме застыл, потрясенный до глубины души. Его вывел из задумчивости стук двери в коридоре. Решение пришло мгновенно: Кисаме метнулся обратно к дивану, бесшумно растянулся на нем и добросовестно притворился спящим. Он наблюдал из-под опущенных ресниц за Какузу, который вошел в комнату. Казначей вновь уселся за стол, еще немного поработал, а затем захлопнул тетрадь и спрятал ее за пазуху. Встав, он выключил свет и удалился. А Кисаме до утра лежал сам не свой, переваривая увиденное.
Он никогда не любил Какузу, но с этой ночи что-то неуловимо переменилось в его отношении к казначею. Кисаме не мог плохо относиться к человеку, который пишет стихи. Ведь он и сам на досуге баловался тем же, тщательно пряча тетрадку со своими хромыми хокку в укромном месте в скалах.
Он решил, что никогда никому не расскажет о том, что увидел. Это будет их с Какузу общий секрет — секрет людей, увлеченных одной и той же страстью. Впрочем, самому Какузу он тем более не проговорится. Ведь тому наверняка было бы неприятно узнать, что кто-то заглянул в его записи. Он, Кисаме, тоже не обрадовался бы, если бы кто-то нашел его заветную тетрадку…
«Хотя, если честно, непонятно, отчего Какузу прячет такие отличные стихи. Я бы на его месте их вообще отдельной книжкой выпустил! — недоумевал Кисаме. — Это ведь не то, что мои каракули. Я понимаю, что мне не хватает образования и что до Итачи, Хидана и Сасори мне очень далеко. И стихи у меня слабые. Итачи говорит, что в хокку должно быть три строчки. А у меня это не всегда получается. Иногда выходит четыре, иногда пять, а если совсем наболело и хочется высказаться от души — то и шесть. Зато искренне! Но это всё так, баловство. Я их даже Итачи стесняюсь показывать, не то что другим. А вот у Какузу — стихи так стихи… Профессионал!»
Глава 17. С кем спит Тоби?
Дед Мороз облегченно вздохнул и подумал: «Еще немного — и все закончится. Вот вручу подарок последнему из этих ненормальных — и только меня здесь и видели! Как говорится, на свободу с чистой совестью»…Достав из мешка сверток, обернутый бумагой в черно-белую полоску и перевязанный таким же двухцветным бантом, он аккуратно сложил пустой мешок вчетверо и сунул его в карман. А полосатый сверток торжественно вручил сияющему от счастья Тоби, который уже стоял рядом в ожидании. Получив подарок, Тоби не отошел в сторонку и не кинулся срывать упаковку со свертка. Он продолжал стоять рядом с Дедом Морозом, вопросительно глядя на него. Спохватившись, старик вытащил свой блокнот и заглянул туда. Действительно, одна запись осталась непрочитанной. И он немедленно озвучил ее.
— Тоби! Если ты понял, почему этот подарок — тебе, то никакие разъяснения не нужны. Если же ты не понял, то никакие разъяснения не помогут. Разве что попроси их у того, с кем ты спишь.
Тоби вытаращил глаза и чуть не выронил сверток. За его спиной раздались короткий гогот Хидана и возмущенное хмыканье Дейдары. Прочие акацуки хранили молчание.
Не дождавшись более никаких комментариев, Тоби решительно распустил бант и развернул сверток.
Страница 20 из 71
