Декабрьская фантасмагория

Хотя, если честно, Пейн не был совсем уж бесчувственным болваном. Не более других, во всяком случае. Ведь большинство членов акацуки тоже совершенно не улавливали разницу в оттенке синих роз. Только Дейдара обратил внимание на этот нюанс и спросил Конан о нем. Так ведь он, Дейдара, и по жизни — не из большинства… Но ему Конан не раскрыла смысла своей цветочной шифровки. Она дорого дала бы за то, чтобы эту символику заметил не Дейдара, а Пейн. Однако лидер-сама, как и многие представители сильного пола, плохо различал оттенки цвета. Оттого и вел себя с Конан, как герой того дешевого анекдота, что сам же ей рассказал: «… И тогда мне по фигу, в какую сторону у тебя челка!» Впрочем, Пейн не только оттенков бумажных роз, но и многих других тонких оттенков в жизни в упор не замечал…

Ну, всё, хватит грусти! Девушка уверенным движением укрепила высоко на макушке «розу разочарования» и, поднявшись с места, торопливо вышла в коридор. Куноичи была полна решимости обратить на себя внимание Пейна. Время, потраченное на чтение, она в последние годы стала считать понапрасну потерянным. И оттого решила не дать любимому растратить попусту драгоценные часы этого вечера.

Глава 36. Тени в коридорах

Войдя в гостиную, девушка тихонько подкралась к Пейну, который полулежал на диване, уткнувшись в блокнот. В неярком свете лампы-тыквы густые пряди его волос отливали бронзой. Конан запустила руки в эти бронзовые вихры и взлохматила их еще больше. Лидер-сама нехотя оторвался от чтения, осторожно, но крепко ухватил подругу за длинный синий локон и притянул к себе. Несколько секунд спустя они уже сидели на диване, обнявшись. Пейн полистал блокнот, раскрыл его на нужной странице и положил на колени Конан:

— Ну-ка, посмотри…

Девушка с неудовольствием опустила взгляд на страницу, но в следующее мгновение на ее лице отразился внезапный интерес. Она схватила блокнот и стала жадно читать.

— Что скажешь? — Пейн внимательно глядел на Конан, ожидая ее ответа.

Ни лидер-сама, ни его подруга не подозревали, что в этот самый момент комментариев Конан с нетерпением ждали еще несколько человек…

Какузу, сделавший поначалу вид, что уходит, как и остальные, на самом деле не ушел, а застыл, прижавшись к стене, у самого входа в гостиную, в густом полумраке коридора. Он твердо решил выяснить, что скрывает в себе блокнот, который достался ему после того, как они с Сасори попытались остановить гостя, решившего покинуть их по-английски. Страшно досадуя, что в суматохе не сумел заглянуть в эти записи пораньше, когда они еще были у него в руках, Какузу надеялся, что лидер-сама, закончив читать, уйдет, а блокнот оставит в гостиной. Или же уснет за чтением, и тогда можно будет подкрасться и тихонько полистать заветные страницы.

Появление Конан поначалу раздосадовало казначея, но поразмыслив, он решил, что это даже к лучшему, что она пришла именно сейчас. Зная разговорчивость девушки, Какузу не сомневался, что услышит хотя бы намеки на содержание интересующих его записей. А дальше он уже и сам додумает…

Внезапно что-то легонько коснулось его плеча. Матерый акацуки среагировал мгновенно, резким движением вцепившись в то, что кралось мимо него в темноте. В сжатую ладонь врезался острый край плоского металлического предмета. А секундой позже рука, не менее крепкая, чем его собственная, перехватила его напряженное запястье, и хорошо знакомый голос прошептал в самое ухо:

— Спокойно, напарник! У нас сейчас общие интересы… Тот блокнотец… И отпусти наконец мой медальон!

Какузу чуть не сплюнул с досады. Хидан! Твою ж налево… И чего это им всем так понадобился этот блокнот? В конце концов, это он, Какузу, заполучил его первым! Но шуметь было нельзя, и казначей это понимал. Ткнув беловолосого локтем под ребра, он пробормотал:

— Заткнись! Иначе хрен мы его добудем…

Хидан благоразумно замолк. У них ведь действительно были сейчас общие интересы…

А в это время в другом темном коридоре, ведущем в гостиную, точно так же прижавшись к стене, как Какузу, стоял Сасори. Полчаса назад он вышел было на свежий воздух вместе с Итачи, который был более грустен, чем обычно, и Кисаме, который был туповат, как всегда. Но в груди Сасори бушевал огонь, который не в силах была остудить ночная стужа. Его сжигали изнутри жажда мести и любопытство, причем в равной пропорции.

Мстить прямо сейчас было, к сожалению, уже некому: намеченный объект ускользнул, а приказа устроить за ним погоню так и не поступило. Однако любопытство еще можно было удовлетворить. Тот самый блокнот — наверняка он может вывести его на след их таинственного гостя! Это была последняя надежда Сасори. Поэтому минут через пять, устав слушать декадентские излияния Итачи и искренние, но неуклюжие слова утешения Кисаме в его адрес, кукольник вернулся в пещеру.

Притаившись в коридоре, он, так же, как и Какузу, решил подождать, пока Пейн либо уйдет, оставив блокнот в гостиной, либо заснет за чтением.